ИНТЕРПРЕТАТИВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ВАЛЮАТИВА

В вопросе о том, что представляют собой интерпретационные процессы в общем виде, мы придерживаемся аналитики с ее скепсисом в отношении спекулятивных методологических приемов, отвлеченных понятий, не сводимых ни к какому, кроме спекулятивного, опыту. В то же время мы дистанцируемся от классической аналитической тенденции к бескомпромиссному отказу от всего, что не может быть поименовано, определено, выведено средствами, как казалось основателям классической аналитической философии, единого идеального языка фреге- расселовского типа с двузначной и крайне эмпиристской теорией референции.

Мы учитываем специфику социального познания как познания реальности, создаваемой субъектом, наделенным волей, способностями истолкования, принятия и осуществления решений и т.п. Возможно, в интерпретационных процессах есть нечто, согласно, например, герменевтике, что не выявляемо, о чем можно судить лишь только в силу того, что оно скрыто. Но наиболее адекватно и эксплицитно, на наш взгляд, процедура интерпретации представлена в логической семантике.

В логической семантике задается функция интерпретации, или функция приписывания значений выражениям языка. Эта функция устанавливает соответствие между формализуемыми в языке выражениями, с одной стороны, а с другой - внеязыковыми объектами: индивидами разной природы, в роли которых могут выступать люди, числа, социальные объекты и т.д., а также, в случае высказываний, истинностью, ложностью, их вероятностными вариантами, истинностнозначными провалами, парадоксальностью и т.п. Без установления подобного соответствия нет языка - ни формализованного, ни обыденного. Даже в случае, если мы придумаем какие-либо графы или звуки, без привязки к ним внеязыковых объектов, они останутся не более чем графами или звуками, а внеязыковые объекты останутся, в свою очередь, не названными в языке. Приписывание в логических языках осуществляется по явно формулируемым правилам обозначения для индивидных имен и по правилам истинности для высказываний. Если мы захотим не ограничиваться в исследуемом вопросе формализованным языком, мы, конечно, получим иную картину, учтем возможность имплицитного осмысления, многозначности и синонимии, всевозможных контекстуальных преломлений семантических смыслов. Сердцевина же интерпретационного процесса - установление такого соответствия между какими-то объектами, что одни рассматриваются в неразрывном единстве с другими и даже в качестве их заменителей в знаковой системе или тексте, - останется неизменной. Интерпретация - это всегда выход на границу знаковой системы или текста с внешним им миром.

В случае с валюативом мы имеем два типа объектов. Во-первых, это имена строк валюативной матрицы: «герой», «враг», «мученик», «норма», «ценность», «идеология» и т.д. Во-вторых, это части социальной реальности: люди, их действия, качества, потребности, рассуждения, взгляды, социальные институты. Социальная жизнь не дана нам нейтрально, но с какой-то точки зрения - нашей ли только, разделяемой ли нами еще с кем-то, навязываемой нам или предложенной на выбор. Эта точка зрения как раз и устанавливает правила социальной интерпретации, в соответствии с которыми мы кого-то назовем героем, а кого-то - врагом.

Интерпретация также предполагает наличие субъекта - того, кто интерпретирует. Социальная интерпретация является, в сравнении со своим аналогом в формализованном языке, особо нагруженной субъектно. Функция означивания в формальной логике, например, задается систематическим образом и даже в случае учета некоторых субъективных аспектов познавательного процесса подчиняется никогда не изменяемым в конкретном языке правилам. В роли субъекта социальной интерпретации могут быть «задействованы» отдельные индивиды, социальные институты, сообщества, государства, народы и т.п. Правила приписывания значения в этом случае подвергаются некоторой модификации в зависимости от установок жизненного мира субъекта, от исторических условий, социально- политических обстоятельств - всего того, что никогда не влияет на выбор искусственного языка логики, детерминированный исключительно познавательными задачами. Принятие правил формальной интерпретации никогда не бывает связано с экзистенциальным выбором и счастьем или с конфликтом между индивидом и сообществом; за отречение от них никогда не приговаривают к смертной казни и не подвергают пыткам - все это составляет сюжеты социальной интерпретации. Таким образом, интерпретационный процесс предполагает наличие субъекта, направляющего интерпретационное усилие на некий объект.

В нашем исследовании таким субъектом выступает носитель коллективного сознания, и именно причастность к последнему важна для нас. Коллективное сознание сегодня принято определять в контексте проблемы идентификации индивида с обществом или какой-то его частью. Примером может служить определение коллективного сознания в терминологическом словаре по теориям СМИ, изданном в чикагском университете: «Термин “коллективное сознание” относится к состоянию субъекта в рамках всего общества и к тому, как любой данный индивид приходит к рассмотрению себя как части той или иной группы»[1]. По поводу истории термина «коллективное сознание» нельзя не сделать отсылку к Дюркгейму. Для Э. Дюркгейма - это характеристика особого вида солидарности (одно из значений однокоренного латинского слова «общая масса, совокупность»)[2], а именно - архаичного, с главенством системы обязательств и наказаний за их нарушения. Мы же определяем коллективное сознание более обобщенно, выходя за пределы какой-то одной формы солидарности. Для нас коллективное сознание - это часть содержания сознания разных людей, совпадающая или сводимая к таковой. Коллективное сознание - это одинаковые или редуцируемые к одинаковым мысли, чувства, убеждения, нормы, ценности, герои, язык. Коллективное сознание становится важным фактором идентификации индивида с теми, с кем он согласен в вопросах осмысления реальности, и одновременно маркером отграничения от тех, с кем такого согласия нет.

Людям свойственно объединяться на основе не только общих экономических условий, но также и на основе общих представлений о мире - в некие мировоззренческие сообщества, пусть порой и виртуальные. Коллективное сознание проявляет себя в социальной жизни на уровне групп, коллективов, социальных страт - в самом широком смысле - сообществ. Под сообществом мы будем понимать некоторую совокупность людей, объединенных коллективным сознанием в вышеуказанном смысле. Масштаб такой совокупности не имеет значения для нашего исследования. В сообществе любого «размера», любой, выражаясь математическим языком, мощности, присутствует этот признак - входящие в него люди одинаково осмысляют мир. Конечно, в сознании каждого из членов сообщества есть специфическая часть. Но она отвечает за его жизнь вне данного сообщества. Ключевым, следовательно, является понятие именно коллективного сознания, а понятие сообщества становится производным, определяемым через него. В этом отношении подход Дюркгейма к определению этого важного термина нам близок. Это, напомним, одинаковые верования, чувства и т.п. Социальное объединение (солидарность, в его терминологии) определяется Дюркгеймом как то, что основано на коллективном сознании. Мы будем трактовать термины «коллектив» и «сообщество», «группа» как синонимы, привязанные лишь к дисциплинарным или контекстуальным нормам словоупотребления. Характерно, например, для социальной психологии или социологии использование терминов «группа» и «групповое сознание» (перевод с англ, мой. - Ю.К.): «Групповое сознание является ключевым концептом для понимания того, как расовые меньшинства в США достигали равных прав в демократическом процессе. Чувства идентификации и солидарности, сопровождающие групповое сознание, появляются в качестве топлива для видов коллективных действий, которые помогли обеспечить полноту участия в этих действиях для этих групп. Этот концепт, таким образом, занимает важное место в большинстве исследований того, как афроамериканцы и другие обездоленные меньшинства добились включенности в политическую жизнь этой страны»[3]. Мы выбрали наиболее нейтральный, с достаточным генерализирующим потенциалом термин «сообщество». Сообщества образуют трудовые коллективы, социальные группы, объединения в социальных сетях, социальные системы, этносы, государства, цивилизации. Для нас, еще раз подчеркнем, масштаб объединения не играет роли. Мы не исследуем сообщество, мы изучаем то, что связано с интерпретационной активностью, объединяющей индивидов в коллективный субъект. Эта активность не дана нам в наличном бытии как нечто упорядоченное, внутренне дифференцированное. Однако представляется важным представить ее именно так. Тогда мы сможем говорить не о социальной интерпретации вообще, а об интерпретационных основаниях единства коллективного сознания.

Прежде всего, стоит обратиться к структуре интерпретационного процесса. Во-первых, должны быть гласные или негласные правила осуществления интерпретации, предполагающие, в свою очередь, также и наличие некой сферы, фрагментам которой и будут поставлены в соответствие элементы объектной области. Например, по отношению к обыденному языку есть две подобных реальности: реальность внутренняя языку (алфавит, цепочки букв алфавита, образующие слова, цепочки слов, образующие предложения и т.п.), а также внешняя ему реальность, включающая и реальные, и вымышленные объекты, которые по правилам интерпретации обретают свои языковые названия. По сути, говорить на одном языке значит использовать общие правила интерпретации для одних и тех же элементов указанных объектных сфер.

В случае формализованного языка эти правила абсолютно одинаковые для всех участников интерпретационного процесса. Например, если мы пользуемся языком классической логики высказываний, то значение «истина» приписывается выражению «АлВ», если и только если оно приписано и А, и В.

В естественном языке возможны и многозначность, и омонимия, поэтому иногда возникает необходимость в специальном контекстуальном оговаривании приписывания значений. В социальной интерпретации вариативность обозначения внутри одной и той же знаковой системы проявляется в еще большей степени и, тем не менее, все же является ограничиваемой рамками этой системы. Такого рода ограничения обусловлены культурными, политическими и тому подобными обстоятельствами. Например, прогулка одинокой женщины в ортодоксально мусульманской стране в публичном месте сопряжена с большим риском быть обиженной или оскорбленной. При этом действия ее обидчиков будут проинтерпретированы как соответствующие принятым в данном сообществе правилам приписывания значений действиям людей и потому справедливые. Есть и не такие жесткие по последствиям, но при этом также связанные с «недопониманием», «недоразумением» ит.п. ситуации несовпадения именно правил приписывания одним и тем же объектам разных интерпретационных характеристик, они и лежат в основе пресловутого конфликта интерпретаций. Тогда основу диалога составит совпадение хотя бы некоторых таких правил. Ясно, что расширяет зону диалога совпадение правил интерпретации в отношении фундаментальных объектов, и чем больше таких совпадений, тем конструктивнее будет диалог.

Наличие «Другого» как субъекта интерпретации неизбежно в социальном поле, с ним необходимо считаться, мириться с его присутствием, но это «мирное сосуществование» оказывается возможным до тех пор, пока интерпретация у этого Другого не окажется антонимичной, т.е. такой, которая приписывает одним и тем же социальным объектам противоположные по значению строчки валюативной матрицы. Например, применительно к валюативу это наблюдается, если некто в одном валюативе герой, а в другом - враг; одно и то же действие в одном ва- люативе рассматривается как нормальное и разрешенное, а в другом - как не соответствующее нормам и потому запрещенное и т.д. В этом случае мы получаем антагонистические знаковые системы, которые никогда не примирятся, и здесь не может быть иллюзорных надежд на примирение. Только выработка общих правил интерпретации примирит их. Она возможна на основе, в частности, принятия одной из сторон правил интерпретации, принятых другой стороной, или же совместной разработки общего интерпретационного поля. При этом необходимо осознавать, что, по крайней мере, одна из сторон претерпит интерпретационные трансформации. В этом смысле валюативный анализ не дает повода для оптимизма: диалог как принятие Другого связан с усилием преобразования собственных интерпретационных оснований, преодолением границ собственной субъективности, а это травматично в любом случае. Кроме того, становится очевидным, что возможны абсолютные валюативные конфликты (например, с ИГ), которые преодолеваются только открытым насилием с использованием ресурсов жесткой силы.

Итак, есть объект интерпретации - то, на что нацелена активность сознания; есть субъект интерпретации, обладающий сознанием, в котором заложена способность к интерпретации; есть правила- явные, сформулированные именно как правила, или предполагаемые, привычные и негласные. В социальной реальности такие правила явно прописаны в нормативных текстах: уставах, кодексах, конституциях, политических программах, официальных предписаниях, приуроченных к важным для валюатива событиям. Там указываются разрешенные и запрещенные действия, перечисляются ценности, упоминаются герои и враги, описывается идеология. Неявно они вычитываются в художественных текстах, обслуживающих валюатив, риторике признанных авторитетов валюатива. Есть, наконец, также характеристики, ярлыки, смыслы, оценки, приписываемые объектам интерпретации и «хранящиеся», разрабатываемые, контролируемые, предлагаемые, навязываемые, задаваемые особыми структурами (множествами истинностных значений, кодексами, толковыми словарями, шкалами оценок, традициями, культами, ритуалами и т.п.). Они представляют собой выразительные средства языка, на котором «говорит» коллективное сознание.

  • [1] Piepmeyer A. Collective consciousness [Электронный ресурс] / A. Piep-meyer. - URL: http://csmt.uchicago.edu.glossary2004/collectiveconsciousness. htm
  • [2] Дворецкий И.Х. Большой латинско-русский словарь. Изд. 2-ое, переработ.и дополи. [Текст] / И.Х. Дворецкий. - М.: изд-во «Русский язык», 1976. - С. 938.
  • [3] Chong D., Roger R. RevivingGroupConsciousnessweb [Электронный ресурс] /D. Chong, R. Roger. - URL: http://www.hks.harvard.edu/inequality/Seminar/Papers/Rogers.pdf.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >