ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

ФЕНОМЕН ВЛАСТИ

Политическая психология — это сфера психологического исследования власти, политики, раскрытие механизмов власти, опыт психологической рефлексии по поводу исторической практики через призму конкретной политической деятельности, рассмотрение психопатологии власти.

Всем хорошо известна история, которую связывают с римским императором Калигулой (взошел на престол в 37 г. н.э.). Всего за три года своего правления Калигула стяжал себе славу тирана. Таким он и остался в мировой истории, назвавшей его самым жестоким из правителей. История, может быть, и выглядела бы как анекдот, но в ней отразилась своеобразная феноменология власти. Калигула не был сумасшедшим, ненормальным его сделала власть. Она его растлила, раскрыв неизбежность вседозволенности, которой чревата всякая власть. Сначала он объявил себя богом, и ему потребовались жрецы. Светоний в «Жизни двенадцати цезарей» пишет о том, что Калигула так любил своего жеребца, которого ввел в сенат, что построил ему конюшню из мрамора с яслями из слоновой кости, золотой поилкой, и дал пурпурные покрывала и жемчужные украшения. Затем он отвел ему дворец с прислугой и утварью, куда от имени «сенатора» приглашал и охотно принимал гостей. Но в списке безумных деяний Калигулы лошадь оказалась не на последнем месте. Калигула с жадным любопытством присутствовал при пытках и казнях осужденных. В качестве простого гладиатора он принимал участие в гладиаторских боях и цирковых играх с животными. По римским понятиям такое поведение мог себе позволить только раб, преступник или вольноотпущенник. Но свободный человек, и тем более император, этого допустить не мог. Конечно, среди римлян находились люди, которые пытались выступить против тиранического произвола, но это всегда вызывало у Калигулы приступы неслыханной ярости и гнева. Он не останавливался ни перед чем.

Калигула хотел показать, что власть тирана может быть безграничной, но он же при этом продемонстрировал и пародию на власть. Он решил разозлить и высмеять сенат. Сначала Калигула сделал коня гражданином Рима, а затем сенатором. Наконец, он занес лошадь в список кандидатов на пост консула. Это могло бы случиться, но Калигула был убит. Итак, апофеоз власти, мания власти. Но одновременно и развенчание ее, обнажение ее бессмысленности, если она оказывается беспредельной.

О власти написано немало. Но ее тайна продолжает волновать воображение. Что-то, видимо, ускользает от уже реализованной феноменологии этой магии. Обнаружения власти, проходящие сквозь века, озадачивают, провоцируют размышления о человеческой природе, социальности, преображении власти в конкретную эпоху и о ее неодолимом диктате. Власть воспевают и проклинают.

Тема власти давно занимала умы философов и психологов. Давнюю историю имеет общефилософское рассмотрение феномена власти (конфуцианство, Аристотель, Эпикур, Полибий, Платон). Античные мыслители прежде всего рассуждали о моральных и нормативных аспектах в исполнении политических ролей. Для них участие в политике было высшей формой проявления человеческого достоинства. Геродот и Плутарх уделили лидерам в области политики много внимания, превознося героев, монархов и полководцев как творцов истории.

Средневековый мыслитель Никколо Макиавелли (1469—1527) акцентировал внимание на технологии удержания власти. Он характеризовал величие государства как идеал, ради которого политики должны использовать любые средства, не думая о моральной стороне своих поступков. Власть как природное могущество и гарант мира и процветания членов общества анализируется в работах Т. Гоббса и Дж. Локка.

Власть — необоримая, захватывающая страсть человека. Недаром Ф. Ницше выделил ее как основной инстинкт, превращающий каждого человека во властолюбца. Наследовал эту мысль и А. Адлер. М. Хайдеггер отмечал, что всякая власть есть власть постольку и до тех пор, пока она больше, чем власть. Имеется в виду возрастание власти. Власть способна держаться в самой себе, иначе говоря, в своем существе, только превосходя и превышая себя. Она постоянно овладевает всякой достигнутой ступенью власти. Стоит ей только остановиться, и она становится уже «немощью власти»1.

Борьба за власть — тайная или явная — действительно пронизывает политическую жизнь любого общества. Каким образом возникает сильный мотив власти? Судя по всему, он в первую очередь свойственен сильным лидерам или тем, кто обладает потенциально лидерскими качествами. Можно, разумеется, назвать эти врожденные индивидуальные качества. Например, человек, стремящийся к власти, несомненно, имеет организационные способности, ему присуща явно выраженная воля, сила убеждения, быстрота реакции. Однако эти перечисления носят формальный характер. Запрос на лидера, на

Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993. С. 65.

вождя возникает в конкретных социально-исторических условиях. Естественно, лидерские качества того или иного человека могут быть не востребованы конкретной эпохой, и напротив, в силу сложившейся ситуации превратить обычного человека в крупную историческую фигуру.

Например, Мартин Лютер мог стать священником, юристом или профессором, как об этом мечтал его отец. Но социальные обстоятельства диктовали иную миссию для этого реформатора. Махатма Ганди вряд ли обрел бы мировую известность, если бы не мощный вызов времени, который превратил его в борца против английских колонизаторов. Человек, почувствовавший вкус к власти, редко утрачивает волю к власти, он испытывает постоянную потребность в ней.

Анализировать мотив к власти сложно, поскольку он порождается конкретным временем. Разные обстоятельства побуждают к борьбе за власть. Это может быть стремление доминировать над людьми, распоряжаться их судьбами. В других случаях потребность во власти диктуется тягой к свободе, желанием отвергнуть тирана или авторитарного лидера, не дать ему развернуться в полную силу. Нередко исторический вызов заставляет того или иного человека взять на себя ответственность за ход событий. Мотив власти может диктоваться потребностью в достижении, уважении, одобрении, безопасности. Разумеется, в реальной истории нет такой чистоты жанра, различные импульсы возникают одновременно и в прихотливых сочетаниях.

Политик заинтересован в достижении влияния, авторитете, гарантированности своего властного желания, получении прерогатив, возможности активно воздействовать на ход событий. Поскольку власть постоянно требует собственного наращивания, то политик нередко становится манипулятором, безответственным лидером. Ради достижения власти люди готовы на любые жертвы или обещания, главное — приобретение и сохранение власти.

Итак, власть — это способность и реальная возможность правителей или народа оказывать радикальное и всеобъемлющее влияние на деятельность, поведение, сознание и помыслы людей, распоряжаться их судьбами. Власть — это выражение общественных отношений, которые обнаруживаются в навязывании социальным субъектом собственной воли другим лицам или сообществам. Власть отличается от физического насилия тем, что оказывает воздействие на тело, душу, ум, подчиняет других закону своей воли. В политических науках власть рассматривается как центральное, организационное и регулятивно-контрольное начало политики.

Власть — это благо или зло? Вот что пишет, к примеру, отечественный исследовать Б. Диденко: «Власть... О ней написаны горы книг. Ее по праву можно считать одной из “вечных тем”, наряду с темами любви, смерти, смысла жизни... И то, что власть — зло, трудно оспаривать. Невозможно даже в общих чертах описать весь тот водопад несчастий и горя, который власть обрушивает на людей. Преступления и несправедливости, совершенные власть имущими и равно борющимся за власть, — неисчислимы»[1]. Диденко ставит вопрос о том, какова внутренняя (интроспективная) «психологическая картина», мотивационная основа бесчеловечного поведения самих властителей (правителей, иерархов, авторитетов), которые не теряя душевного комфорта, обрекают людей на невзгоды и страдания? «Власть развращает человека, абсолютная власть развращает абсолютно». Неужели любой человек, обретший власть, способен на подобное развращение? Или только некие избранные?[2]

Античные мыслители видели в устремлении к власти некую человеческую способность, глубинное качество. «Человека выказывает власть», — писал Питтак из Митилены. Древнекитайские философы связывали власть с политическими процессами. Они подчеркивали, что власть должна быть нравственной, ибо нравственная власть стабильна. Но одновременно они показывали манипулятивный характер власти, приходя к убеждению, что глупым народом управлять легче.

«Только нравственная власть пользуется уважением», — говорил древнекитайский философ Мо-цзы. Однако в истории человечества слишком много примеров, которые свидетельствуют о том, что политика плохо согласуется с моралью. Царя Израильско-Иудейского государства (конец I в. — ок. 950 до н.э.) называли кротким. Однако он беспощадно расправлялся с населением завоеванных им городов, приказывая стариков, женщин и детей, «подкладывать под молотилки, железные пилы и бросать их в обжигательные печи». Римский диктатор Сулла (138—78 до н.э.) после захвата власти устроил резню шести тысяч своих противников. Когда его спросили, что за страшные крики слышны за окном, он ответил: «Там по моему приказу наказывают нескольких негодяев».

И. Кант считал, что власть — это человеческая страсть. «В самом деле, приобрести власть над склонностями других людей, с тем, чтобы управлять и распоряжаться ими в соответствии со своими целями, — это почти то же, что овладеть ими как простыми орудиями своей воли. Неудивительно, что стремление иметь влияние на других становится страстью»[3]. Эта способность, по мнению Канта, заключает в себе как бы троякую силу: почет, власть и деньги.

Своеобразную концепцию власти развивал Ф. Ницше. Он отмечал, что люди привыкли считать существование огромной массы форм, совместимой с происхождением их из некоторого единства. «Моя теория гласила бы, что воля к власти есть примитивная форма аффекта, что все иные аффекты — только ее видоизменения»[4]. (По мнению Ницше, все есть воля к власти, что кроме нее нет никакой физической, динамической или психической силы.)

Ницшеанская «воля к власти», следовательно, никоим образом не означает лишь «романтическое» желание и стремление чего-то еще безвластного к захвату власти. Таким образом, «воля к власти» — это самоуполномочение власти на превосхождение самой себя. Она есть обозначение основной черты сущего и существа власти. Правда, Ф. Ницше часто говорит, давая повод для недоразумений, о «силе», отмечая основную черту сущего как волю к власти. Все сущее, на- колько оно есть и есть так, как оно есть, есть «воля к власти». Если все сущее есть воля к власти, то «имеет» ценность и «есть» как «ценность» только то, что исполняется властью в ее существе[5].

Новые аспекты в рассмотрение власти внес психоанализ. Особое внимание психоаналитики уделили антропологическому срезу, иначе говоря, они проследили предпосылки власти как следствия особых механизмов человеческой психики. Генезис отношений господства и подчинения исследователи этой ориентации усматривали в бессознательных пластах психики. Так, К.Г. Юнг выделил комплекс власти как сумму всех тех энергий, усилий и идей, которые направлены на приобретение личной власти. Когда этот комплекс преобладает над личностью, все другие влияния подчиняются Эго, независимо от того, являются ли они влияниями, исходящими от других людей и внешних условий, или возникают из собственных импульсов человека, его мыслей и чувств.

Однако, по мнению К.Г. Юнга, можно обладать властью и не будучи жертвой комплекса или одержимым жаждой власти. Э. Фромм, осмысливая опыт тоталитарных режимов, отмечал, что исследователи были не в состоянии поверить, что человек может проявлять такую предрасположенность ко злу, такую жажду власти, пренебрежение к правам слабых и такое стремление к подчинению. Психоаналитическая школа Лакана целиком ориентирована на изучение языка власти, как он рождается в бессознательном.

Французский философ М. Фуко рассматривал генеалогию власти. Он проанализировал специфические комплексы «власти—знания», стратегии власти и дискурсивные практики, которые в ходе взаимодействия обусловливают те или иные познавательные подходы к человеку. Власть, по мнению М. Фуко, невозможно определить через отрицательные характеристики (подавление, принуждение, нажим). Как раз именно различные типы власти порождают и саму реальность, и объекты познания, и ритуалы их постижения. Фуко показывает, что отношения власти пропитывают все общество. Их можно обнаружить в школе и казарме, в кабинете врача и семье.

Современная структура власти, по словам М. Фуко, оформилась на рубеже XVII—XIX вв. С той поры власть не является привилегией одного лица, как это было в монархиях, не имеет центра, не является привилегией общества. Современная власть обеспечивает все- надзорность, дисциплину и нормирование. Так возникают определенные стратегии управления людьми. Красноречивой иллюстрацией нынешней власти является тюрьма как социальный институт[6].

  • [1] Диденко Б. Хищная власть. Зоопсихология сильных мира сего. М., 1997.С. 3.
  • [2] Там же.
  • [3] Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Собр. соч.: В 8 т.М., 1994. С. 307.
  • [4] Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Собр. соч.: В 8 т.М„ 1994. С. 307.
  • [5] См.: Там же. С. 282.
  • [6] См., например: Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., 1999; Фуко М. Воля кистине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >