ВАЛЮАТИВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ИДЕОЛОГИИ

Отношение к феномену идеологии в нашей стране специфично: оно не может быть безразличным в силу долгосрочного господства одной, причем тоталитарной, формы. В связи с этим актуальной является взвешенная, отстраненная от субъективных коннотаций рефлексия над идеологической проблематикой. Такая установка позволит не только увидеть причины идеологического порабощения масс на материале нашей истории, но и расширить границы идеологической реальности как таковой, обнаружить принципиально общее для всех форм идеологического сознания.

И в науке, и в общественном сознании можно выделить три этапа генезиса отношения к идеологии: идеологизации, деидеологизации и реидеологизации. Обычно этап идеологизации не выделяется, но очевидно, что она должна предшествовать деидеологизации (!). Этот первый период осмысления идеологического связан с самим появлением термина «идеология» и идеологического движения во Франции. Критика же идеологии как классового сознания восходит к работам, прежде всего, классиков марксизма - к канонической «Немецкой идеологии» К. Маркса и Ф. Энгельса. Однако, как известно, их критика идеологии обернулась идеологическим господством самого марксизма. Более последовательно идеология критикуется в трудах Р. Арона, И. Бариора, Р. Гароди, Л. Колаковского, К. Мангейма, А. Лефевра, Э. Фишера, Л. Парейсона. Позже возникает тенденция к отождествлению идеологии не только с неким ложным, но также и с конфликтным, более того, тоталитарным, сознанием. Она отслеживается в работах В. Альберта, Д. Белла, У. Липмана, К. Поппера, Э. Топича, Ф. Фукуямы, Ф. Хайека, С. Хантингтона и др., относящихся ко второй половине 50-х - началу 60 гг. XX в. Именно эта тенденция связывается с феноменом деидеологизации. В СССР и затем на постсоветском пространстве она формируется позднее - с начала Перестройки (1985).

В настоящее время наблюдается, пусть фрагментарная, но все же реабилитация идеологии (П. Ансар, И. Горовитц, Э. Винер, О. Лемберг, Т. Роззак и др.). На наш взгляд, явная фрагментарность исследований идеологии объясняется тем, что она изучается в рамках собственных границ - как предмет полноценного исследования. Если бы она была таковой, то не было бы «осколочности» и незавершенности в исследованиях идеологической реальности. Для их преодоления необходимо поместить идеологический дискурс в другой, более общий. Структура этого более общего дискурса, в свою очередь, позволит выделить специфику идеологических высказываний, преломляющих эту структуру в своем ракурсе. Мы полагаем, что таким более общим дискурсом является валюативный, построенный на базе особого языка, который мы назвали валюативным и который представляет собой особый субъязык естесте- ственного языка. Структуру словаря такого фрагмента естественного языка мы зададим ниже, а сейчас отметим лишь, что его высказывания имеют комплексную структуру вида: | v; f |, где v - валюативная, a f- фактическая подструктуры валюативного высказывания. Валюативные высказывания разных частного вида дискурсов отличаются соотношением составляющих данной структуры. Мы покажем, что идеологическое высказывание является валюативным, причем с валюативной доминантой вплоть до полного вырождения фактической составляющей.

Следует отметить, что собственно валюативный аспект идеологического сообщения если и выделяется исследователями идеологии, то, как правило, как аксиологический, и никогда не рассматривается как доминирующий. Так, в частности, Е. Савеленок отмечает пять функций идеологии.

  • 1. Интегративная - функция объединения людей, интеграции общественно-политических и социальных образований на основе принятия как можно большим количеством людей тех или иных общих идей и ценностей.
  • 2. Аксиологическая - идеология формирует ценности, имеющие характер социальных норм.
  • 3. Познавательная - дает методологические и гносеологические основы взгляда на мир, выполняет функции различения и наименования объектов и явлений действительности, предоставляет и развивает определенные методы и способы познания, разъясняет и объясняет те или иные стороны и проблемные зоны действительности. Идеология интерпретирует мир и осуществляет ориентацию человека в нем.
  • 4. Мобилизующая - посредством общности идей и соответствующего их содержания идеология мобилизует людей и побуждает к тем или иным действиям (или бездействию).
  • 5. Прогностическая- идеология является специфическим инструментом социального ориентирования и прогнозирования.

Основным элементом прогноза является идеал, который имеет нормативный характер - он обозначает не просто то, что будет, а то, что должно быть. Идеологическое прогнозирование может осуществляться как на теоретическом уровне, так и на программно-директивном. В ко1

нечном итоге прогноз становится предметом убежденности и веры. Целью идеологического прогнозирования, в отличие от иных видов прогнозов, является не только объяснить, но и направленно воздействовать на действительность. Идеологический прогноз может носить глобальный характер, а также выражать непримиримость к прогнозам других идеологий.

Ясно, что интегративная, аксиологическая, мобилизующая функции, содержание которых в большой степени дублируется, возможны как раз на основе выработки общего содержания, наполняющего ячейки валюа- тивной матрицы, набрасываемой на внеидеологическую реальность. Поэтому познавательная функция чужда идеологии по существу.

Известный исследователь коммуникационных процессов Г. По чепцов выводит валюативный аспект, сужаемый до оценивания, за пределы идеологии. Говоря о пропагандистской коммуникации, он включает в нее идеологию и оценки как отдельные структуры, причем идеология занимает первую, главенствующую позицию, а оценки, наряду с эффектом пропагандистского сообщения, - последнюю, и специально не раскрываются, потому что «достаточно ясны»[1]. При этом идеология определяется им как совокупность именно валюативных, по сути, показателей: «Идеология... представляет собой тот или иной вариант модели мира, свойственный... социальной группе. В нем задаются основные параметры: что считается плохим, что хорошим, что является правильным, а что нет. Мы устанавливаем положительный и отрицательный полюс восприятия данной группы. Это даст возможность подвести новый неизвестный для нее объект к тому или иному нужному для пропагандиста

полюсу»-. Отсюда следует, что «новый неизвестный объект» подводится к «нужному для пропагандиста полюсу» на основе того, что не является в идеологической коммуникации «достаточно ясным». Очевидна нечеткость границ концепта идеологии в важнейших его аспектах: относительно его собственного содержания, функций, форм функционирования, соотношения с близкими понятиями.

Для прояснения валюативной сущности идеологического дискурса обратимся к первичному смыслу термина. Действительно, понятие идеологии - одно из самых сложных и неясных. Истоки такой сложности - в сравнительно недавней истории понятия. Его появление можно датировать 1811 г., когда была издана программная для всех «идеологов» работа А. Дестюта де Траси - «Основы идеологии». Романтизм первых идеологов, как их всех потом назовет Наполеон Бонапарт, состоял в намерении сенсуалистически обосновать идеи не только науки, но также и политики. Дестют де Траси, Дежерандо, Тара, Вольней, Дону и др. полагали, что позитивное научное знание, общественные и моральные явления - революции, движения масс, поступки людей, их устремления и ценности - описываются одним языком, сводимым к миру ощущений. Следовательно, все, что относится к идеям, имеет, в конце концов, сенсуалистическую природу и может быть редуцировано к вещам, вызывающим ощущения. Единственное различие между вещами и идеями состоит, в свою очередь, в том, что, согласно де Траси, развившему основные положения учения о знаках Кондильяка, идеи не могут быть помыслены вне знаков: «великая заслуга знаков состоит в том, что они различили идеи, ими представляемые, и что их взаимосвязь позволяет анализировать идеи множеством различных способов»[2]. Функция этих знаков - познавательная, они должны информировать нас об идеях вещей. Однако вопросы общественно-политической жизни, динамики культуры, морали и т.п. остались за пределами такой идеологической рефлексии. Позже один из историков французской философии Ипполит Тэн придумает виртуальный диалог между неким сторонником «идеологов» и его оппонентом: «Здравствуйте, дорогой месье, как поживаете? Вы все еще сенсуалист, безнравственный и неверующий? Вы не допускаете, что разум является отдельной способностью; вы нападаете на врожденные идеи; вы говорите, что совершенная наука - это только хорошо сделанный язык. Вы возрождаете Кондильяка и потому не можете рассуждать ни о правде, ни о справедливости, ни о Боге... О, я знаю, что вы собираетесь сказать: вы разделяете внимание и ощущение, вы наделяете некоторой активностью душу. Абсолютно бесполезно. В основе своей вы находитесь в восемнадцатом веке; ваша философия уничтожает достоинство человека...»[3]. Обратим внимание на важное для нас обстоятельство: «чистая», внесенсуалистическая, идеология ассоциируется в вышеприведенном фрагменте придуманного Тэном диалога с тем, что явно взывает к формам валюативного сознания со стороны субъекта. Они воплощаются в том, что не оставляет нас равнодушными: в правде, справедливости, Боге, достоинстве человека, занимающих место безликих истины, правильности, природы, объективных данных.

В наши дни исторический парадокс идеологии обнаруживается с особой силой в следующем обстоятельстве: она максимально преодолевает изначальное свое предназначение, превращаясь даже не в науку и не столько даже в мировоззрение некоторого социального слоя с четкими границами (например, класса), но в систему идей, разрабатываемых одними и адресуемых другим. За счет абсолютизации коммуникативной стороны знаковой деятельности идеология преобразуется в средство формирования системы валюативных смыслов, регулирующих социально-политическую жизнь. Идеология становится пространством «хорошо организованной» политической коммуникации. Широко известны разные формы политического идеологического сознания: либерально-демократическая, фашистская, коммунистическая, клерикалистская... Несложно идентифицировать принадлежащие им высказывания: «Демократия несовершенна, но ничего лучшего нет», «Мир должен принадлежать арийцам», «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно», «Церковь - наместник бога на земле» и т.д. При всех различиях очевидно, что в основе таких высказываний лежит валюативная составляющая, а описательная при этом - явно неадекватна: точно найдется кто-то, для кого есть нечто получше демократии; есть те, кто не ариец и кто при этом тоже хочет жить в этом мире; не существует критерия всесильности учения, кроме того, сила - не всегда верность; наконец, никаких, кроме церковных, подтверждений наместничества церкви на земле нет. Маркерами валюативности здесь являются выражения «несовершенна, но лучше нет» (явно); «мир должен принадлежать» (скрытая, имплицитная оценка - весь мир что-то должен по отношению к арийцам, если он не принадлежит - это плохо, не соответствует должному, надо исправлять такое положение дел); «всесильно... верно» (нечто очень хорошее и могущественное); «наместник бога» (он не может быть несовершенным). Приведенные примеры относятся к системам воззрений, претендующим на политическое господство, в них содержится призыв к идеологическому монизму.

В наше время трудно говорить о господстве одной из идеологий в одном обществе, да и каждая из них, в свою очередь, - не всегда однородна. Это обстоятельство стало следствием операционализации идеологического как такового, когда оно обслуживает не социально- политические формации, не типы правления, а конкретные властные структуры с ограниченным периодом нахождения у власти. Условия идеологического плюрализма, конкуренции и даже войны идеологий порождают необходимость выбора в валюативной сфере: выбирают валюатив и - соответственно - отдают предпочтения якобы носителю и гаранту валюатива, например, претендующему на пост руководителя страны. Так, предвыборная программа В. Ющенко 2010 г. называлась «СВОБОДНАЯ, СПРАВЕДЛИВАЯ И СИЛЬНАЯ УКРАИНА». В ней, в частности, сообщалось, что курс В. Ющенко - тот же, что и был пять лет назад, причем это курс «национального достоинства, соборности и сильного государства»[4] (здесь и далее перевод с украинского мой. - Ю.К.). Примечательно, что все 10 пунктов в разделе «Украине быть справедливой» устремлены в будущее, как и подавляющее большинство высказываний этой и других предвыборных программ. Идеологические смыслы здесь часто противоречивы: задача состоит в привлечении как можно большего числа избирателей, однако путь к их сердцу лежит не через обнаружение общих оснований в нашем расколотом, конфликтном социуме, а через простое соединение не согласующихся содержательных аспектов, несущественных с точки зрения адекватности реальному положению дел, но важных в своем соединении в плане мотивации адресата. Например, в вышеприведенной программе (раздел «Украине быть свободной») указывается: «Мы отдаем должное роли христианства в становлении украинской нации и государственности. Уважая право всех на свободу вероисповедания, стремимся к единству украинского православия»[5]. Ясно, что речь идет не о политической нации, так как возможность атеизма не рассматривается вообще, а стремление достичь единства относится исключительно к украинскому православию.

Таким образом, есть такая разновидность идеологического дискурса, в которой денотат дескриптивной составляющей может быть только в будущем. Такие высказывания могут стать, а могут и не стать, истинными. Особый подкласс составляют идеологические сообщения, в которых дескриптивная часть уже в настоящем не соответствует реальности не потому, что такую проверку нельзя произвести, а потому, что эта часть содержит прямой обман (например, фашистское высказывание о том, что во всех бедах германского народа виновны евреи и коммунисты). В этом случае, особенно если речь идет о множественных идеологиях сегодняшнего дня, для адресанта есть два сообщения - одно из них он никогда не обнародует, оно касается сферы его непосредственно политических интересов, другое - явное, адресованное массовому сознанию с соответствующими мифами о будущих свободе, справедливости и процветании.

Есть, правда, варианты идеологического дискурса с адекватной дескриптивной компонентой, которую можно проверить непосредственно в момент сообщения. Например, дискурс независимости: «Ценно, что бывшие советские республики обрели независимость». Валюативность здесь присутствует, но дескриптивная составляющая соответствует реальному положению дел. Однако разве она является здесь главной? Смысл сообщения не в том, что бывшие советские республики обрели независимость, а в том, что это ценно (или плохо в альтернативном валюативе в рамках иной - например, имперской - идеологии). Поэтому инвариантно относительно адекватности и неадекватности дескриптивной части идеологического высказывания доминирующей будет валюативная, именно она адресуется конкретному адресату (тому, кто ее разделяет актуально или потенциально). Наблюдаемая неизбежная фрагментарность исследования идеологического дискурса может быть преодолена посредством погружения его текстов в более общий, а именно - валюативный, контекст истолкования. Прослеживается общая структура идеологических высказываний: она включает валюативную - доминирующую, и дескриптивную части. Последняя может быть полностью вырожденной, может содержать ложную информацию, может быть, а может и не быть, проверяемой в момент сообщения, однако не это, а валюативность определяет суть идеологической коммуникации.

* * *

Итак, в интерпретационной активности сознания мы выделили новый объект, названный валюативом и представляющий собой коллаж- ную целостность. Валюатив характеризуется рядом идентификационных показателей, упорядоченно задаваемых в виде валюативной матрицы - четверки элементов: <персонификаторы: {герои, мученики, враги}; нормы; ценности; формы репрезентации: {язык, идеология}>. Данная матрица, в применении к анализу сообществ любого масштаба, позволяет выявить характеристические свойства интерпретационной активности данного сообщества, без учета которых исследование такого сообщества ведется лишь по отдельным показателям, является фрагментарным, существенно неполным и относится к изучению не самой интерпретационной активности сообщества, а ко взятым изолированно строчкам валюативной матрицы. Выявлены также важнейшие функции валюатива: упорядочивания материала интерпретационного раздела сознания, его структурализации и взаимной интеграции, центрирования жизни сообщества, дифференциации социума на «территории валюати- вов», наконец, собственно интерпретационная, реализующаяся в том, что валюатив задает содержание, границы, перспективы социальной интерпретации элементов окружения социальных субъектов. В силу вышеперечисленных функций выделенное интерпретационное ядро становится неотъемлемой характеристикой стабильного сообщества. Одновременно с этим разрушение сообщества свидетельствует о слабости и необходимости ревизии его валюатива.

  • [1] Там же. С. 387.
  • [2] Дестют де Траси А.-Л.-К. Основы идеологии. Идеология в собственномсмысле слова [Текст] / А.-Л.-К. Дестют де Траси. Пер. с фр. Д.А. Ланина. - М.:Академический Проект; Альма Матер, 2013. - С. 245.
  • [3] ' Ланина Е.Е., Ланин Д.А. Идеи и знаки: Семиотика, философия языка и теория коммуникации в эпоху Французской революции [Текст] / Е.Е. Ланина,Д.А. Ланин. - СПб.: Межрегиональный институт экономики и права, 2004.-С. 146.
  • [4] Предвыборная программа В. Ющенко [Электронный ресурс] / Ющенко В. -2009. - URL: http://politikan.com.Ua/8/0/0/10242.htm
  • [5] Там же.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >