Нравственные начала пореформенной адвокатуры (1864—1917)

Значение моральной составляющей в российском судопроизводстве значительно возросло с 1864 г., когда были приняты Судебные уставы («Учреждение судебных установлений», «Устав гражданского судопроизводства», «Устав уголовного судопроизводства», «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями»), положившие начало Великой судебной реформе. Цель издания новых Судебных уставов заключалась, как писал император Александр II в указе Правительствующему Сенату, в том, чтобы

водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных наших, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и вообще утвердить в народе то уважение к закону, без которого невозможно общественное благосостояние и которое должно быть постоянным руководителем действий всех и каждого: от высшего до низшего[1].

Благодаря этим нововведениям судопроизводство стало не только источником правозначимой информации, но и зарядом добра и справедливости, стимулом поиска новых знаний, уроком права в самом высоком смысле этого понятия. В выполнение норм судебного ритуала, по выражению А.Ф. Кони, вносились вкус, чувство меры и такт, «ибо суд есть не только судилище, но и школа»; центр тяжести переносился на развитие истинного и широкого человеколюбия на суде, равно далекого и от механической нивелировки отдельных индивидуальностей, и от черствости приемов, и от чуждой истинной доброте дряблости воли в защите общественного правопорядка[2].

Принятие Судебных уставов Российской империи, положивших начало Судебной реформе 1864 г.

А.Ф. Кони

Реформой были восприняты многие выработанные веками, наполненные глубоким смыслом нормы «обычного», «народного» права, по которому в России жили миллионы людей, добровольно принимая его правила и исполняя без принуждения. Это, в свою очередь, обусловило нравственное содержание многих правовых норм: запрещение получать доказательства по делу с использованием средств и методов, унижающих человеческое достоинство; защита тайн частной жизни; этика судоговорения; реабилитация невиновных и возмещение им ущерба, причиненного органами расследования и правосудия, и др.

«Вестник Европы» так писал об этом выдающемся событии:

...наш год в летописях народной жизни назовется годом «откуда есть пошла наша правда». До сих пор мы жили в противоречии с известною пословицей нашей народной мудрости: «век живи, век учись». Мы учились только в школе, а за пределами школы, по вступлении в жизнь, нас ничто не учило. Теперь гласный суд, со своими несменяемыми и неперемещаемыми членами, со своими присяжными, с устранением участия в суде административного вмешательства — сделался настоящей школой народа, где нравственность преподается не в одних поучениях, но весьма практическим и осязаемым образом для нарушителей правды[3].

  • [1] См.: Отчет Министерства юстиции за сто лет. 1801 — 1901 гг. (историческийочерк). СПб., 1902. С. 81; Российское законодательство X—XX веков: В 9 т. / Подобщ. ред. О.И. Чистякова. М., 1991. Т. 8.
  • [2] См.: Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе // Избр. произведения: В 2 т. М., 1959. Т. 1. С. 123.
  • [3] Вестник Европы. 1866. № 4. С. 28.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >