Полная версия

Главная arrow История arrow История римской культуры

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

НАЧАЛО РИМСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. ИСТОРИОГРАФИЯ, ТЕАТР

В 111 в. до н.э. возникла римская литература. Известен даже (хотя и с определенной долей условности) год ее рождения — 240 до н.э., т.е. на следующий год после победы в I Пунической войне, когда на так называемых Римских играх была впервые поставлена драма на латинском языке. По специальному заказу ее написал Люций Ливий Андроник.

Андроник был образованным греком из южноиталийского города Тарента. Захваченный в плен он стал рабом знатного римлянина Ливия Салинатора и, вероятно, учителем его сына. После освобождения он по римскому обычаю принял потеп и, может быть, ргаепотеп своего бывшего хозяина, ставшего теперь его патроном, сохранив в качестве cognomen’d прежнее имя. К тому времени, когда Андронику заказали написание драмы, он явно уже успел стать известным благодаря своими произведениям. Андроник написал несколько пьес на сюжеты из греческой мифологии, но были ли они написаны до 240 г. или позже, неизвестно. Сам он, как кажется, выступал актером при исполнении собственных драм. В 207 г. до н.э. был исполнен его гимн в честь Юпитера, и это последняя известная дата жизни Андроника. Очень важным для становления римской литературы и вообще римской культуры стал перевод Андроником гомеровской «Одиссеи». С гомеровским эпосом, как и вообще с Троянским циклом эллинской поэзии, римляне были знакомы уже давно. Да и Андроник уже писал трагедии на сюжеты из этого цикла, например о судьбе Ахилла. Но для перевода на латинский язык он избрал не «Илиаду», а «Одиссею». И это было не случайно. В «Илиаде» рассказывалось о событиях в далекой Малой Азии, которая в то время большинство римлян абсолютно не интересовала. Другое дело — «Одиссея»: в ней повествовалось о странствиях Одиссея в западных водах, и она могла рассматриваться как мифическая предыстория Италии.

История Одиссея, несомненно, была известна в Риме. Римляне могли узнать о ней не непосредственно из поэмы Гомера, а от этрусков. В Этрурии ходили различные мифы о приключениях этого героя, которого этруски называли Утхузе, причем ареной его деятельности в этих мифах являлась Этрурия, где, как рассказывали этруски, он и ушел из жизни. Вместе с некоторыми другими этрусскими мифами сказания о приключениях Утхузе проникли и в Рим. Видимо, от этого этрусского имени произошло и римское имя гомеровского героя — Улисс. И хотя в переводе Андроника поэма называлась «Odusia», т.е. «Одиссея», ее герой выступает там под привычным для римлян именем Улисса. Но Андроник этим не ограничился. Он дал привычные римские имена и всем другим гомеровским персонажам, включая все божества. Даже там, где поэт не находил точные соответствия, он использовал римские имена. Так, у римлян не было божеств, подобных греческим музам, и Андроник назвал их каменами. Камены были богинями источников, и то ли потому, что в журчании воды он нашел нечто похожее на поэтическую речь, толи потому, что греческие музы черпали свое вдохновение из священных источников, или же потому, что он связал имя этих богинь с латинским словом carmen — песня, Андроник избрал это имя для эллинских муз. Именно с его легкой руки не только боги, но и многие герои греческой мифологии стали известны под их римскими именами, и эта традиция сохранялась в Европе в течение многих веков и после гибели Римской империи.

Андроник не пытался передать на латинском языке гомеровские гекзаметры, а писал старинным сатуровым стихом, какой издавна использовали римляне в своих песнях. Этот стих не очень подходил к эпическому произведению, поэтому позже Андроника обвиняли в неуклюжести, неискусности, грубости его поэзии. Но в течение двух веков его, до появления вергилиевской «Энеиды» поэма использовалась как учебное пособие в римских школах. Самые изощренные и искусные римские интеллектуалы признавали роль Андроника как основателя римской литературы, которая, приобщившись к эллинистической, отделяется от фольклора и становится самостоятельной сферой искусства, мысли и чувства римского народа.

Немногим позже Андроника на литературную сцену выступил Гней Невий и скоро стал его соперником. Улисс Андроника, хотя и был связан с Италией, все же являлся героем греческой мифологии. Невий же обратился непосредственно к истории Рима и подвигам римлян. Он сам, хотя и был не римлянином, а италиком из Кампании, участвовал в I Пунической войне и написал о ней эпическую поэму, которая дала начало национальному римскому эпосу. Поэт не ограничился описанием событий самой войны, а обратился к ее истокам. Он рассказывает о приключениях Энея во время его бегства из горящей Трои. События до начала войны Невия не интересуют, зато сама война описана довольно подробно. Невий был разносторонним автором, писавшим разнообразные пьесы. Образцами для его трагедий и комедий служили произведения греческих авторов, но он не следовал им слепо, а «котнаминировал», т.е. свободно объединял мотивы разных пьес или, наоборот, разъединял их. И все же гораздо оригинальнее выглядели его пьесы на темы римской истории. Их героями были римские полководцы или цари, одетые в тогу с широкой пурпурной каймой. Такая тога называлась претекстой. Претекстами (fabulaeргае- textae) стали называться и пьесы на сюжеты римской истории, поэтому создателем претексты как жанра также являлся Невий. Поэт принимал активное участие и в политической жизни. Он бесстрашно выступил против влиятельной семьи Метеллов и был вынужден из-за этого покинуть Рим и даже Италию. Умер Невий в Утике в Африке в самом начале II в. дон.э.

Продолжателем Невия стал Квинт Энний (239—169 гг. дон.э.). Как и Невий, Энний был италиком. Он говорил, что в его груди бьются три сердца, ибо одинаково владел тремя языками — оскским, греческим и латинским. Как и Невий, он писал трагедии, комедии и претексты, но его главным сочинением стала эпическая поэма «Анналы», в которой изложил всю историю Рима вплоть до своих дней (пропустив, правда, первую войну с Карфагеном, так как ее описали «другие» — видимо, имелся в виду Невий). Энний реформирует римский эпос. На смену несколько суховатому изложению Невия, воспроизводившего стиль римских военных реляций и вообще документов, приходят яркие описания, созданные в подражание греческим. Более того, Энний отказывается от старинного римского стиха и пишет свою поэму гомеровским гекзаметром, который, однако, несколько перерабатывает в соответствии с особенностями латинского языка. С этого времени греческая метрика становится обычной в римской поэзии. Следуя образцам эллинистической литературы, Энний разделил свою поэму на несколько книг (не меньше 16 или 18), и это тоже было новшеством в римской литературе. Новые для Рима принципы композиции и новая метрика сделали Энния фактическим создателем римской поэзии, стоявшей на том же уровне, что и поэзия эллинистическая.

В самом конце III в. до н.э. появилось первое произведение римской историографии. Уже существовала эпическая поэма Невия, но подлинно исторического сочинения не было. Это не означает, что до этого римляне ничего не знали о своей истории. С одной стороны, существовали различные предания, часто чисто мифологические, о прошлом римлян и их предков. Довольно рано (вероятнее всего, через этрусское посредничество) в Рим проникло сказание об Энее и его спутниках, и оно соединилось с уже ходившими в самом Риме преданиями о далеких временах, предшествующих основанию Города. Все эти сказания были устными и передавались от поколения к поколению. Не исключено, впрочем, что некоторые из них были довольно рано записаны. Известно о существовании у римлян так называемых полотняных книг — записей на рулонах материи, и вполне возможно, что среди этих записей были и исторические (и мифологические) предания. С другой стороны, понтифики, как уже упоминалось, давно вели погодные записи различных событий — анналы (от лат. annus — год). Этим занимался верховный понтифик в своей резиденции. Содержанием анналов были упоминания о различных актах, в первую очередь религиозной жизни — предсказаниях, жертвоприношениях, освящениях храмов и т.п. Позже в них стали включаться и рассказы о политических событиях, войнах, различных случаях. Каждый год именовался по имени глав государства, в тот год исполнявших свои обязанности, и их имена (или имя) ставились в начале каждого рассказа о событиях данного года. К сожалению, в 390 г. до н.э. при разгроме Рима галлами все эти записи сгорели и позже были восстановлены по памяти. Между 131 и 114 гг. до н.э. эти записи были опубликованы в виде 80 книг под названием Annales maximi (Великие анналы). Насколько при этом точно воспроизводился старинный текст или же он подвергался значительной редакции в духе времени, сказать невозможно. Кроме народных преданий и записей понтификов существовали и традиции отдельных знатных родов. Рассказы о подвигах предков хранились и тщательно передавались в семьях, а во многих случаях перечень должностей и побед помещался на надгробных памятниках. Первым, кто взялся на основе всех этих источников написать историю Рима, был Квинт Фабий Пиктор.

Квинт Фабий Пиктор принадлежал к очень знатному патрицианскому роду. Один из его предков — Гай Фабий — в 304 г. до н.э. расписал только что построенный храм Благополучия (Salus) и был прозван Пиктором (Художником). Это прозвище закрепилось за его потомками и стало cognomen ’ом одной из ветвей рода Фабиев. Квинт Фабий Пиктор был сенатором, он активно участвовал в войнах с галлами и карфагенянами, а когда в 216 г. до н.э., как уже говорилось, после тягчайшего поражения у Канн римляне в панике направили посольство в Дельфы, чтобы получить у Аполлона оракул о своей дальнейшей судьбе, это посольство возглавил Фабий Пиктор. Около 200 г., когда страшная война закончилась, он написал свое произведение, названное, как записи понтификов, Анналами. В нем Фабий излагал историю Рима от прибытия в Италию Энея и последующего основания Города Ромулом, до современности. До какого точно времени историк описал события в своем сочинении, точно не известно; последнее событие, упоминаемое в дошедших до нас фрагментах (а таких фрагментов немного), — битва на Тразименском озере в 217 г. до н.э., в которой сам автор, по-видимому, участвовал. Победа в тягчайшей войне, когда судьба государства висела на волоске, подвигла римлян обратиться к своему славному прошлому и в нем найти подтверждение, что победа — не случайна, что она обусловлена всем ходом римской истории и подвигами его выдающихся граждан.

«Анналы» Фабия Пиктора были написаны на греческом языке. Видимо, в Риме, как уже упоминалось, было в это время достаточно читателей, этим языком владеющих. Но автор мог иметь в виду и другого адресата. После завоеваний Александра Македонского в завоеванных им восточных странах возникло стремление ввести свою историческую традицию в общесредиземноморскую, каковой тогда была эллинская. И уже в самом начале эллинистической эпохи появляются написанные на греческом языке истории Египта Манефона и Месопотамии Бероса. Даже иудеи, стремившиеся в своем монотеизме отделиться от окружающего мира, переводят на греческий язык Библию (Септуагинта). Произведение Фабия Пиктора полностью «вписывается» в это общее направление эллинистической историографии. Автор явно хотел не только самим римлянам, но и грекам, и вообще всему тогдашнему культурному миру показать и доказать, что Рим является частью этого мира. Легенда о прибытии в Италию троянских беглецов во главе с сыном Афродиты Энеем, ставших предками римлян, как нельзя лучше подходила для этой цели. Фабий использовал не только римские предания, но и произведения некоторых греческих историков, и это делало его труд еще более убедительным для эллинов.

Возможно, сама неразработанность латинского прозаического литературного языка заставляла первых римских историков писать по-гречески. Так поступал младший современник Фабия Пиктора Люций Цинций Алимент. Он тоже был сенатором и тоже участвовал во II Пунической войне. Его произведение было написано немногим позже, чем труд Фабия Пиктора, и также охватывало всю римскую историю — от предыстории до современности. В отличие от Пиктора Алимент был плебеем, и одной из целей его сочинения было исправление якобы ошибок его патрицианского предшественника. По-гречески писал и историк II в. до н.э. Гай Ацилий. Произведения Фабия Пиктора и Ацилия были затем переведены на латинский язык.

Огромное значение для развития римской исторической мысли имело произведение великого греческого историка Полибия (204— 122 гг. до н.э.). Полибий в молодости активно участвовал в политической жизни Ахейского союза в Греции и после поражения вместе с другими знатными ахейцами был привезен в Рим в качестве заложника. В Риме он встретился со Сципионом Эмилианом и скоро стал одним из его ближайших друзей. Произведение Полибия стало одним из первых, в которых описывалась история не отдельных стран или народов, а всемирная история, история всего известного автору мира, как Греции и эллинистических государств, так и Рима. Одной из задач (и, может быть, главной задачей) этого труда было выявить причину того, что именно Рим стал в это время ведущим государством. Он объясняет это особенностями государственного устройства Рима. В IV в. до н.э. Аристотель классифицировал различные государства, установив шесть их типов: три «правильных» — монархия, аристократия и полития, и три «неправильных» — тирания, олигархия и демократия, причем каждый «неправильный» тип является вырождением соответствующего «правильного». Полибий пересмотрел эту классификацию. Сохранив ее основные черты, он выдвинул идею, что каждый тип государства имеет недостатки, и они в конце концов ведут к крушению данного государства. Залогом же величия является такое государство, в котором существуют признаки всех трех аристотелевских «правильных» типов — монархии, аристократии и демократии (которая у него заменила «политию» Аристотеля). Таким смешанным типом он считал Римскую республику. Демократический элемент он видел в комициях, аристократический — в сенате, монархический — в магистратах. Их сосуществование, взаимодействие и взаимоогра- ничение и стали, по Полибию, причиной того, что Рим подчинил большую часть тогдашнего мира. Нетрудно видеть, что в этой концепции Полибия отразилась римская идея «согласия сословий», так же, как и у греческого историка, являющаяся в представлении римлян залогом величия Рима. В свою очередь, на оформление этой идеи, возможно, оказал влияние Полибий, и, может быть, не только его историческое сочинение, но и его деятельность в кружке Сципиона Эмилиана. Полибий стремился к объективности и не скрывал промахов и даже преступлений, совершенных римлянами. Но эти промахи и преступления не помешали Риму добиться того положения, которое он занял в системе государств того времени.

Первым историком, который сразу написал свое сочинение на латинском языке, был все тот же Марк Порций Катон, ставший фактическим создателем латинской литературной прозы. Свое историческое произведение «Начала» (Origines) Катон в значительной степени создал в пику проэллинским тенденциям, распространявшимся в римском обществе. Как и другие историки, в этом сочинении он описывал всю римскую историю — от ее начала до его, Катона, современности. Он нарушает традиции современных историков (называемых в историографии «старшими анналистами») и пишет на родном латинском языке. Это не помешало ему активно использовать сочинение Фабия Пиктора; учитывал он и опыт эллинистических историков. В это время под эллинистическим влиянием в Риме распространяется тенденция преувеличивать значение отдельных выдающихся личностей. Катон же принципиально отказывается от упоминания всяких имен. Героем, создавшим и теперь укрепляющим римскую державу, является римский народ. Выступая фактически против сенаторских историков, пользовавшихся историческими сочинениями, чтобы восславить не только родину, но и свой род, Катон в то же время не забывал и о себе, включая в «Начала» свои речи. Катон задумал создать для римлян энциклопедию полезных знаний, состоящую из отдельных монографий, которые охватывали бы самые разнообразные отрасли знания — риторику, медицину, военное дело, юриспруденцию. Может быть, «Начала» и были составной частью такой энциклопедии, ибо Катон справедливо считал, что исторические знания совершенно необходимы гражданину. Над этим произведением Катон работал уже в последний период жизни и завершил его (если завершил) незадолго до смерти. Историческое сочинение, таким образом, должно было венчать его своеобразную энциклопедию. Другой монографией, входившей в эту серию, явилось его сочинение «О сельском хозяйстве», в котором Катон с присущим ему практицизмом дает очень много полезных советов по организации и ведению сельского хозяйства. Эти советы предназначались владельцам имений среднего размера, которые тогда были наиболее распространены. Судя по этому сохранившемуся произведению, другие труды Катона тоже представляли собой преимущественно собрание полезных советов и наставлений.

В это же время был создан римский театр. Разумеется, различные представления существовали в Риме и раньше. Многие из них проникли из Этрурии, где были широко распространены различные священные игры в честь богов. Само слово caeremonia (церемония), обозначающее, в частности, торжество, священнодействие, происходило, как считают многие лингвисты, как уже упоминалось, от названия этрусского городе Цере. Представления были связаны с религиозным культом. Они были составной частью того, что римляне называли играми (ludi). Во время игр приносились жертвы тому божеству, в честь которого игры проводились, проходили торжественные шествия, пелись священные гимны, устраивались представления. Основателю Рима Ромулу приписывалось введение Капитолийских игр. Одними из самых древних игр считались Римские, или Великие игры, которые то ли были введены еще царем Тарквинием Гордым, то ли были учреждены уже после изгнания царей, в 366 г. до н.э. Во всяком случае с 366 г. они отмечались ежегодно. Эти игры были посвящены Юпитеру Наилучшему Величайшему. Именно для этих игр в 240 г., как уже упоминалось, Андроник написал свою драму. Другими древними играми были Матралии, в которых участвовали только женщины, бывшие лишь один раз замужем. С IV в. до н.э. раз в 100 (или 110) лет отмечались Вековые игры, являвшиеся по существу празднованиями очередного юбилея самого Рима. Они праздновались особенно пышно, поскольку ни один их участник не мог быть современником предыдущих игр и, разумеется, не мог рассчитывать увидеть следующие. Игры устраивались также в честь различных событий, особенно военных побед. Эти игры в большой степени тоже сохраняли религиозный характер, ибо являлись формой благодарности богу за дарованную победу.

Некоторые игры довольно скоро отделились от религиозной основы и превратились просто в развлечения. Такими были гладиаторские игры. Они тоже были заимствованы у этрусков и фактически представляли собой человеческие жертвоприношения над могилами только что умерших знатных людей. В Риме первые известные гладиаторские игры прошли в 264 г. до н.э. Очень скоро об их связи с загробным культом люди забыли. Во время игр специально обученные рабы-гладиаторы (от лат. gladis — меч) сражались друг с другом на потеху собравшейся публике. Это были необыкновенно кровавые зрелища. Гладиаторы убивали друг друга, а в случае ранения судьбу побежденного решали зрители: если они поднимали большой палец вверх, раненому даровалась жизнь, если вниз — его безжалостно убивали. Гладиаторские игры были любимым развлечением римской толпы, но не единственными «светскими» представлениями. Наряду с ними существовали кулачные бои, состязания колесниц, травли зверей (иногда со зверями сражались гладиаторы). Позже появились представления морских сражений. Сначала такие представления устраивались в долинах между холмами, на склонах которых располагались зрители. Чаще всего это происходило на

Марсовом поле, потому что бега колесниц и коней выросли из старинных обрядов в честь Марса. Потом стали строить специальные сооружения — цирки {circus — круг). Они имели круглую или чаще овальную форму с несколькими рядами мест для зрителей и особой ложей для распорядителей игр, с воротами на короткой стороне овала, через которые колесницы или другие участники игр выезжали либо выходили на арену, и воротами на противоположной стороне, через них порой уходили победители. Первый цирк такого вида был построен в 329 г. до н.э., но более примитивные цирки явно существовали в Риме и ранее. Для морских сражений выкапывались специальные бассейны.

Римский театр возник в значительной степени под греческим влиянием (недаром первым римским драматургом был грек), а также под влиянием Этрурии. Однако и в самом Риме существовали предпосылки для его возникновения. На улицах города разыгрывались незатейливые сценки из повседневной жизни, монологи и диалоги часто были чистой импровизацией. Их называли ател- ланами — от италийского города Ателлы, откуда, по-видимому, прибыли в Рим первые исполнители таких сценок. Исполнители ателлан носили маски, и постепенно каждая маска стала обозначать одного из постоянных персонажей такой сценки. Такими персонажами были Макк {maccus — дурак, простофиля), Буккон {Ьиссо — простак, пустомеля), Папп (pappus — доверчивый старик), Доссен (горбатый обжора и плут), Мандук (зубастый обжора). В состав персонажей могли вводиться и другие лица, но эти пять масок были постоянными. Очень похожи на ателланы были мимы, проникшие в Рим через греческие города Италии и Сицилии. И все это, соединившись с греческим театром и этрусскими представлениями, породило театр римский. Исполнители происходили обычно из самых низов римского населения, порой были, с римской точки зрения, иностранцами, т.е. негражданами, и это повлияло на отношение людей к этой профессии: в представлении римского общества актеры никогда не занимали особо высокую ступень. Недаром позже словом «гистрион» (histrio — актер) стали даже называть шарлатана.

Римляне разделяли все представления на сценические и цирковые игры. Первые сценические игры состоялись в 364 г. до н.э., и их первой целью было таким необычным для Рима способом умолить богов прекратить страшный мор, опустошавший город. Первыми актерами были этруски. Долгое время эти представления являлись лишь различными песнями, сопровождавшимися игрой на флейте и различными танцами. Первую настоящую пьесу с единым сюжетом написал и поставил в 240 г. до н.э. Андроник. Об отношении римлян того времени к сценическим играм, т.е. театральным представлениям, свидетельствует тот факт, что в то время как постоянные цирки уже существовали, театры были все еще временными: сооружались деревянные скамьи для зрителей и дощатый помост с вертикальной задней стенкой для актеров, и устраивалось представление. Первый постоянный театр в Риме был построен только в 55 г. до н.э., в совершенно иной политической и культурной ситуации. Но даже уже во временных театрах предусматривались ряды для сенаторов и других уважаемых лиц, в то время как простой люд толпился на верхних рядах.

Первые римские поэты были разносторонними авторами. Написание пьес было одной из сторон их творческой деятельности. Авторами же, которые полностью посвятили себя драматургии, были Плавт и Теренций. Хотя и Андроник, и Невий, и Энний писали пьесы разного характера, в том числе и трагедии, а некоторые писатели в Риме писали вообще преимущественно трагедии (Марк Пакувий, Люций Акций), трагедия не прижилась на римской почве. Плавт и Теренций были авторами только комедий.

Тит Макций Плавт (приблизительно 250—184 гг. до н.э.) происходил из Умбрии, и был ли он римским гражданином, неизвестно. Неизвестно также, были ли эти три имени его подлинными именами; некоторые историки литературы полагают, что они были лишь его псевдонимами. Сюжеты своих комедий он заимствовал у греческих авторов эллинистического времени, порой соединяя в одной комедии сюжеты нескольких греческих. Но это не мешало художественному единству произведений Плавта. Его герои имели обычно греческие имена, носили греческую одежду, действие происходило в греческих городах. Но этот греческий антураж столь же условен, как итальянский у Шекспира. В то же время Плавт учитывал и широко применял опыт уличных комедийных представлений. Недаром в некоторых комедиях он себя называл Макком, одним из популярных персонажей ател- ланы. Воспринял он и опыт своих римских литературных предшественников, как Невий. Все комедии Плавта наполнены реалиями римской жизни, написаны сочным, порой грубоватым и близким к простонародной речи языком. Его комедии чрезвычайно остроумны, часто заполнены буффонадными сценками, их действие развивается стремительно. Зрители и узнавали обстановку, и увлекались ходом действия. Все это обеспечило произведениям Плавта большой успех у римской толпы, и это стало несомненной причиной сохранения его сочинений. Плавт оказался первым римским писателем, целые произведения которого, а не отдельные фрагменты дошли до нашего времени. Плавта любили и ценили и в древности, и в более поздние времена. К его опыту и его сюжетам обращались и Шекспир, и Мольер.

Совершенно иной предстает комедия в творчестве Публия Теренция Афра (ок. 185—159 гг. до н.э.). Ливиец по происхождению (отсюда его cognomen Afer), он попал в Рим рабом, но вскоре его хозяин Теренций Лукан его освободил, и молодой человек попал в круг просвещенных аристократов, подружившись со Сципионом Эмилианом и его другом Лелием. Теренций прожил очень мало и написал всего шесть комедий. Впрочем, рассказывали, что в конце жизни он написал и перевел с греческого еще много комедий, но все записи погибли, и он от огорчения умер. В отличие от Плавта Теренций более строго следовал греческим образцам. Его комедии более тонки, изящны, написаны очень чистым литературным языком. В них нет буффонады, комических преувеличений, комедийных непристойностей. По существу они были рассчитаны на более образованную публику, которой в Риме того времени было немного, поэтому большинство современников мало ценило талант Теренция. Только позже его талант был оценен по достоинству.

Итак, в III—II вв. до н.э. были заложены основы римской литературы.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>