Полная версия

Главная arrow Психология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

БИОЛОГИЧЕСКИЕ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ БПМ-I

Основные характеристики этой матрицы, а также вытекающие из нее образы отражают естественный симбиоз между матерью и ребенком, имеющий место в период его внутриутробного развития. Важно помнить, что в это время мы настолько связаны с матерью, что почти являемся ее органом. При этом условия для ребенка близки к идеальным. Плацента постоянно снабжает его кислородом и питательными веществами, необходимыми для роста, а также уничтожает все ненужные продукты. Околоплодными водами эмбрион защищен от громкого шума и толчков, а в материнском теле и матке поддерживается относительно постоянная температура. Там присутствует атмосфера безопасности, защищенности и мгновенного удовлетворения всех нужд и без всяких усилий.

Картина жизни в утробе матери может показаться весьма безоблачной, но это не всегда так. В наиболее благоприятных случаях оптимальные условия нарушаются лишь изредка и на короткое время, например мать может съесть какую-то некачественную пищу или выкурить сигарету. Она может провести некоторое время в очень шумном окружении или создать дискомфорт для эмбриона и для себя, проехав в машине по неровной дороге. Как и любой человек, она может простудиться или заболеть. Вдобавок ко всему половая активность, особенно в последние месяцы беременности, может в некоторой степени ощущаться эмбрионом.

В худших случаях жизнь в материнском чреве может вызывать чрезвычайные неудобства. На существование эмбриона могут воздействовать перенесенные матерью тяжелые инфекционные заболевания, заболевания эндокринной системы и обмена веществ, а также сильный токсикоз. Здесь также можно упомянуть о токсичных эмоциях, таких как сильное беспокойство, напряжение или вспышки гнева. На качество беременности могут повлиять связанные с работой стрессы, хронические интоксикации, пагубные привычки или жестокое обращение с будущей матерью.

Во время необычных состояний сознания многие люди чрезвычайно ярко описывают свои переживания того времени, когда они находились в матке. Они воспринимают себя маленькими, с характерной для эмбриона непропорционально большой головой по сравнению с телом. Они чувствуют окружение околоплодной жидкости, а также присутствие пуповины. Если человек воссоединяется с теми периодами эмбриональной жизни, где не было беспокойств, то такое переживание ассоциируется с блаженным состоянием сознания, где между субъектом и объектом не возникает ощущения двойственности. Это то океаническое состояние, в котором нет границ и в котором мы не проводим различий между нами самими и материнским организмом или между нами самими и внешним миром.

Это переживание себя в качестве эмбриона может развиваться в нескольких направлениях. Океанический аспект эмбриональной жизни может способствовать возникновению отождествлений с различными водными жизнеформами, такими как киты, дельфины, рыбы, медузы или даже водоросли. Ощущение нахождения вне границ, переживаемое нами в материнской утробе, может способствовать также появлению чувства единства с космосом. Можно отождествиться с межзвездным пространством, различными космическими телами, целой Галактикой или же со Вселенной во всей ее полноте. Некоторые отождествляются с астронавтами, находящимися в невесомости и прикрепленными к «материнскому кораблю», обеспечивающему жизнь «шлангом-пуповиной».

Тот факт, что «хорошая» матка безоговорочно удовлетворяет нужды эмбриона, является основой символизма, такого как нескончаемые дары «матери-природы», выражающиеся в красивой, безопасной и сытой жизни. Когда мы в необычных состояниях переживаем себя эмбрионом, то эти переживания могут внезапно смениться великолепными видами тропических островов с пышной растительностью, фруктовых садов, полей со зреющей кукурузой или ухоженных огородов, расположенных на террасах Анд. Эмбриональное переживание раскрывается также в архетипических образах коллективного бессознательного, и вместо неба астрономов и природы биологов мы сталкиваемся с небесными сферами и райскими садами из мифологий различных культур мира. Таким образом, символизм БПМ-1, как в сокровенном смысле, так и логически, сплетает воедино различные эмбриональные, океанические, космические, природные, райские и божественные элементы.

Переживания БПМ-I обладают сильными мистическими обертонами: они ощущаются как священные или святые. Здесь, возможно, наиболее точно подошел бы используемый К.Г. Юнгом термин «ну- минозный». Когда у нас бывают такого рода переживания, кажется, что мы встретились с измерениями реальности, которые относятся к высшему порядку. Это важный духовный аспект БМП-I, часто описываемый как глубокое чувство космического единства и блаженства, тесно связан с переживаниями, которые могут возникать в нас во время пребывания в «хорошей» матке: покой, умиротворение, безмятежность, радость или блаженство. Наше обыденное восприятие пространства и времени, как нам кажется, угасает, и мы становимся «чистым бытием». Передать это состояние словами невозможно, можно лишь сказать, что оно неописуемо или невыразимо.

Описание космического единства часто изобилует парадоксами, нарушающими аристотелевскую логику. Например, в повседневной жизни мы принимаем тот факт, что вещи, с которыми мы сталкиваемся, не могут одновременно быть ими самими и не быть ими самими, или же то, что они не могут быть чем-либо еще, кроме того, чем они являются. «А» не может быть «не А» или «Б». Однако переживание космического единства может «ничего в себе не содержать, хотя и охватывать все существующее». Или в то же самое время, когда наше сознание расширилось настолько, что могло бы охватить всю Вселенную, мы можем ощущать себя «не имеющими Эго». Мы можем испытывать застенчивость и ущемленность из-за своей незначительности, однако чувствовать при этом свою значимость и важность, доходящие иногда до отождествления себя с Богом. Мы можем воспринимать себя как существующих и в то же время несуществующих и видеть все материальные объекты пустыни и саму пустоту наполненной формой.

В этом состоянии космического единства мы ощущаем обладание прямым, непосредственным и немедленным доступом к знанию и мудрости вселенской значимости. Это обычно не означает конкретной информации с техническими деталями, которую можно применить на практике, а скорее, включает в себя сложные прозрения в природу существования. Они, как правило, сопровождаются чувством убежденности в том, что знание в конечном счете более уместно и реально, чем способность восприятия и убеждения, присущая нам в повседневной жизни. В древних Упанишадах говорится об этих глубоких проникновениях в основные тайны бытия как о «знании Того, что дает знание всего».

Экстаз, связанный с БПМ-1, можно назвать океаническим блаженством. Далее, говоря о БПМ-Ш, мы встретимся с совершенно новой формой экстаза, связанной с процессом смерти—возрождения. С. Гроф называет его «вулканическим экстазом», он дикий, «дионисийский», ему присущи всепоглощающие волны взрывной энергии и сильные импульсы к лихорадочной деятельности. Напротив, океаническую энергию БПМ-1 можно назвать «аполлоновской»: наряду с безмятежностью и умиротворенностью она включает в себя спокойное растворение всех границ. Когда мы закрываем глаза и отгораживаемся от всего остального мира, она проявляется как независимое внутреннее переживание, имеющее названные характеристики. Когда же мы открываем глаза, она превращается в ощущение слияния или «становления единым» со всем, что мы воспринимаем вокруг себя.

В океаническом состоянии мир предстает во всей красоте и неописуемом сиянии. Утрачивается потребность в интеллектуальном осмыслении Вселенной, она оказывается не загадкой, которую надо разгадать, а переживаемой мистерией. При этом трудно найти повод для выражения отрицательных чувств. Абсолютно все кажется совершенным, но в этом чувстве идеальности, совершенства есть и противоречие. Его выразил однажды Рам Дасс словами, которые он услышал от своего гуру: «Мир абсолютно совершенен, включая твое собственное недовольство им, а также все то, что ты пытаешься сделать, чтобы изменить его». В переживании океанического блаженства весь мир представляется дружественным, а зло кажется преходящим, неуместным и даже несуществующим.

Эти ощущения океанического блаженства можно сравнить также с «пиковыми переживаниями» А. Маслоу. Они переданы следующим образом: ощущение целостности, единения и слияния; отсутствие усилий и легкость; полное использование своих возможностей; свобода от блоков, заторможенности и страхов; спонтанность и выразительность; бытие здесь и теперь; бытие с чистой душой и духом; отсутствие желаний и нужд; одновременное проявление инфантильности и зрелости, а также неописуемая красота. В то время как наблюдения океанического блаженства основаны преимущественно на переживаниях, связанных с регрессией, описания Маслоу отражают его экспертизу спонтанных пиковых переживаний, происходящих в жизни взрослых.

Пренатальные беспокойства имеют свои отличительные эмпирические характеристики, и если они не являются экстремальными, такими как внезапный выкидыш, попытка аборта или серьезные токсические состояния, то их симптомы относительно незаметны. Обычно их легко можно отличить от более драматических и неприятных, связанных с процессом рождения, например: образы войны, садомазохистские сцены, ощущение удушья, агонизирующая боль, давление, сильная тряска и спастические сокращения больших мышц. Поскольку большинство внутриутробных беспокойств связано с химическими изменениями, то преобладающие темы здесь — загрязненная или опасная окружающая среда, отравление, а также различные негативные влияния.

Чистая океаническая атмосфера может стать темной, мрачной и зловещей, как будто в ней скрывается множество подводных опасностей. Некоторые из них предстают в виде гротескных творений природы, другие — в виде омерзительных, агрессивных и недоброжелательных демонических призраков.

Аналогичным образом видение звездного неба, характерное для переживания «хорошей» матки, может затянуться уродливой пленкой или туманом. Видимые беспокойства имеют сходство с искажением изображения при неисправности телевизора.

Сцены загрязнения воздуха промышленными выбросами, химическая война, токсичные отходы, а также отождествление с заключенными, умирающими в газовых камерах концлагерей, принадлежат к характерным переживаниям «плохой» матки. Можно также почувствовать осязаемое присутствие злых сущностей, влияние внеземных цивилизаций и астрологические поля. Растворение границ, создающее чувство мистического единства с миром во время безмятежных эпизодов внутриутробной жизни, сменяется теперь ощущением замешательства и угрозы. Мы можем почувствовать себя открытыми и уязвимыми перед грозными атаками, а в своей крайней степени это переживание вызывает параноидальные искажения, связанные с восприятием мира.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>