Полная версия

Главная arrow Социология arrow Многоэтничное сообщество в поисках маршрута интеграции: идеология, наука и практика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Что делать с природой?

Возвращаясь к концептуальным аспектам нашего исследования, можно заключить, что биологизаторские теории основаны на положении о том, что одни этносы сотворены, чтобы быть править, другие — чтобы подчиняться. В целом, биологизаторские концепции предопределенности исторической роли рас являются ненаучными. Особенно очевидным это становится в наши дни, когда в полиэтничном обществе представители совершенно разных этнических групп могут проявлять как самые высокие свойства человека (интеллект, сострадание, волю), так и самые низкие (агрессивность, глупость, злобу, лживость). Вряд ли стоит добавлять, что биологизаторское истолкование проблемы этнических различий глубоко антигуманно.

Таким пассажем можно было бы и закончить наши рассуждения о биологизме в этносоциальных науках. Но если мы на этом остановимся, то останется ощущение недосказанности как у читателя, так и у автора. Все-таки хочется понять, есть ли в содержании понятия «народ» что-либо природное. Проще всего развести понятия этноса и расы1 и заявить, что раса — понятие биологическое, а этнос — исключительно социокультурное. Можно также добавить, что расовая принадлежность определяет только внешность индивида и никаким образом не влияет на культуру, менталитет, мировосприятие. Но что тогда делать с понятием «антропологический тип», в котором расовые и этнические параметры слиты воедино?

Или зададимся еще одним вопросом: случайно ли, что испанцы создали свою неповторимую испанскую культуру, а алеуты — свою? Могло ли быть наоборот? Случайно ли, что образ жизни скандинавов отличается от образа жизни итальянцев? Почему, наконец, музыка африканцев отличается от русской?

Наверняка в ответе на поставленные вопросы неизбежно будут упоминаться среда обитания, ландшафт, климат и прочее. То есть природные условия, в которых формируются этносы и которые, так сказать, «вошли в кровь и плоть народа». Следовательно, не всякое упоминание о природном начале этнического является вульгарным биологизаторством и, тем более, расизмом.

Так, Лев Гумилев считал, что духовный мир этноса действительно обусловлен природным ландшафтом, в котором этнос формируется. «Греческое слово «этнос» имеет в словаре много значений, из которых мы выбрали одно: «вид, порода», подразумевается — людей»[1] [2].

Да, действительно, из всех русских значений греческого слова «?0vo<;» («этнос»), а их много — «общество», «группа», «толпа», «класс», «сословие», «пол», «племя», «народность», «народ», «род» и т.д. — обычно этнографы избирают «народ» и «племя», а Л.Н. Гумилев предпочел «вид» и «породу»[3]. За это и вообще за недостаточную социальность и чрезмерную близость к природе Льва Николаевича критиковали, объявляли лжеученым как марксисты, так и «либералы». Взять хотя бы Льва Клейна, который пишет для тех кто, «догадываясь, что проповеди Гумилева ненаучны и опасны, затрудняются сформулировать, в чем их порочность»1.

Между тем у Гумилева этносы представлены как элементы этносфе- ры — особой биосоциальной реальности, развивающейся по своим уникальным законам. Этнос, по Гумилеву, проходит ряд стадий развития и, подобно живому организму, умирает. Направление, к которому принадлежит Гумилев, принято называть «примордиализмом» (от англ, primordial — изначальный). Данный подход предполагает, что этническая принадлежность человека является объективной данностью, имеющей свою основу в природе и в обществе. Поэтому этничность невозможно создать искусственно или навязать её. Этнос является общностью с реально существующими, регистрируемыми признаками. Можно указать на признаки, по которым индивид принадлежит к данному этносу, и по которым один этнос отличается от другого. В этносфере природное неотделимо от социального, а социальное — от природного. Можно, к примеру, предположить, что изменение климата на планете и в России, в частности, изменит менталитет русского народа и, как следствие, повлияет на развитие этноса.

Недаром Юлиан Бромлей, тоже критиковавший Льва Гумилева, говорил, что этнос «непременно имеет свою «оболочку» в виде среды, которую составляют как социальные, так и природные факторы. В первом случае в такой роли выступает, прежде всего, так называемый социальный организм (как племенного, так и государственного характера), во втором — ландшафт. Оба эти фактора являются не только средой существования этноса, но и важнейшим условием его возникновения». При этом, как бы напоминая о том, что с Гумилевым согласен не до конца, Бромлей цитирует слова Гегеля о недопустимости «указывать на климат Ионии как на причину творений Гомера или на честолюбие Цезаря как на причину падения республиканского строя Рима»[4] [5].

Несмотря на критику в адрес Гумилева, Бромлей на самом деле по взглядам был наиболее близок Гумилеву и тоже склонялся к примордиализму, который, как видим, не имеет ничего общего с вульгарным биологизмом. Примордиа- лизм являл собой попытку органично соединить «культуру и натуру». Стремление каким-то образом соединить «культуру и натуру» восходит к философской идее неразделимости идеализма и натурализма, концептуализированной А. Фулье. В изданной в 1895 г. книге «Современная наука об обществе»[6] он подробно анализирует учение идеалистической школы, базировавшееся на теории общественного договора (Ж.-Ж. Руссо), и противопоставлявшееся ей учение натуралистической школы, основанное на теории общественного организма (Л. Гумплович, У. Саммер). Фулье полагал, что идеализм и натурализм неразделимы. Возможность объединения идей договора и организма он находит в идее так называемого «договорного организма»1.

Только невежды и фанатики могут отрицать, что человек, в конце концов, — творение природы, но природы социализированной. Такой природы, которая была преобразована обществом и стала частью его в виде техники, транспортных систем, систем ирригации и т.д. Примордиализм, как и идея неразделимости натурализма и идеализма, подчеркивают взаимообусловленность исторической судьбы этноса и природного ландшафта, в котором этнос развивается. Такие взгляды, несомненно, есть форма гуманизма, поскольку предлагают человеку жить в гармонии с природой, т.е. со своим естеством и своей историей.

Социальная биология, особенно в своих крайних проявлениях, напротив, стремится исказить законы природы, отрицая или противопоставляя их общественным. Расист всегда мнит себя господом, ибо считает, что он может решать кому жить на этом свете, а кому существовать в крайней безнадежности или не существовать вовсе.

Тем временем, у современного этнобиологизатора появляется все больше поводов для обоснования вмешательства в природу: якобы для спасения самой же природы. Например, норвежский рок-музыкант, национал- социалист и кумир молодежи Варг Викернес ради спасения планеты от перенаселения и индустриального антропогенного воздействия предлагает ввергнуть основное население планеты в Средневековье (каким оно представлено в романах-фэнтези), оставив власть и магию (технологию) расе избранных, которых Викернес называет «эльфами»[7] [8].

Утопию национал-социалиста можно считать бредом. Но дело не в том, насколько она реальна, а в том, что подобные идеи действительно популярны и, так сказать, витают в воздухе. Социал-биология стремится убедить угнетаемые массы, что такие решения осуществляются для их же пользы. Например, в фантастическом рассказе Курта Воннегута «Гаррисон Бержерон»[9] и в одноименном фильме Мэтью Фергюссона рассказывается о том, как в США в далеком будущем изобрели специальные обручи для головы, которые усредняют интеллект человека. Эти обручи (прямо как у Ч. Айтматова) получило все население Америки, за исключением правящей элиты, состоящей из вундеркиндов и управляющей всеми остальными людьми без их ведома. А сделано это для того, чтобы все были счастливы, и не было бы беспорядков, драк, войн и вообще недовольных, в общем, всего того, что якобы порождает социальное неравенство.

На самом деле, для того, чтобы ментально уравнять людей, «обруч» не обязателен. Можно просто выбрать и узаконить критерий, позволяющий истолковывать любую специфику как патологию. Причем внешне все будет вполне пристойным. Измерение голов выглядит негуманно, а измерение интеллекта, как мы могли убедиться, принимается обществом как допустимое.

  • [1] Чагидов, В.Р. Политизированная этничность: опыт методологического анализа / В.Р. Чагилов. — М.: Прометей, 1999. — 252 с., с. 43.
  • [2] Гумилев, Л.Н. Этногенез и биосфера Земли / Л.Н. Гумилев. — М.: Эксмо, 2007. —552 с., с. 41.
  • [3] Там же, с. 42.
  • [4] Клейн, Л. Горькие мысли «привередливого рецензента» об учении Л.Н. Гумилева //Нева. 1992. № 4. — С. 228-246., с. 246.
  • [5] Бромлей, Ю.В. К вопросу о сущности этноса // Природа. 1970. № 2. — С. 51-55,с. 55.
  • [6] Фулье, А.М. Современная наука об обществе / А.М. Фулье. — М.: КомКнига,2007. — 344 с.
  • [7] Фулье, А.М. Современная наука об обществе / А.М. Фулье. — М.: КомКнига,2007. — 344 с., с. 69.
  • [8] Тихомиров, Д.А. Время назад [Электронный ресурс] / Д.А Тихомиров. — «Самиздат», 26.08.2005. URL: http://8ri76.66.169/Ctihomirow_d_a/wremjanazad.shtiTil
  • [9] Воннегут, К. Гаррисон Бержерон / Фантастика века // Сост. Вл. Гаков. — Мн.-М.:Полифакт, 1995. — С. 469-472.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>