ИНТЕРПРЕТАЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО В ЯЗЫКЕ ВАЛЮАТИВА (ВАЛЮАТИВНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ В ПОЛЕ ЕСТЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА)

В случае с валюативом роль характеристик, приписываемых объектам интерпретации, выполняют строчки валюативной матрицы. Их названия принадлежат особому языку, представляющему собой фрагмент естественного языка, выражения которого специально маркируют наши высказывания о социальном мире. О нем можно высказываться на языке объективных данных (о численности населения, его гендерном составе, о количестве населенных пунктов, о численности войск участников военных конфликтов и т.п.), а можно - говорить о том же, но с использованием таких выражений, как «герой», «враг», «нормально», «анормально», «разрешено», «запрещено», «ценно», «в соответствии с такой-то идеологией» и т.п. Эти выражения являются своеобразными ярлыками, «приклеиваемыми» к фрагментам социальной реальности, и принадлежат специальному языку, экстрагированному из естественного.

Остановимся специально на анализе такого субъязыка и текста на нем. Существует ли что-то, что способно превратить любой текст в ва- люативный? Чем должна быть эта некая прибавка, приращение - назовем пока его Ah, которым обладает валюативный текст по сравнению с рядовым, чем является и чем может быть это Д само по себе, по своей сути? Или это просто набор маркеров, не связанных никаким единством, или этот набор маркеров образует некую целостность, скажем, - дискурс, язык, науку или что-либо еще, о чем мы можем в настоящее время только догадываться? Обзор многочисленной литературы, посвященной анализу подобных, в нашей терминологии - валюативных текстов показывает, что подавляющее большинство исследователей ориентировано на анализ маркерного содержания текста. Огромная работа проделана в этом направлении лингвистами. При этом, однако, практически все исследователи сужают валюативный язык до лишь оценочного его аспекта, причем, как правило, отождествляя оценочность и цен- ностность.

Оценочная акцентуация валюативной модальности языковых выражений, таким образом, принуждает к редукциям, часто излишне опосредованным, и «затемняет» собственное содержание некоторых маркеров - валюативных, но не оценочных в прямом смысле этого слова, таких, как, например, нормы. В логике встречаются попытки связывания деонтических и аксиологических систем, но они не приводят к пониманию общей природы деонтического и аксиологического как сфер интерпретационной активности сознания, хотя и устанавливают некоторые взаимные аксиоматические зависимости между ними, без которых, тем не менее, можно обойтись. И если филологическое изучение форм интерпретационной активности, которые мы объединяем в валюатив, сводит их к оценочности на основе доминирующего аксиологического подхода, кажущегося наиболее привлекательным для языковедов, то в логике они попросту не исследуются, за исключением норм и оценок в узком смысле. Но даже логика грешит круговыми определениями оценок и ценностей. Так, аксиологическая модальность в «Словаре по логике» А. Ивина и А. Никифорова трактуется как «характеристика объекта с точки зрения определенной системы ценностей»[1] [2]. Представляется, что эта интерпретация заимствуется логикой из естественного языка. В «Толковом словаре русского языка» Ожегова и Шведовой дается следующее разъяснение слова «оценка»: «ОЦЕ'НКА, -и, ж. 1. см. оценить. 2. Мнение о ценности, уровне или значении кого-чего-н. Дать оценку чему-н. Высокая о. 3. То же, что отметка (в 3 знач.). О. по пятибалльной системе. ОЦЕНИ'ТЬ, -еню, -енишь; -ненный (-ен, -ена); сов., кого-что. 1. Определить цену кого-чего-н. О. изделие. О. рысака. 2. Установить качество кого-чего-н., степень, уровень чего-н. О. молодого специалиста. О. знания, способности. 3. Высказать мнение, суждение о ценности или значении кого-чего-н. О. чей-н. поступок. Правильно о. создавшееся положение. II несов. оценивать, -аю, -аешь. // сущ. оценка, -и, ж. II прил. оценочный, -ая, -ое (к 1 знач.). Оценочная комиссия» .

Логический анализ понятий оценки и ценности должен был снять неточности и ликвидировать многозначность их использования как терминов, однако это не произошло. Более того, и логики, и филологи среди всего многообразия значений термина «оценка» останавливаются только на аксиологическом, причем как на доминанте. Мы постараемся преодолеть ограниченность лингвистического и логического подходов, изучив первоначально имеющийся эмпирический материал, собранный как оценочный, а затем обобщить класс оценочных выражений до валюативных. При этом мы откажемся от аксиологической центрации в этом вопросе. Отметим некоторую описательность, дробность, разрозненность и самих исследований маркерного содержания оценочности, и их результатов: всякий раз выделяется еще один маркер или какая-то группа маркеров, означающая еще какую-то одну единицу в каком-то отдельном языке или тексте. Лишь отдельные исследователи отважились заглянуть дальше в маркерное пространство и увидеть в нем что-то, что делает его отдельной явственностью речевого процесса. Мы и сформулируем свой подход в полемике с этими исследователями. Для начала выделим и специально рассмотрим результаты, полученные Н.Н. Мироновой, которая смогла увидеть в искомой Ah дискурс.

Оговоримся предварительно, что под дискурсом, обобщив имеющиеся многочисленные определения, предоставляемые различными школами лингвистики, философии, семиотики и собственно дискурс-анализа, мы будем понимать некий способ обсуждения каких-то вопросов. Например, политический дискурс - это способ обсуждать все вопросы так, чтобы они становились вопросами о власти, семиотический - так, чтобы они становились вопросами о знаках, математический - так, чтобы это были вопросы о числе, функции и пр. Эта форма обсуждения предполагает особые обстоятельства коммуникации и другие экстратекстуальные и экстралингвистические аспекты. Тогда статус дискурса валюативный текст приобретает в том случае, если в дискурсе обнаруживается что-то, что делает текст валюативным независимо от самого текста, не будучи частью текста. В противном случае текст должен иметь какой-то, отличный от дискурсивного, статус.

Так, в работе «Структура оценочного дискурса» (докторская диссертация и одноименная монография Н.Н. Мироновой (1997 г.)). Н.Н. Миронова формулирует гипотезу, одобренную Хабермасом и содержащую следующую дефиницию: «гипотеза, получившая одобрение одного из теоретиков дискурсивных практик Юргена Хабермаса, о выделении в исследовательских целях ОЦЕНОЧНОГО ДИСКУРСА, т.е. такого массива текстов, в которых с позиций семиологического подхода (с учетом их семантики, прагматики и синтактики) актуализируются аксиологические макростратегии. Под оценочным дискурсом, таким образом, мы понимаем, - подчеркивает Миронова, - семантический комплекс, представленный в коммуникативно-целевых текстах, построенных на аксиологических стратегиях»[3] [4] [4]. В этом определении присутствует ряд неточностей: одновременно говорится о присутствии всех составляющих знакового анализа в оценочном дискурсе и об оценочном дискурсе как о только лишь семантическом комплексе; неясно, что значит «аксиологические макростратегии»; наконец, оценка определяется через ценность - понятие, которое никак в данной работе не определено. Неясность базовой гипотезы влечет за собой неопределенность в решении менее общих вопросов, детализирующих проблематику оценки. Так, в указанной и других работах Н.Н. Мироновой задается структура оценочного дискурса: «Структура дискурса - это абстрактное понятие, используемое для описания семантики (здесь и далее выделено мной. - Ю.К.) дискурса. Структура оценочного дискурса- это эксплицитная (или имплицитно обозначенная) семантическая единица разной степени сложности, которой присущи валюативные смыслы или которая влияет

на их актуализацию, другими словами, структура оценочного дискур-

2

са - семантическая единица синтагматического уровня в дискурсе» . Абстрактная структура для описания семантики включает макро- («совокупность отдельных субдискурсов, при актуализации которых эксплицитно (или имплицитно) выражены аксиологические стратегии») и микро- («оценочный сегмент, в котором актуализируются разные виды общих и частнооценочных оценок, обусловленные оценочными микростратегиями») уровни. Макроуровень включает, например, критический и политический субдискурсы, общим параметром которых «можно считать наличие в них полемической оси», а также юридический, характеризующийся «заданной нормированностыо текстов, зависящей от судебно-юридической системы государства», и рекламный, представляющий «собой совокупность устных и письменных текстов, в которых актуализируются только положительные оценочной стратегии». Таким образом, в терминах оценки описан только рекламный субдискурс. Микроуровень оценочного дискурса выявляется «в любом дискурсе (например, военном, педагогическом, религиозном). Он представляет собой субдискурс и может быть представлен в виде блока моделей, в основе которого лежит метаязык описания предмета исследования», - пишет Н.Н. Миронова^. Совершенно неясно, чем тогда микроуровень отличается от макро-. И эта неясность естественна: должен быть некий инвариант оценочного дискурса, который был бы обнаруживаем в каких-то текстах, и на основе такого обнаружения корректно было бы делать вывод о принадлежности этих текстов именно оценочному, а не какомулибо другому дискурсу. Таких инвариантов два: аксиологические макростратегии и блок моделей, основанный на метаязыке описания предметов. Однако при этом принимается изначальная предопределенность оценки ценностью, что, даже если это и так, требует отдельного обоснования. Истолкование же микроструктуры оценочного дискурса как основанной, в конечном счете, на некотором метаязыке (а не наоборот) заставляет думать, что не дискурсивные атрибуты делают текст оценочным. Эта мысль подтверждается тем, что в определении дискурса перечислены аспекты анализа языка, но, подчеркнем, не дискурса, а именно: синтаксис, семантика, прагматика, синтагматика и пр. В этой связи отдельно отметим работу Е.М. Вольф «Функциональная семантика оценки». В ней есть намеки на то, что Ah представляет собой нечто большее, чем дискурс, и это большее состоит в том, что Ah может быть сформировано в субъязыке естественного языка: «Имеются целые слои лексики, - пишет Е. Вольф, - предназначенные для выражения оценки. Это в первую очередь прилагательные и наречия, которые обнаруживают огромное разнообразие оценочной семантики... Оценка содержится ив наименованиях предметов и действий, в пропозициональных структурах глаголов»[6].

Обобщая результаты Е. Вольф и Н. Мироновой, отметим следующее. Конечно, вышеприведенная гипотеза из работы «Структура оценочного дискурса» положила начало активному исследованию Ah как дискурса, но выводы, полученные ее автором, ведут нас дальше и глубже - за рамки только дискурсивного видения Ah. Усматривание Е. Вольф оценки в лексических слоях позволяет усомниться в дискурсивной природе и отсылает нас, без сомнения, к языку. Почему не к тексту? Потому что предложения, входящие в оценочный текст, уже должны содержать указанные лексические структуры - текст не придает оценочность таким предложениям, она у них, повторяем, уже должна быть. Оценочность, или, шире, валюативность присутствует в разных дискурсах, реализующих разные практики применения валюативного субъязыка. В обыденном языке оценочные высказывания встречаются, прежде всего, как похвала, порицание; в экономическом дискурсе - как выражение стоимости одной вещи в сравнении с другой; в медицинском дискурсе - в виде оценки состояния пациента («тяжелое, средней тяжести» и т.п.); юридическая оценка дается как квалификация деяния («особо тяжкое преступление»), оценка ущерба; психология активно использует как собственно термин «оценка» (завышенная, заниженная самооценка), так и различные его синонимы (например, «предпочтение»); религиозный контекст весь «пропитан» оценочностыо (праведность/неправедность, общая нацеленность любой религии - достижение абсолютного добра и воздаяние за зло и, соответственно, - интерпретация всех поступков как хороших или плохих); критический дискурс очевидно не мыслим вне оценочное™: цель критики - дать позитивную или негативную оценку объекту критической практики. Особую роль оценочные высказывания играют в сфере социально-политической коммуникации: предвыборные кампании, например, пронизаны позитивными оценками тех, кто их проводит, и негативными - их оппонентов, при этом оценочный компонент становится конфликтогенным фактором в социуме. Литературнохудожественный стиль также неизбежно предполагает насыщенность выражениями, содержащими оценку, явно или скрыто побуждающими к таковой читателя. В этой связи приведем иллюстративную цитату из романа Э. Радзинского «Сансон»: «Шел 1896 год. Это был первый визит русского царя во Францию - после того, злополучного, когда поляк Березовский выстрелил в его деда. Поляк мстил за поруганную Польшу. К счастью, Александр II тогда остался жив (его убьют потом - бомбой). Теперь никто не стрелял. Толпы восторженных парижан заполнили улицы. В открытой коляске ехали: красавица императрица, Государь - милый молодой человек в военной форме - и очаровательная дочка. Он записал в дневнике: “25 сентября произошла закладка моста, названного именем папа. Отправились втроем в Версаль. По всему пути от Парижа до Версаля стояли толпы народу, у меня почти отсохла рука, прикладываясь. (Он отдавал честь, прикладываясь к козырьку фуражки. - Э.Р.) Прибыли туда в четыре с половиной и прокатились по красивейшему парку, осматривая фонтаны... Залы и комнаты интересны в историческом отношении”... “Интересны в историческом отношении”... Только потом царь узнает, как связан был с Ними Париж в этом самом “историческом отношении”. Какой пророческой оказалась безликая фраза!»[7].

Как видно, оценочный компонент в дневниковой записи императора значительно снижен, почти нивелирован по сравнению с описанием того же события Э. Радзинским, в отличие от Николая II, не принимавшим в нем участия. Здесь мы приближаемся к пониманию специфики оценочных суждений в обыденном языке. Художественная литература использует все выразительное разнообразие естественного языка, в ней присутствуют как явно, так и неявно, часто в одном и том же предложении, выраженные оценки. Явная данность оценки связана с присутствием в высказывании особых маркеров - непосредственно оценочных слов - «хорошо», «плохо» - наречий качества, грамматических структур - деривационных значений языка, также сообщающих дополнительное качество корневому элементу - уничижительные или усиливающие аффиксы и частицы: недо-, пере-, аффиксы сравнительных степеней прилагательных, особые слова, выражающие сравнительную степень: самый, наименее, наиболее и т.п.

Неявно оценка содержится в семантико-прагматической, содержательно-смысловой и контекстуальной части высказывания - той, которая связана с корневыми значениями и значениями, названными Э. Сепиром1 реляционными: время, род, число, синтаксическая функция, знак препинания2. Обнаружить и жестко дифференцировать явные и неявные случаи оценочности и в целом валюативности в естественном языке трудно вследствие смешения в одном контексте различных видов оценочности, из-за расплывчатости, многозначности, многофункциональности, синонимии языковых форм, обеспечивающих внутреннее разнообразие языка. Одна и та же функция, в нашем случае выражать оценку, выполняется разнородными языковыми структурами. Допускается также одновременное использование с этой целью и лексических, и грамматических структур в одном контексте. Кроме того, если говорить не об обобщенном естественном языке, а о национальных языках, то, конечно, необходимо учитывать их лексические и грамматические особенности. Неизбежна ситуация, когда одна и та же функция (в нашем случае - валюативная) в разных национальных языках будет выполняться различно.

В этой связи возникает важный вопрос о возможности объединения всех лексических структур, обеспечивающих валюативность, о которых, в частности, говорит Е. Вольф на примере оценки, в некий единый комплекс. Его можно задать, например, по категориям, как это и сделала Вольф (прилагательные, наречия и т.д.). Пусть эти структуры тогда составят некий набор исходных элементов - в широком смысле алфавит. Ясно, что он будет валюативным, т.е. содержать выделенное нами Ah.

Назовем Ah маркерными составляющими валюативного текста. Полагаем, что эта совокупность маркеров составляет некоторый особый язык. Сущность Ah тогда в том, что это - язык, и, следовательно, может быть структурировано как язык. В этой связи возникает особое поле исследования Ah и конструирования особой языковой реальности, описывающей валюатив. На основе выделенных языковых маркеров можно построить искусственный язык так, как вообще строится вторичный

  • 1 Сепир Э. Язык. Введение в изучение речи [Текст] / Э. Сепир. Пер. с англ. А.М. Сухотина // Избранные труды по языкознанию и культурологи / под ред. проф. А.Е. Кибрика, - М.: Издательская группа «Прогресс», «Универе», 1993. — С.26-203.
  • 2ср: «Человек - это звучит гордо?» и то же высказывание, но в восклицательной форме и пр., а также в неком имплицитном контексте, отсылающем нас к адресату и адресанту высказывания (пример: невозможность без риска для жизни публичной позитивной оценки генетики в сталинские времена).

язык на основе естественного. Здесь возможны две стратегии. Во-первых, можно построить некоторый семантически «тощий» язык, который бы содержал только маркеры и был бы лишь синтаксисом. Роль объектных выражений выполняли бы выражения из любых других сфер, потенциально данных. Валюативный искусственный язык тогда становится своеобразной дополнительной «одеждой», набрасываемой на внешнюю валюативу реальность.

Во-вторых, существует возможность на основе имеющейся совокупности валюативных языковых маркеров абстрагировать формально-языковую структуру актуально присутствующих валюативных текстов. В этом случае мы получим множество семантически богатых, но уже специальных языков - языков конкретных валюативов. Обе стратегии представляются эффективными, более того, мы считаем последовательным реализовать сначала первую как теоретическую возможность, акцентируя внимание на собственно валюативных маркерах, а затем - вторую как прикладной вариант.

Для реализации первой стратегии важнейшим оказывается вопрос о структуре валюативного высказывания. Так, Е. Вольф заметила: «особенно важно, что говорить об оценках можно применительно к целым высказываниям»[8]. В таких высказываниях Е. Вольф выделяет структуру АгВ, где А - субъект оценки, г - оценочный предикат, В - объект оценки. Эта структура, однако, оказывается слишком узкой для всего многообразия естественного языка, как полагает Вольф, в котором оценочные отношения гораздо сложнее, а элементы такой структуры часто «склеиваются», образуя амальгамированные конструкты[9]. Но тогда оценочное суждение оказывается в принципе не структурируемым в общем виде, а исследование таких суждений может быть только описательным, частным и не приводящим к каким бы то ни было теоретическим обобщениям. Ниже мы обобщим понятие оценочного субъязыка до валюативного и предложим вариант задания его словаря на базе русского языка.

  • [1] Ивин А., Никифоров А. Словарь по логике [Электронный ресурс] / А. Ивин,А. Никифоров. - URL: http: // terme.ru
  • [2] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000слов и фразеологических выражений. Изд. 4-е, доп. [Текст] / С.И. Ожегов, Н.Ю.Шведова. - М.: ООО «ИТИ Технологии», 2003. - С. 486.
  • [3] Миронова Н.Н. Структура оценочного дискурса: дне. ... д-ра филол. наук:10.02.19 [Электронный ресурс] / Н.Н. Миронова, - М., 1998,- 355 с,- URL:http//www. lib. ua-ru.net/diss/cont/1883566.html.
  • [4] Там же.
  • [5] Там же.
  • [6] Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. Изд. 2-е, доп. [Текст] /Е.М. Вольф. - М.: Эдиториал УРСС, 2002. - С. 6-7.
  • [7] Радзинский Э. Сансон [Электронный ресурс] / Э. Радзинский. - М.: «Вагри-ус», 1999. - URL: http://www.lib.ru/PXESY/RADZINSKIJ/sanson.txt.
  • [8] Вольф ЕМ. Функциональная семантика оценки. Изд. 2-е, доп. [Текст] /Е.М. Вольф. - М.: Эдиториал УРСС, 2002. - С. 7.
  • [9] Там же. С. 12.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >