Полная версия

Главная arrow Право

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Женщина-адвокат в Российской империи

Имидж и престиж любой профессии, как известно, во многом зависят от допуска к данному роду занятий женщин. Что касается адвокатуры, то в большинстве западных стран этот вопрос был решен положительно уже в XIX в. Раньше всех, еще до Великой буржуазной революции, в XVIII в., женщин в адвокатуру пустили галантные французы[1]. А в настоящее время во Франции происходит настоящая «феминизация адвокатуры». С 2009 г. число женщин-адвокатов в этой стране стабильно превышает количество их коллег-мужчин.

Примеру Франции последовали Англия, США, Дания, Норвегия, Швейцария, Румыния и другие страны, хотя и не все: например, законы Германии, Австрии, Италии женщин в адвокатуру долгое время не допускали[2].

В России Судебные уставы 1864 г. в отличие от законодательства Италии, Австрии и Германии формально не запрещали женщинам быть адвокатами. Однако на деле вплоть до 1911 г. женщины не имели доступа не то чтобы к адвокатской профессии, но и к высшему юридическому образованию вообще. Но даже после того как 11 ноября 1911 г. был принят закон, позволивший женщинам получать высшее юридическое образование, и Государственный совет стал обсуждать вопрос «О допущении женщин в адвокатуру», большинство царских сановников выступило против такого допущения. Один из членов Государственного совета даже сослался на изначальную неполноценность женщины, ибо Господь сотворил Еву всего лишь из ребра Адама[3]. Этим членом Государственного совета был протоирей Т.И. Буткевич, ярый сторонник незыблемости в России монархического строя.

И хотя в каждом правиле есть исключения, в дореволюционной России эти исключения были единичны. Биографии неординарных женщин-юристов — Е.Ф. Козьминой и Е.Л. Флейшиц — яркие тому примеры.

Елизавета Федосеевна Козьмина, уроженка г. Вятки, в феврале 1875 г. при Нижегородском окружном суде выдержала экзамен на право заниматься адвокатской деятельностью. Она стала, как в то время называлась эта должность, частным поверенным. Это первая женщина в России, ступившая на профессиональную адвокатскую стезю.

В адвокатскую профессию Е.Ф. Козьмина пришла не сразу. Сначала, в 1864 г. она окончила Вятскую женскую гимназию, став учительницей. Затем, после переселения в Казань, училась на акушерских курсах, организованных при Казанском университете. Чтобы заработать средства к существованию, она совмещала учебу с работой, занимаясь перепиской бумаг у прокурора Казанского окружного суда А.Ф. Кони, ставшего в дальнейшем сенатором и прославленным юристом. Канцелярская работа послужила для Козьминой серьезной юридической практикой. Занимаясь перепиской документов, Елизавета Федосеевна стала свидетелем правовой беспомощности простых людей, которые, не зная законов, не могли защитить себя в суде и проигрывали дела. Будучи человеком добрым и отзывчивым, Козьмина поначалу помогала советами, затем стала составлять бедным клиентам жалобы и прошения, а в дальнейшем — начала сама успешно выступать в судах уже в качестве адвоката[4].

После получения диплома на звание акушерки, который Елизавета Федосеевна защитила на «отлично», перед ней встал вопрос выбора профессии. Из трех специальностей — учительницы, акушерки и юриста — Е.Ф. Козьмина приняла решение в пользу юриспруденции.

Желая получить звание частного поверенного, она обратилась в Нижегородский окружной суд с просьбой о допущении ее к экзаменам. Выдержав экзамен на «отлично», в феврале 1875 г. Е.Ф. Козьмина получила звание частного поверенного[5].

Судебная практика у Козьминой складывалась вполне удачно. Так, она успешно провела сложный процесс по спору о наследстве купца Нестерова. Почувствовав в себе достаточно уверенности, в том же 1875 г. она обратилась в Московскую судебную палату с ходатайством о допущении ее к экзамену на звание частного поверенного при этой палате. Однако судебная палата не допустила Козьмину к экзаменам, сославшись на правительственный Указ от 14 января 1871 г. и последующий циркуляр министра юстиции о недопуске женщин к получению права на звание частного поверенного. 6 сентября 1875 г. отказ судебной палаты Козьмина обжаловала в Правительствующий Сенат. Сенат отменил определение Московской судебной палаты и разрешил допустить ее к экзамену. Но 7 января 1876 г. по «Высочайшему повелению» министра юстиции Е.Ф. Козьминой и всем женщинам был закрыт доступ к адвокатской профессии. Свидетельство, выданное ей Нижегородским окружным судом, было отобрано и аннулировано. Так печально закончилась попытка вятчанки Елизаветы Федосеевны Козьминой стать адвокатом. Остаток жизни она провела в нищете...[6]

Приведем еще один пример трудной судьбы женщины-адвоката в Российской империи.

Е.А. Флейшиц

Екатерина Абрамовна Флейшиц (1888— 1968) родилась на Украине, в городе Кременчуге Полтавской губернии, в семье юриста, что в определяющей степени повлияло на выбор ею профессии. Окончив в Кременчуге женскую гимназию с золотой медалью, она продолжила свое образование во Франции. В 1907 г. Екатерина Абрамовна с отличием закончила юридический факультет Парижского университета (Сорбонны), в 1909 г. — юридический факультет Санкт-Петербургского университета (экстерном), получив диплом первой степени.

В 1909 г. Флейшиц стала помощником присяжного поверенного округа Петербургской судебной палаты и первой в России женщиной-адвокатом. Однако в дальнейшем история ее карьеры на данном поприще столкнулась с непреодолимыми трудностями. 5 ноября 1909 г. первый же ее судебный процесс потерпел неудачу. Причем неудача заключалась не в проигрыше дела, а в том, что противной стороной — прокурором — был заявлен протест относительно участия в процессе женщины в качестве адвоката[7]. И хотя суд признал возможным участие женщины- адвоката в процессе, прокурор покинул зал судебного заседания, отказавшись от выступления.

По этому поводу министр юстиции И.Г. Щегловитов обратился с запросом в Сенат для разъяснения сложившейся проблемной ситуации. Сенат так же, как и министр, не одобрял участия в суде женщин-адвокатов. Но в то же время явных препятствий такового участия в законодательстве найдено не было. Однако после проведенного тщательного анализа Судебных уставов 1864 г. подходящие для отказа положения все же были найдены: «Присяжный поверенный, выступая перед судом, должен иметь на лацкане фрака значок университета, в котором он получил диплом». Но так как женщины фрак носить не могли, из этого следовало, что они не могли носить и значок на его лацкане. Соответственно был сделан вывод, что и выступать в суде в качестве присяжного поверенного они также не имеют права. По этой причине Е.А. Флейшиц из адвокатуры была исключена. Она стала заниматься литературной работой и преподавательской деятельностью.

Все произошедшее тогда с женщиной-адвокатом еще долго горячо обсуждалось в обществе. Противостояние сторонников и противников допуска женщин к адвокатской профессии вылилось в 1913 г. в обсуждение законопроекта «О допущении лиц женского пола в число присяжных и частных поверенных». Но победа в этом споре опять досталась противникам участия женщин-адвокатов в суде. Лишь в 1917 г. декретом Временного правительства при непосредственном участии главы Временного правительства А.Ф. Керенского (в прошлом присяжного поверенного) русские женщины были допущены в адвокатуру.

Но Е.А. Флейшиц в адвокатуру больше не вернулась, хотя и продолжила успешную карьеру юриста. Уже в советское время она стала первой в СССР женщиной — доктором юридических наук.

Недоверчивое, а порой и презрительное отношение к адвокатуре в Российской империи во многом объясняет ее стремление к нравственно безупречному имиджу и моральному самоочищению, о чем свидетельствует следование сословным традициям, объединение в Советы присяжных поверенных и торжественная присяга. Дореволюционный российский юрист, вступая в ряды адвокатского сословия, давал клятву:

Всемогущим Богом, пред святым его Евангелием и животворящим крестом Господним, хранить верность Его Императорскому Величеству Государю Императору, Самодержцу Всероссийскому, исполнять в точности и по крайнему моему разумению законы Империи, не писать и не говорить на суде ничего, что могло бы клониться к ослаблению Православной церкви, государства, общества, семейства и доброй нравственности, но честно и добросовестно исполнять обязанности принимаемого мною на себя звания, не нарушать уважения к судам и властям и охранять интересы моих доверителей или лиц, дела которых будут на меня возложены, памятуя, что я во всем этом должен буду дать ответ пред законом и пред Богом на страшном суде его[8].

Однако не всегда практическая деятельность присяжной адвокатуры укладывалась в эти заповеди.

  • [1] См.: Frank L. La Femme — avocet en cause de melle J. Chauvin. Paris, 1898.
  • [2] См.: Зинченко H.A. Женщина-адвокат. СПб., 1898. С. 12—16, 25, 26.
  • [3] См.: Кони А.Ф. Собр. соч.: В 8 т. М„ 1967. Т. 4. С. 507.
  • [4] Свод законов Российской Империи. Т. 16. Кн. 1. Издание 1914 года.
  • [5] ГАКО. Ф. Р—24. Оп. 13. Д. 17. Л. 2. С. 2.
  • [6] См.: Первая российская женщина-адвокат была вятской // Вятский край. Новости Кирова и области. 23 июня 2014.
  • [7] См.: Дозорцев В.Л. Всегда первая // Правоведение. 2008. № 6. С. 182—193.
  • [8] ЦИАМ. Ф. 1697. Оп. 1. Д. 25. Л. 97. Типографский экз.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>