Полная версия

Главная arrow История arrow История римской культуры

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ХРАМЫ, ЖРЕЦЫ, ЦЕРЕМОНИИ

Как уже отмечалось, мир людей и мир богов были тесно связаны друг с другом при полном подчинении первого второму. Божественность проявлялась во всем, что окружало людей. Поэтому большим почитанием пользовались различные водные источники, отдельные деревья и рощи, пещеры в горах. Главы этрусских государств, как уже упоминалось, собирались под священным дубом около г. Вольсинии. Храм там так и не был построен. В городах в течение сравнительно долгого времени местом почитания богов было широкое открытое пространство, на котором воздвигался алтарь. Приблизительно с середины VII в. до н.э. этруски начали строить храмы, которые и стали главными культовыми сооружениями.

Храм в Этрурии, как в древности вообще, считался жилищем божества, которому он был посвящен. Воплощением божества являлась культовая статуя, стоявшая в храме. Так, в главном храме г. Вейи стояла статуя Уни, покровительствовавшей этому городу. Позже римляне рассказывали, что эта статуя после захвата города сама помогла римским воинам передвинуть ее в Рим, давая знак, что она не только покинула г. Вейи и благословила его захват, но и теперь перенесет свое покровительство на Рим.

Этрусский храм сооружался, по крайней мере в теории, по строго установленному образцу. Храм ориентировался на юг или юго-восток и возвышался на высоком подиуме, на который поднимались по лестнице, расположенной только с фасадной стороны. Он был почти квадратным, ибо ширина составляла 5/6 длины, а сама длина делилась на две равные части, так что сама целла храма занимала только половину здания, а переднюю половину составлял глубокий портик, украшенный колоннами, довольно далеко отстоящими друг от друга. Высота самого храма была относительно небольшой, поэтому он был широким и несколько приземистым, но из-за высокого подиума господствовал над окружающим пространством. Храм был украшен расписными терракотовыми плитами, а на крыше, далеко спускающейся над стенами, стояли огромные, выше человеческого роста, статуи — тоже расписные терракотовые или позолоченные медные. Статуи, украшавшие храм, не обязательно должны были представлять божество, которому посвящен храм. Так, среди статуй храма Менервы в Вейях имелась статуя Аллу. Скульптура украшала и глубоко западавший фронтон. Колонны располагались только по фасаду, а задняя стена была глухой и не имела входа. Колонна этрусского храма была подобна греческой дорийской, но ее ствол не вырастает непосредственно из стилобата, а опирается на базу. Надо отметить, что наличие колонн еще не означало наличие целостной художественно-архитектонической системы, ибо антаблемент и колонны не были связаны единой логикой строительства и художественного впечатления и в большой степени существовали отдельно друг от друга. В отличие от греческого этрусский храм строился обычно из кирпича, иногда даже сырцового, а антаблемент изготовлялся из дерева, так что до нашего времени целиком или почти целиком ни один этрусский храм не сохранился. Другое важное отличие состоит в том, что греческий храм был рассчитан на обозрение со всех сторон, а этрусский — на односторонний обзор, только с фасада. Храм мог иметь одну целлу или три. В последнем случае боковые целлы несколько уже центральной и, по-видимому, открыты спереди. Перед храмом находился алтарь, а рядом с ним мог располагаться бассейн для священных омовений; последнее особенно характерно для святилищ божеств, связанных с лечением.

Конечно, такое описание храма представляло собой лишь идеальную схему. В реальности святилища могли быть различными, и чем древнее они были, тем менее они соответствовали идеалу. Храмы различались размерами, и более древние были более скромными. Один из самых древних храмов (конец VII или самое начало VI в. до н.э.) имел всего одну целлу и представлял собой прямоугольное строение размером 15 на 8 м, украшенное по фасаду всего двумя пилястрами. Построенный около 550 г. до н.э. храм имел уже три целлы и представлял собой квадрат, каждая сторона которого была равна 18,5 м. Храмы с одной целлой тоже увеличились в размерах. Подобные святилища строились в этрусских городах, пока существовала этрусская цивилизация. Сооружались они и в то время, когда Этрурия находилась под властью Рима. По-прежнему они имели либо одну, либо три целлы и в целом соответствовали старинным религиозно-архитектурным принципам, даже когда богов называли на римский манер, когда, например, храм одного из городов был посвящен уже римской триаде — Юпитеру, Юноне и Минерве.

Если храм по каким-либо причинам разрушался, то новый возводился по твердо установленному обряду. Развалины старого здания сбрасывались в воду, будь это море, река или болото. Новое здание было обязано сохранить старый вид, ибо боги не желают никакого изменения формы святилища; единственное, что еще можно было разрешить, — это несколько изменить высоту нового сооружения. Затем в ясный и безоблачный день место будущего храма окружалось венками и священными лентами, приносились жертвы, и толпа, возглавляемая должностными лицами, волокла закладной камень, после чего все бросали в основание нового святилища золотые и серебряные слитки и сырую руду, ибо нельзя было осквернять будущий храм ничем, что было предназначено для других целей, в том числе и монетами.

Святилища всегда привлекали большое количество людей. В источниках, считавшихся священными и лечебными, найдено много приношений людей, которые благоговейно опускали в излечившую их воду глиняные модели вылеченных органов. Особенно много приношений было, естественно, в храмах, куда люди приносили различные, иногда весьма ценные, предметы в благодарность за милость богов, помогших им в их делах, в том числе военные трофеи. «Тиран» Цере Тефарие Велианас в честь праздника вбивания гвоздя (по-видимому, в Новый год) передал храму Уни в церетанском порту Пиргах золотые пластинки на этрусском и финикийском языках. Наиболее известные и престижные святилища привлекали не только местных паломников. Так, в храме Менервы в Вейях найдены вотивные предметы, переданные храму не только местными аристократами, но и знатными людьми из других городов, например Тейтурной из Цере или Авиле Випенной из Вулци. Все приношения сразу приобретали сакральный статус и становились неприкосновенными. Их хранили в особых помещениях в самом храме, а в случае прихода в совершенно непригодное состояние хоронили на священном участке в специальной яме.

Перед храмом, как уже упоминалось, стоял алтарь, на котором приносились жертвы богам. Алтари всегда имели прямоугольную форму, но их композиция могла быть различной: были простые столы с горизонтальными выступами, но могла быть и площадка, окруженная с трех сторон каменными боками, а с четвертой — вертикальными плитами; здесь же имелось два четырехугольных углубления для собирания крови жертв. Если в храм могли войти только жрецы и, может быть, некоторые другие, но очень немногие лица, то алтарь, стоявший на открытом воздухе, был доступен всем, так что при жертвоприношениях могли присутствовать все желающие. Алтарь, храм и различные вспомогательные помещения располагались на священном участке, посвященном определенному божеству. Все, что находилось на этом участке, становилось неприкосновенным.

В первое время всю культовую систему государства возглавлял царь — лукумон. И сам он выступал как представитель или даже воплощение Тинии на земле. Недаром его голову венчал золотой венок, имитирующий ветви дуба — священного дерева Тинии, а скипетр украшала фигура орла, который тоже выступал атрибутом этого бога. Несколько позже лукумон, по-видимому, лишился своего положения религиозного главы государства, но его фигура сохранила священный характер. И даже когда монархия в Этрурии была ликвидирована, сам титул лукумона сохранился. Это не было особенностью этрусков, ибо то же происходило в Афинах и Риме. Каковы были функции «республиканского» лукумона и его место в жреческой иерархии, неизвестно. Не исключено, что это место, по крайней мере теоретически, было довольно высоким.

Этрусское жречество принадлежало к сословию «господ» и занимало довольно высокое положение в обществе. Каждый жрец носил особую одежду, и знаком его достоинства был особый жезл с искривленным верхом. Из всех жрецов лучше всего известны гадавшие, предсказывавшие и умеющие предотвращать или отсрочивать божественный гнев гаруспики, но ими жречество не ограничивалось. До наших дней дошло большое количество терминов, обозначавших различные категории жрецов. Далеко не все они понятны, но само их количество свидетельствуете разнообразии жречества и, вероятно, о его широкой специализации. Этрускологи уже сумели выделить множественное число, и использование его при обозначении тех или иных жрецов свидетельствует об их объединении в коллегии. Уже в римское время в Тарквиниях было известно «сословие» 60 гаруспиков. Это явно очень древнее объединение, особенно учитывая, что именно Тархону, основателю Тарквиний, по мнению этрусков, Таг продиктовал «этрусскую дисциплину» и этот город был центром гаруспиции вообще.

Если гаруспики имели дело со знаками, даваемыми самыми различными богами, то другие жрецы были связаны с определенным божеством. Одной из важнейших их обязанностей было руководство жертвоприношениями. Существовало два вида жертвоприношений. Одно совершалось для гадания по внутренностям жертвенного животного, и о нем уже упоминалось. В другом жертвоприношении «жизнь и душа» животного целиком предназначалась богам и оно сжигалось на алтаре. Такая жертва в значительной мере рассматривалась как замещение человеческого жертвоприношения. В первое время человеческие жертвы, видимо, были широко распространены. И еще много позже, в 358 г. до н.э., в Тарквиниях было принесено в жертву богам 307 пленных римлян. Но все же по мере развития цивилизации человеческие жертвы замещались жертвами животных. Другим видом замещения жертв самих свободных этрусков стали гладиаторские игры, на которых специально обученные рабы сражались друг с другом до смерти противника. Иногда гладиаторы сражались не друг с другом, а с различными животными, например с собаками.

зо

Гладиаторские игры были одним из видов почитания богов, по- видимому, связанных с миром смерти, но не единственным видом церемоний в честь различных божеств. Борьба и кулачный бой, состязания колесниц и конников, сидевших на спинах лошадей без седел, и другие состязания были довольно опасны. Так, возничие завязывали вожжи себе за спиной, что давало им возможность более маневренно управлять лошадьми, но при этом ни в каком случае возничий не мог соскочить с колесницы, и малейшее происшествие обрекало его на увечье или даже гибель. Еще одним видом церемоний были сценические игры, представлявшие собой нечто вроде балета и пантомимы, разыгрываемые под музыку, чаще всего исполняемую на флейте. Хотя во всех этих церемониях существовали свои награды (чаще всего почетный треножник), это была форма служения богам, и это прекрасно понимали и зрители, и исполнители. Исполнители принадлежали к низшему сословию, «рабам», но сами церемонии устраивались от имени «господ». Если судить по изображениям таких церемоний, их зрителями тоже были «господа», и, возможно, само присутствие на них являлось признаком высокого социального престижа. Присутствовали на церемониях не только мужчины, но и женщины, которые в Этрурии, по крайней мере в ее высшем сословии, пользовались гораздо большей свободой, чем в Греции или Риме, что давало повод греческим и римским писателям обвинять этрусков в разврате, а пышность и религиозных церемоний, и светских пиров свидетельствовала, по их мнению, об особой изнеженности этрусков. Как полагали этруски, некоторыми церемониями незримо руководит «демон» Ферсу, лицо которого закрыто специальной маской. От его имени римляне произвели слово persona, сначала и означающее просто «маска». Да и слово caeremonia, как и «персона», тоже впоследствии вошедшее во многие языки, произошло от названия этрусского г. Цере.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>