Полная версия

Главная arrow Психология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

САМОАНАЛИЗ

Миллионы людей в наши дни читают психологическую литературу, копаются в своем внутреннем мире, дегустируют собственные невротические реакции. У некоторых закрепляется твердое убеждение, что они встали на путь самолечения. Но так ли это?

В начале прошлого столетия эту тревожную тенденцию отметил еще Ф. Пёрлз — один из создателей гештальтпсихологии. Он подчеркнул, что психологическая литература стала теперь доступной. Люди читают книги и полагают, что могут сами ставить диагнозы и даже излечивать себя, — это, разумеется, заблуждение. Ведь никто не приходит к хирургу и не говорит: «Мне нужна операция». Нужна или нет, решает сам хирург.

Американская исследовательница К. Хорни написала работу «Самоанализ» (1942), которая стала первым руководством по самоанализу, предназначенным помочь людям самостоятельно преодолевать собственные проблемы. «Попытки конструктивного самоанализа могут иметь важное значение для самого человека. Они дают ему возможность более полной самореализации, под которой я понимаю не только развитие каких-либо специальных способностей или талантов, которые у него, возможно, подавлены и никак не используются, но также и, что еще важнее, развитие его потенциальных возможностей как сильного и целостного человеческого существа, свободного от калечащих его внутренних принуждений». К. Хорни ставит ряд теоретических вопросов. Если аналитик полагается на бессознательную психическую деятельность пациента, а пациент способен в одиночку продвигаться по направлению к решению некоторой проблемы, может ли эта способность использоваться более целенаправленным образом? Может ли пациент тщательно исследовать данные своего самонаблюдения или ассоциации с помощью собственного критического ума? Может ли человек познать себя?

К. Хорни признает, что многие люди слишком глубоко запутаны в своих собственных проблемах, для того чтобы быть способными анализировать себя. Она также признает, что существуют механизмы сопротивления, которые трудно преодолеть без посторонней помощи. Однако американская исследовательница все равно убеждена в законности и полезности самоанализа. Размышляя о том, не является ли психоанализ слишком опасным инструментом, чтобы пользовать-

1

ся им без руководства компетентного лица, она все равно убеждена в полезности саморефлексии и самопознания.

В доступной форме К. Хорни описала типичные и наиболее частные внутренние конфликты человека. Вместе с тем она показала отличие самоанализа от самокопания, раскрыла сопротивление некоторых людей психологическому анализу. Многие авторы в то время считали, что психоанализ может сделать человека «обращенным вовнутрь», т.е. отвлечь его от общества, социальной среды. Однако эти опасения оказывались напрасными. Осваивая собственные переживания, человек вовсе не отчуждается от общества, а напротив, достигает очевидных успехов в более успешной социализации. Если человек сталкивается с огорчающим его осознанием каких-либо моментов в одиночку, ему ничего не остается, как до конца биться над разрешением своих проблем. Можно сказать, что искушение отбросить это осознание, перекладывая ответственность на других, уменьшается. «Самоанализ желателен для тех, кто из-за денег, времени или места жительства, не может проводить постоянного лечения. И даже для тех, кто получает постоянную помощь, психоанализ может значительно сократить период лечения, если в интервалах между психоаналитическими сеансами и даже во время сеансов пациенты имели бы достаточно душевных сил вести активную самостоятельную работу над собой»1.

Что же такое невротические наклонности? Каковы их признаки, функции, генезис, влияние на жизнь человека? Станет ли ребенок покорным или послушным под гнетом родительского принуждения — зависит не только от характера принуждения, но и от таких присущих ему качеств, как степень его жизненной силы, относительная мягкость или твердость его натуры. Но неизбежно ли продолжение развития в таком направлении, если начало ему было однажды положено? Обязательно ли ребенок должен остаться неуступчивым, или непокорным, или робким, неуверенным в себе, если он необязательно сохранит свои методы защиты. «Но все же такая опасность существует. Методы защиты могут быть устранены с помощью раннего и радикального изменения окружающей среды или же видоизменены вследствие некоторых благоприятных обстоятельств спустя какое-то время. К таким благоприятным обстоятельства можно отнести: встречу с понимающим учителем, другом, любимым человеком, товарищем, погружение в интересную работу. Но при отсутствии сильных противодействующих факторов существует значительная опасность того, что приобретенные наклонности окажутся не только устойчивыми, но с течением времени будут все сильнее подчинять себе его личность»[1].

В истории мировой культуры немало материалов, которые можно считать близкими к самоанализу. Это исповеди Пьера Абеляра, Августина Блаженного, Ж.-Ж. Руссо, которые с большим энтузиазмом занимались изучением собственной души.

Но что такое самокопание? Вот А.С. Пушкин пишет:

В то время для меня влачатся в тишине Часы томительного бденья:

В бездействии пустом живей горят во мне Змеи сердечной угрызенья;

Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,

Теснится тяжких дум избыток;

Воспоминание безмолвно предо мной Свой длинный развивает свиток;

И с отвращением читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь, и горько слезы лью,

Но строк печальных не смываю.

Разве это не образец поразительной глубины самоанализа? И притом без снисхождения и самооправдания. А вот образец потрясающей исповедальности. Обращение к Богу. О своих прегрешениях пишет Августин Блаженный: «Услыши, Господи! Горе грехам людским. И человек говорит это, и Ты жалеешь его, но греха в нем не создал. Кто напомнит мне о грехе младенчества моего? Никто ведь не чист от греха перед Тобой, даже младенец, жизни которого на земле один день. Кто мне напомнит? Какой-нибудь малютка, в котором я увижу то, чего не помню в себе?»[2]

Вот как передает немецкий писатель Лион Фейхтвангер переживания героя своего романа, захваченного «Исповедью» Руссо. «Ведь если бы он, Фернан, с той же правдивостью, что и учитель, описал свою юную жизнь, разве не оказались бы и в ней такие же страшные пропасти, как те, в которые падал Жан-Жак? И он, Фернан, не любит Терезу, у него нет с ней ничего общего, никакой большой, безумной страсти он к ней не питает, а если он близок с ней, если обманывает учителя и погряз в болоте, то потому лишь, что низменное, грязное влечет его к себе, потому что он насквозь испорчен. А что он еще вдобавок ко всему ходит в Летний дом и копается в тайнах учителя, что это, как не безмерная подлость? Но запретность, бессовестность этого чтения делали его только более захватывающим. И пусть бы пришлось расплатиться за него еще более жгучими муками, он все равно с жадностью продолжал бы вкушать от древа познания. Что по сравнению с глубокой двуликой мудростью этой книги все истины, провозглашенные великими мыслителями древности, или откровения Библии, или учения классиков его родной Франции? Каким страшным испепеляющим правдолюбием обжигают страницы “Исповеди”, какой сокрушающей, благодатной страстью к двуликому Янусу познания!»[3]

Об «Исповеди»[4] Руссо К. Хорни замечает, что она имеет сходство с психоанализом и даже может служить примером такой возможности. Здесь перед нами человек, который явно хочет представить правдивую картину о себе и достигает этого в какой-то степени. «Но на протяжении всей книги он сохраняет “зоны слепоты” относительно своего тщеславия и своей неспособности любить (упомянем лишь два явно бросающихся в глаза фактора), которые являются настолько чрезмерно выраженными, что кажутся нам сегодня гротескными. Руссо вполне откровенен в том, чего ждет и что получает от других, но интерпретирует возникающую в результате этого зависимость как “любовь”. Он осознает свою уязвимость, но относит ее на счет своего “чувствительного сердца”. Он осознает свои чувства враждебности, но они всегда оказываются у него оправданными. Он видит собственные неудачи, но ответственность за них всегда ложится на других»[5].

К. Хорни полагала, что каждый человек может помочь себе в преодолении неврозов, если займется самопознанием. Однако это далеко не так. Способность погружаться в роптания собственной души дана не каждому. Изучать себя по книжкам и назначать себе терапию нелепо. Отношение к сочинениям Руссо, которые она интерпретирует, ясно показывают, что даже самому отчаянному «исповеднику» не удается раскрыть смысл его душевных терзаний. Однако глубокая и взыскательная исповедь — благое и святое дело.

Античный мыслитель Сократ (469—399 до н.э.) увидел на фронтоне храма Аполлона слова «Познай себя» и сделал этот призыв основой своей философии. Но как человек может познать самого себя? Допустим, некто полагает, что он умный и красивый. Но доподлинно ли это? Откуда черпать критерии для проверки собственных заключений. В себе самом? Но это чревато ошибками. Сократ полагал, что ориентироваться нужно надуши других людей, сопоставлять себя с другими. Иначе говоря, прежде всего понять особенность человека как такового, выявить его черты, а потом приложить их к себе, единственному.

Но все-таки в этом призыве много сложностей. На них указывает отечественный философ Владимир Вениаминович Бибихин (1938— 2004). Он обнаружил в этом слогане два смысла. «Первый призывает взять этого “себя”, т.е. человека, какой я есть, и изучать его; потому что можно ведь сделать предметом исследования что угодно, почему бы и не “себя”. Второй смысл с хитростью, заставляет угадывать какой-то подвох, насторожиться. “Познавший себя — собственный палач” (Ницше). Что-то не так с этим правилом, познай себя, в нем заложена какая-то не видимая с первого взгляда неожиданность, ловушка, причем такого рода, что она грозит еще неизвестным нам образом поставить нас в тупик, расстроить наши планы, нарушить наше гладкое или, наоборот, несчастное человеческое существование, и так, что нам после этого будет нечем крыть: дескать, узнай себя: вот и заблуждался, теперь же расхлебывай. Догадываясь об этом подвохе, люди молятся о том, чтобы не познать себя»[6].

Известно, что древние мистики полагали, что опыт самопознания не предполагает широкого участия всех людей. Эзотерики, т.е. обладатели тайного знания, считали, что добытые ими истины нельзя распространять среди других, непосвященных. Если кто-нибудь нарушал это правило, то он заслуживал смертной казни. Так, античный трагик Эсхил был обвинен в том, что он открыл для простых людей тайное знание. Драматург укрылся за воротами храма и оттуда посылал вести о том, что он никогда не был участником эзотерических обществ. Судя по всему, его подвела художническая интуиция. Кое- что из его произведений создавало впечатление, будто он выболтал сокровенные секреты.

Однако почему нельзя открывать заветные истины всем, кто к этому стремится? Мистики объясняют: большей части людей это не нужно. Они не готовы к тому, чтобы отдаться опыту самопознания. Ведь продвигаясь в глубины собственной психики, можно натолкнуться на такие откровения, что мало не покажется. Миллионы людей на Земле живут, даже не пытаясь обрести подлинное знание о себе. Ведь практика самопознания трагична. Лучше жить по инерции, без мучительного анализа внутренних состояний. Психологический мир таких людей скорее обращен к иллюзии, чем к истине.

Но есть еще и другой аргумент. Если сокровенные тайны адресовать всем, то само тайное знание окажется обесцененным, обедненным. Ведь многие люди не обладают ментальными, т.е. умственными навыками, они не способны понять глубину знания, довольствуясь простыми житейскими представлениями. Поэтому тайное знание, становясь массовым, явным, станет упрощенным, утратит присущий ему бесконечный смысл и предстанет в виде доступных и простых житейских очевидностей.

  • [1] Хорни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М., 2004.С. 258.
  • [2] Августин Блаженный. Исповедь. СПб.: Наука, 2013. С. 10.
  • [3] Фейхтвангер Л. Мудрость чудака, или Смерть и преображение Жан-Жака Руссо: Роман. М.: Изд-во иностр. лит., 1956.
  • [4] Руссо Ж.-Ж. Исповедь / Пер. с фр.; Под ред. Н. Бердяева, О. Вайнер. СПб., 2012.
  • [5] Корни К. Невротическая личность нашего времени. Самоанализ. М., 2004. С. 446.
  • [6] Бибихин В.В. Узнай себя. СПб., 1998. С. 5—6.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>