Полная версия

Главная arrow Социология arrow Многоэтничное сообщество в поисках маршрута интеграции: идеология, наука и практика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Либеральные и коммунитаристские формы согражданственности и социальный федерализм

Новейшее время предлагает набор социокультурных концептов, выходящих за рамки традиционной оппозиции: империя и нация-государство. Данные понятия переосмысливались, пересматривались, модифицировались. Вместе с тем до сих пор до сих пор продолжается научный поиск концепций и форм социокультурной организации общества в наибольшей мере соответствующей идее интеграции.

Сограяеданственность как попытка модификации идеи нации-государства. Согражданственность сочетает в себе стремление сохранить основы нации-государства, но при этом избежать каким-то образом культурного подавления, насилия и поглощения. Иными словами, гражданское общество призвано сделать идею нации гуманной и действительно демократичной.

Важным для становления концепта согражданственности стали также общеевропейские процессы второй половины прошлого века, в русле которых нация-государство стало восприниматься как препятствие в построении единой Европы. Так, в 1980-х гг., когда швейцарским ученым Дэни де Ружмоном был сформулирован тезис «нация-государство против Европы»1.

Понятие согражданственности (или согражданства) является производным от понятия гражданского общества, которое изучалось многими представителями общественно-политической мысли, начиная с XVIII в. Т. Гоббс и Дж. Локк рассматривали гражданское общество в русле теории общественного договора как союз индивидуальностей, в котором все его члены обретают высшие человеческие качества[1] [2].

Дж. Мэдисон подчеркивал роль гражданского общества как противовеса произволу государства. Он считал, что гарантией от тирании большинства служит наличие в обществе различных групп с разнонаправленными интересами. В этом смысле гражданское общество стоит на страже прав человека. А. Фергюссон, определяя гражданское общество как состояние цивилизованности и как продукт цивилизации, использовал «гражданское общество» и как политический термин, противопоставляя западный тип государственного управления восточному деспотизму[3].

Современное употребление термина во многом обязано Гегелю, который в «Философии права» применил его к экономическому и социальному порядку, основанному на свободной кооперации между людьми, частной собственности, рыночном товарообмене, корпоративных и других добровольных объединениях1.

К. Маркс и Ф. Энгельс исходили из фундаментальной дихотомии «гражданского общества» (т.е. ансамбля социально-экономических отношений и производительных сил) и государства (надстроечного проявления классовых отношений внутри гражданского общества). В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс утверждали, что «гражданское общество есть подлинный источник и театр всей истории»: с их точки зрения, объяснение политических событий, изменений в праве и развития культуры необходимо искать в развитии структуры гражданского общества[4] [5] [6]. Эта марксистская концепция была переосмыслена А. Грамши, который утверждал, что между принудительными государственными отношениями и экономической сферой производства находится гражданское общество, а именно та область социальной жизни, которая представляете я вотчиной частного гражданина и индивидуального согласия’.

В первой половине прошлого века, в целом, сложилось представление о гражданском обществе и его важнейших признаках. Гражданское общество стали связывать с функционированием различных ассоциаций и центров социальной власти, благодаря которым государственная власть не может принимать тоталитарный характер. Эти центры относительно независимы и способны к самоорганизации и, поэтому, обеспечивают баланс общественного и государственного интереса. Чувство гражданской ответственности, цивилизованное поведение, активная гражданская позиция и обеспечение прав и свобод стали главными маркерами гражданского общества.

Концепт гражданского общества на протяжении всего прошлого века оказывал решающее влияние на развитие европейских демократий, но до начала 1950-х гг. практически не касался проблемы межкультурного взаимодействия.

Лишь во второй половине XX столетия согражданственность стала представлять собой адаптацию основных принципов гражданского общества к условиям полиэтнизации социума и означать новый взгляд на межэтнические отношения. Этому способствовали три важных момента, которые имели, конечно же, глобальный характер, но между тем по степени своего влияния были неодинаковы в разных странах.

Первым фактором становления согражданственного концепта в сфере межкультурного взаимодействия стало свержение нацизма и осознание недопустимости каких-либо форм дискриминации. Данный фактор в наибольшей степени сказался на культурной политике Федеративной Республики Германии, а также Австрии, Италии, Финляндии.

Вторым фактором распространения согражданственного дискурса стал распад колониальной системы, после которого начались первые массовые иммиграционные потоки из бывших колоний в бывшие метрополии. Стремясь доказать отказ от имперских амбиций, европейские страны, прежде всего Британия, Франция, в какой-то степени Голландия, не настаивая на обязательной ассимиляции иммигрантов, принимали приезжих и позволяли им обрести гражданские права и свободы своих государств.

Наконец, третьим фактором утверждения согражданственности стали положительные результаты борьбы темнокожих американцев в за свои права, выразившиеся в принятии антидискриминационных законов «О гражданских правах» (1964) и «Об избирательных правах» (1965)1.

Идея согражданственности становилась все более востребованной по мере того как начинали осознаваться противоречия идей демократии и национального государства (особенно в период роста массовых миграций в страны Запада из государств третьего мира) возникла необходимость модификации концепта нации-государства.

Согражданственность имеет еще одно название — гражданский национализм (см.: В.А. Тишков[7] [8]). Гражданский национализм противопоставляется этнонационализму, и это противопоставление актуализируется в связи с процессами европейской интеграции. Указанные процессы подробно описываются в книге Урса Альтерматта «Этнонационализм в Европе»[9]. Швейцарский профессор утверждает, что чувство родины возникает там, «где господствуют нестабильность, дезориентация и страх». Ученый предостерегает нас от отождествления «этноса» и «демоса», предлагая вычесть из последнего этнокультурную составляющую и получить таким образом «нацию граждан» в «денационализированной» Европе[10]. В отечественной критической мысли можно встретить очень резкие оценки такого тезиса, которые сводятся к утверждению, что результатом демократического уравнения демос минус этнос будет не абстрактная нация граждан, а «плебс» (М. Ремизов[11]).

В российской науке по отношению к согражданственному устройству полиэтничного общества можно наблюдать как одобрение[12], так и жесткую1 или умеренную[13] [14] [15] критику.

Те исследователи, кто не уверен в успехе идеи согражданственности в России, указывают, в первую очередь, на чуждость согражданственных идей русской культурной (почвеннической) традиции, в которой «ценности» преобладают над «нормами»[16].

Гражданско-правовая «отсталость» России — довольно популярна тема западных исследований: как современных, так и относящихся к советскому периоду. Так, Ричард Пайпс в 1974 г. объяснял неинституализированность согражданственности в нашей стране «самобытностью» правового развития России, выражающейся, прежде всего, в «правовом нигилизме». По мнению Р. Пайпса, те исследователи, которые ищут причины указанных явлений в том, что Россия из-за Октябрьского переворота не смогла эффективно пережить период раннего капитализма, не заглядывают «вглубь вопроса». Р. Пайпс обнаруживает истоки несформированности российского правосознания в неразвитости основных институтов феодализма: «хроническое российское беззаконие, особенно в отношениях между стоящими у власти и их подчиненными, проистекает из-за отсутствия какой-либо договорной традиции, вроде той, что была заложена в Западной Европе вассалитетом»[17].

Уже в нынешнем столетии Р. Пайпс продолжил свои рассуждения в книге «Русский консерватизм и его критики. Исследование политической культуры». Основная идея Пайпса в том, что в России гражданская культура не смогла сформироваться, помимо всего прочего, по вине отечественной интеллектуальной элиты, которая, осознавая «практические и моральные преимущества» гражданского общества, отказа от имперской идеологии, демократии, свободы и прав человека, тем не менее, «вновь, как и всегда в их истории, поддерживают авторитаризм»[18].

С. Хантингтон также сомневался в приемлемости согражданственных идей для России. В книге «Столкновение цивилизаций», впервые опубликованной в 1996 г., он утверждал, что в незападных, в том числе «православных культурах почти не находят отклика такие западные идеи как индивидуализм, либерализм, конституционализм, права человека, равенство, свобода, верховенство закона, демократия...»1.

В.А. Ачкасов, задаваясь вопросом «Почему в России нет нации- согражданства?», видит основные барьеры российского согражданственно- го развития в элементах архаичности, традиционализме, устремленности в прошлое, периодических всплесках ксенофобии. Стремясь определить перспективы согражданственности в российском обществе, В.А. Ачкасов рассматривает Россию как «разрушающееся традиционное общество», в настоящий период входящее в состояние нации-согражданства[19] [20].

Мы же должны признать, что согражданственная модель, безусловно, является прогрессивной формой организации многоэтничного сообщества, в особенности, в сравнении с традиционным государством-нацией. Демократические свободы, гражданские права, уважение к человеку, в равной мере действующие для всех членов общества, независимо от их особенностей, в том числе, этнокультурных, — все это важнейшие достижения гражданского общества.

Между тем необходимо учитывать, что указанные маркеры согражданственности в разных странах реализуются по-разному, а в ряде государств имеют, по преимуществу, декларативный характер. К примеру, декларируемые гражданское общество и стремление к интеграции в странах Балтии, допускают институциализированное существование так называемых неграждан.

Согражданственность должна являться одним из базисных оснований и механизмов жизнедеятельности многоэтничного социума, особенно, в плане гарантирования прав и свобод всем его гражданам, независимо от социального положения, этнокультурной принадлежности и других характеристик. Но поскольку согражданственность является, в первую очередь, политико-правовым феноменом, для уточнения социокультурного характера жизнедеятельности гражданского общества требуются дополнительные концептуальные решения. Современность предлагает нам два таких решения: либерализм и коммунитаризм.

  • [1] Rougemont, D. de. Du Pcrsonnalismc Au Fcdcralismc Europecn: En Hommage a DenisDc Rougemont Colloquc / D. dc Rougemont. — Geneve: Editions du Centre Europecn dcla culture: 1989. — 316 p., p. 22.
  • [2] Оксфордская иллюстрированная энциклопедия T. 7: Народы и культуры / Ред.Р. Хоггарт. — М.: ИНФРА-М: Весь Мир, 2000. — 407 с., с. 148.
  • [3] См.: Аберкромби, Н., Хилл, С., Тернер, Б. Социологический словарь / Н. Аберкромби, С. Хилл, Б. Тернер. — М.: Экономика, 2004. — 620 с., с. 195.
  • [4] Оксфордская иллюстрированная энциклопедия Т. 7: Народы и культуры / Ред.Р. Хоггарт. — М.: ИНФРА-М: Весь Мир, 2000. — 407 с., с. 149.
  • [5] См.: Аберкромби, Н., Хилл, С., Тернер, Б. Социологический Словарь / Н. Аберкромби, С. Хилл, Б. Тернер. — М.: Экономика, 2004. — 620 с., с. 195.
  • [6] См.: Там же, с. 196.
  • [7] Свободны наконец. Движение за гражданские права в США / Ред. М.Дж. Фридман. — Bureau of International Information Programs U.S. Department of State, 2008, —69 c., c. 52-57.
  • [8] Тишков, B.A. О нации и национализме. Полемические заметки / В.А. Тишков //Свободная мысль. 1996. № 3. — С. 31-37, с. 35.
  • [9] Алыпермапип, У. Этнонационализм в Европе / У. Альтерматт. — М.: Российск. гос.гуманит. ун-т, 2000. — 367 с.
  • [10] Там же, с. 34.
  • [11] Ремизов, М. Опыт консервативной критики / М. Ремизов. — М.: Фонд «Прагматикакультуры», 2002. — 112 с., с. 61.
  • [12] Тишков, В.А. Очерки теории и политики этничности в России / В.А. Тишков. — М.:Русский мир, 1997. — 532 с.; Здравомыслов, А.Г. Межнациональные конфликты впостсоветском пространстве / А.Г. Здравомыслов. — М.: Аспект Пресс, 1997. —286 с., Ачкасов, В.А. Политическая нация и гражданское общество в современной
  • [13] России / В.А. Ачкасов // В поисках гражданского общества / отв. ред.: д-р полит,наук, проф. К.Ф. Завершинский. — Великий Новгород: Межрегион. Ин-т Обществ,наук, 2008. — 396 с. — с. 135-147; Соловьева, Л.Н. Этнокультурные основания гражданского дискурса: национальность, транснациональность, мультикультурность /А.Н. Соловьева // В поисках гражданского общества / отв. ред. д-р полит, наук, проф.К.Ф. Завершинский. — Великий Новгород: Межрегион. Ин-т Обществ, наук,2008, —396 с. —С. 269-291.
  • [14] Ремизов, 1XI. Опыт консервативной критики / М. Ремизов. — М.: Фонд «Прагматикакультуры», 2002. — 112 с.
  • [15] Капустин, Б.Г. Что такое «гражданское общество»? / Б.Г. Капустин. — Критикаполитической философии. Избранные эссе. — М.: Территория будущего, 2010 —424 с., с. 62-76.
  • [16] Гусейнов, Г., Драгунский, Д., Цымбурский, В. Империя — эго люди. Общий дом инеоплеменное сознание // Век XX и мир. 1990. № 8. — С. 32-38.
  • [17] Пайпс, Р. Россия при старом режиме / Р. Пайпс. — М.: Захаров, 2004. — 496 с., с. 75.
  • [18] Пайпс, Р. Русский консерватизм и его критики / Р. Пайпс. — М.: Новое издательство, 2008. — 252 с., с. 6-7.
  • [19] Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон. — М.: ACT, 2003. —603 с., с. 43.
  • [20] Ачкасов, В.А. Особенности эволюции российской государственности или почему вРоссии нет нации-согражданства? / В.А. Ачкасов // ПолитЭкс. Политическая экспертиза. Т. 5. № 4. — СПб.: Изд-во СПб. университета. 2009. — С. 21-28.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>