Важнейшие особенности судебной речи

Они свидетельствуют о благоразумии, нравственной добропорядочности и здравомыслии оратора. Это ясность, искренность, точность и логичность речи, а также ее лаконичность при достаточной продолжительности, выразительность и уместность[1].

1. Ясность речи заключается в ее доходчивости, понятности для слушающего и достигается использованием общеупотребительных слов и выражений, взятых из обыденной речи. Это речевое качество имеет особенно важное значение в суде присяжных.

С.С. Хрулев

По свидетельству российского юриста С.С. Хру- лева, в суде присяжных

только те речи влияют на решение дела, которые убедительны в своей понятности. Когда на суде присутствуют прокурор и защитник, которых присяжные понимают, то решение их будет основано на всестороннем обсуждении дела и, более или менее, удовлетворять требованиям правосудия[2].

Этот же вывод верен и для всех судов, где присутствует принцип состязательности.

2. Логичность речи заключается в изложении ее содержания в логической последовательности в соответствии с законами логики, связями и отношениями объективной реальности.

Для построения и произнесения такой логически последовательной, связной судебной речи необходимо тщательно продумать ее план и композицию, то есть осмыслить единство всех ее частей (вступления, главной части и заключения).

На типичные проявления логически непоследовательной, а значит, непонятной и неубедительной речи указывал А.Ф. Кони:

Л.Н. Толстой и А.Ф. Кони

Если мысль скачет с предмета на предмет, перебрасывается, если главное постоянно прерывается, то такую речь почти невозможно слушать. Это способствует формированию у слушателей негативизма, нежелания внимать доводам выступающего. И наоборот, если мысли текут, развиваются в четкой логическом последовательности, такую речь не только возможно, но даже весьма приятно слушать, поскольку она завоевывает ум и сердце своим гармоническим единством...

Естественное течение мысли, доставляет кроме умственного, глубокое эстетическое наслаждение», что придает речи еще большую понятность^.

О логически-смысловом единстве совершенной речи образно говорил Платон:

Всякая речь должна быть составлена, словно живое существо, — у нее должно быть тело с головой и ногами, причем туловище и конечности должны подходить друг к другу и соответствовать целому[3] [4].

Для того чтобы разработать и произнести такую гармоничную речь, необходимо прежде всего четко определить замысел речи, ее главную мысль — тезис, который «красной нитью» будет проходить через все части речи и связывать их в единое целое.

3. Эффективному усвоению слушателями главной мысли судебного оратора, его позиции и доводов, на которых она основана, способствует еще одно важное качество — лаконичность при достаточной продолжительности речи. Эта особенность речевой культуры выражается в отсутствии лишних слов, мешающих движению главной мысли, экономности, емкости, упругости, содержательности речи, в которой словам тесно, а мыслям просторно. Лаконичная речь, обладающая достаточной продолжительностью, может быть и краткой, и длинной, и очень краткой, и очень длинной, произносимой в течение нескольких часов и даже дней, — когда здравый смысл подсказывает, что разумно, целесообразно, уместно избрать ту или иную продолжительность речи, с учетом складывающейся речевой ситуации, замысла оратора, его интеллектуально-духовного потенциала, его речевых ресурсов, умений и навыков[5].

Это хорошо понимали античные ораторы, о чем свидетельствует выдержка из трактата Цицерона «Об ораторе»:

Повествование согласно правилам должно быть кратким... если же краткость состоит в том, чтобы все слова были только самыми необходимыми, то такая краткость требуется лишь изредка, обычно же очень мешает изложению не только потому, что делает его темным, но и потому, что уничтожает самое главное достоинство рассказа — его прелесть и убедительность[6].

Эту мысль Цицерон последовательно развивает и подчеркивает, что краткость является достоинством речи лишь в том случае, «если предмет того требует»[7].

Так, например, в суде присяжных, где в условиях информационной неопределенности, при дефиците или противоречивости доказательств рассматриваются и разрешаются в нравственноконфликтных ситуациях наиболее сложные уголовные дела об убийствах и других тяжких преступлениях, краткая речь может быть неуместной. Так, адвокат, который собирается покорить присяжных слишком краткой речью, рискует, что их умы и сердца окажутся в плену аргументов его более разговорчивого процессуального противника. Не случайно П. Сергеич (псевдоним известного русского юриста П.С. Пороховщикова), предостерегая судебных ораторов от такой речи, писал, что сжатая речь — опасное достоинство для судебного оратора[8]. Основная опасность сжатой, слишком короткой речи в том, что она не обеспечивает эффекта убеждающего внушения в защитительной речи, поскольку адвокату после речи прокурора приходится не только убеждать, но и переубеждать судей. И тут без убеждающего внушения, которое обеспечивает только достаточно продолжительная речь, не обойтись.

Искусство защитника должно состоять в том, чтобы, не будучи многословным, а скорее сжатым, говорить, однако, настолько долго, чтобы подчинить себе волю и мысль слушателей. Очень короткою речью нельзя достигнуть той внушаемости слушателей, какая нужна[9].

Л.Е. Владимиров

В то же время речь не должна быть длинной, многословной. Если судьи начинают ощущать, что их утомляет продолжительная речь, они невольно испытывают негативное отношение к тому, кто злоупотребляет их вниманием. В этот момент судьи меньше всего склонны прислушиваться к доводам такого оратора, поскольку их больше всего начинает занимать не то, о чем он говорит, а то, когда он перестанет говорить.

4. Выразительность (экспрессивность) речи заключается в образности, эмоциональности, отсутствии речевых штампов. Именно такая речь более всего поддерживает внимание и интерес слушателей, активизирует логическое и образное мышление, воображение, логическую и образную память.

Цицерон произносит речь против Катидины

О важности убедительной судебной речи очень красочно говорил Цицерон:

...мы склоняем людей к своему мнению тремя путями — или убеждая их, или привлекая, или возбуждая; но из этих трех путей лишь один должен быть на виду: пусть кажется, что мы стремимся только к убеждению; остальные же два наших средства, подобно крови в жилах, должны сочиться по всему составу речей[10]. Цицерон: Речь должна вытекать и развиваться из знания предмета. Если же оратор не изучил его, то всякое красноречие является напрасным, ребяческим усилием.

Средствами, которые для привлечения и возбуждения слушателей, «подобно крови в жилах, должны сочиться по всему составу речей», являются следующие структурные элементы речи, обеспечивающие ее выразительность, экспрессивность:

  • (1) риторически совершенный стиль речи (единство в многообразии высказываемых мыслей, слов, выражений, фраз, оборотов, периодов, разделов и тона речи);
  • (2) образные средства речи (сравнения, метафоры, ирония и другие тропы, обороты речи, в которых слова, фразы и выражения употребляются в переносном, образном смысле в целях достижения большей художественной выразительности);
  • (3) риторические фигуры (речевые повторы, антитеза, предупреждение, вопросно-ответный ход, риторический вопрос, неожиданный перерыв мысли и умолчание). Искусное применение судебным оратором этих экспрессивных средств, обеспечивающих эффективное воздействие не только на ум, но и на чувства слушателей, наиболее значимо в суде присяжных.

Вот что писал по этому поводу дореволюционный юрист К.Л. Луцкий:

...воздействие на чувство является естественной принадлежностью красноречия в уголовном процессе, и самое название судебного оратора едва ли может подойти к тому, кто говорит исключительно для ума. <...> А где сердце не затронуто и чувства молчат, там нет всего человека, и потому тот, кто речью подчинил только ум, но не взволновал души, не всегда одержал полную победу; ему остается победить другую половину слушателя, часто более сильную, всегда более активную — его душу[11].

Подобным эффектом блестяще пользовался известный российский адвокат Ф.Н. Плевако. Так, в нашумевшем в те времена уголовном деле околоточного надзирателя Орлова, который обвинялся в убийстве артистки Бефани, речь Плевако составила всего полторы страницы. К концу речи вся публика, заполнившая Московский окружной суд, плакала навзрыд. Плакали даже судьи, прокурор и присяжные заседатели. Он блестяще защитил интересы двух сиро- ток-малюток убитой артистки и добился осуждения Орлова.

Сила Плевако как оратора была в интонациях, в непреодолимой чарующей заразительности чувства, которым он умел зажечь слушателя. «Определить Плевако, — писал А.Р. Ледницкий, — это постичь тайну вдохновения». Религия, русская старина, снисхождение к человеческим слабостям, древние сказания, картины прошлого — вот источники, из которых он черпал образы и аргументы для своих речей[12].

Для решения задач правосудия речь оратора должна обладать еще тремя качествами — уместностью, искренностью и точностью.

1. Уместность — такая организация языковых средств, которая больше всего подходит к ситуации, отвечает задачам и цели общения. По мнению Квинтилиана, в судебной речи уместен стиль, соответствующий принципу «золотой середины»:

Пусть красноречие будет великолепно без излишеств, возвышенно без риска... богато без роскошества, мило без развязности, величаво без напыщенности: здесь, как и во всем, вернейший путь — средний...[13]

Такой умеренный стиль красноречия оптимален и в наибольшей степени соответствует предмету судебной речи, особенно когда затрагиваются обстоятельства, разукрашивать которые «цветами красноречия» не просто неуместно, а кощунственно. П. Сергеич писал:

Красота и живость речи уместны не всегда, — можно ли щеголять изяществом слога, говоря о результатах медицинского исследования мертвого тела... Но быть не вполне понятным в таких случаях — значит говорить на воздух[14].

2. Искренность речи — это такое качество коммуникативной культуры, которое естественным образом выражает подлинные мысли и чувства оратора, его внутреннюю убежденность в правильности, справедливости, отстаиваемых им положений и доводов, способствует формированию такой же внутренней убежденности у председательствующего судьи, присяжных заседателей.

По свидетельству К.Л. Луцкого, слушатели скорее склонятся на сторону того, в ком они видят человека правдивого, искреннего. Да и сам оратор, если он говорит убежденно и искренне, выскажет свои мысли ярче и сильнее, заставив подчиниться своей воле[15].

Основной «секрет» убедительности своих речей отечественный адвокат С.Л. Андреевский также объяснял тем, что говорил перед присяжными заседателями всегда искренним тоном:

Я просто не способен к лживым изворотам; мой голос помимо моей воли выдаст меня, если я возьмусь развивать то, во что не верю. Я нахожу всякую неправду глупою, ненужною, уродливою, и мне как-то скучно с нею возиться. Я ни разу не сказал перед судом ни одного слова, в котором я не был убежден[16].

Однако следует отметить, что сами адвокаты часто равнодушно относятся ко лжи, исходящей от участников судопроизводства, со своей стороны не пресекая ее, считая такую ложь нормальным средством в арсенале состязательной борьбы.

Надлежит также помнить, что ложь, малая или большая, свойственна любому и даже невиновному человеку.

А.Ф. Кони

А.Ф. Кони писал:

Человек лжет в жизни вообще часто, а в нашей русской жизни и очень часто, трояким образом.

Он говорит не то, что думает — это ложь по отношению к другим.

Он думает не то, что чувствует — это ложь по отношению к себе. И, наконец, он впадает в ложь в квадрате: говорит не то, что думает, а думает не то, что чувствует.

3. Чувство, что оратор говорит правду, у слушателей формируется и в тех случаях, когда в его речи проявляется еще одно важное качество речевой культуры, вызывающее доверие к нему, — точность речи.

В судебном процессе точность речи выражается, прежде всего, в фактической добросовестности говорящего. На это специально обращал внимание Л.Е. Владимиров:

...к судебной борьбе... нужно предъявить одно безусловное требование: судебные деятели, юристы... должны отличаться от политических и общественных дельцов одною чертою: самою высокою добросовестностью в изложении фактов[17].

Неточная речь, допущена ли она умышленно или по небрежности, подмечена ли она судьей, присяжными заседателями, самостоятельно или с помощью внимательного процессуального противника, выставляет говорящего в положение изобличенного обманщика, с мнением и доводами которого меньше всего будут считаться при разрешении дела. И если доверие потеряно, то сторона состязательного процесса начинает существовать лишь формально, не оказывая никакого влияния на внутреннее убеждение судей.

Что же касается несловесного {невербального) поведения судебного оратора (его жестов, поз, мимики, манеры держаться и прочих проявлений), то оно не менее значимо, чем содержание и форма речи, поскольку первым обращает на себя внимание аудитории. В таблице представлены те невербальные аспекты поведения говорящего, которые, как правило, положительно (П) либо негативно (Н) влияют на слушателей.

1

Приподнятые брови

Н

2

Улыбка

П

3

Кивок головой

п

4

При сидении на стуле корпус слегка наклонен вперед

п

5

Внимательное слушание

п

6

Наморщивание лба

н

7

Взгляд мимо слушателя

н

8

«Бегающий» взгляд

н

9

Свободная, расслабленная поза

п

10

Предупредительность

п

11

Руки на затылке

н

12

Малая подвижность

п

13

Беспрестанное хождение

н

14

Наклон головы в бок во время слушания речи оппонента

п

15

Зрительный контакт

п

16

Вздохи

н

17

Замкнутость в себе

н

18

Сердитый вид (нахмуренные брови)

н

19

Обращение к слушателю

п

20

Скрещенные на груди руки

н

21

Покачивание головой

н

22

Прищуривание глаз

н

23

Взгляд «сквозь» слушателя

н

24

Критическое выражение лица

н

25

Взгляд, направленный прямо на слушателя

п

26

Постукивание пальцами

н

27

Пожатие плечами

н

28

Надувание щек

н

29

Опушенные вниз уголки рта

н

30

Покачивание ногой при позе «нога на ногу»

н

31

Дрожащие пальцы

н

Специалисты по риторике и судебному красноречию утверждают, что для оратора очень важно, чтобы именно первое оказанное им на аудиторию впечатление было наиболее благоприятным. П. Сергеич советовал:

Получив слово, не застегивайтесь, не расстегивайтесь, не кашляйте, не пейте воды; поднявшись со стула, помолчите в течение нескольких секунд...

Конечно, хорошо, когда оратор обладает приятной внешностью и хорошей фигурой. Но и при отсутствии особых внешних данных говорящий может добиться успеха, компенсировав этот недостаток сильной аргументацией и верно избранным пафосом речи, логикой доказывания и уверенностью в себе.

  • [1] См.: Мельник В.В. Искусство доказывания в состязательном уголовном судопроизводстве. М., 2000. С. 318—373.
  • [2] Хрулев С.С. Суд присяжных: Очерк деятельности судов и судебных порядков //Журнал гражданского и уголовного права. Кн. 9. СПб., 1886. С. 40.
  • [3] Кони А.Ф. Избранные произведения. С. 115.
  • [4] Платон. Соч.: В 3 т. Т. 2. М.: Мысль, 1970. С. 203.
  • [5] См.: Мельник В.В. Указ. соч. С. 322.
  • [6] Цицерон Марк Туллий. Три трактата об ораторском искусстве. М.: Наука, 1972.С. 195.
  • [7] Цицерон Марк Туллий. Указ. соч. С. 359.
  • [8] См.: Сергеич П. Искусство речи на суде. М.: Юрид. лит., 1988. С. 225.
  • [9] Цит. по: Судебное красноречие русских юристов прошлого. М.: Фемида, 1992. С. 94.
  • [10] Цицерон Марк Туллий. Указ. соч. С. 133.
  • [11] Цит. по: Судебное красноречие русских юристов прошлого. С. 180—181.
  • [12] См.: Ледницкий А.Р. Из прошлого. М., 1917. С. 30.
  • [13] Кузнецова Т.Н., Стрельникова И.П. Ораторское искусство в Древнем Риме. М.,1976. С. 176.
  • [14] Сергеич П. Указ. соч. С. 17.
  • [15] См.: Судебное красноречие русских юристов прошлого. С. 183.
  • [16] См.: Судебное красноречие русских юристов прошлого. С. 185.
  • [17] Владимиров Л.Е. Защитительные речи и публичные лекции. М., 2005. С. 116.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >