Полная версия

Главная arrow Психология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

СУБЪЕКТИВНОСТЬ

Человеческая субъективность — это психологическое понятие, выражающее внутренний мир человека, его духовность, а также мотивы и смысл поведения личности. Под человеческой субъективностью понимаются богатство внутреннего мира человека, разнообразие и глубина его интеллекта, воли и чувств. Это понятие выражает неповторимость человеческой индивидуальности, выступающей в качестве носителя уникальных воззрений, переживаний и побуждений. В современной литературе содержание индивидуальности, уникальность личности нередко обозначают другими понятиями, например духовность, личностный мир, ментальность.

Субъективность — атрибутивное качество субъекта. Соответственно, многое в понимании проблемы зависит от трактовки слова «субъект». Субъект (от лат. subjectus — лежащий в основе, от sub — под и jascio — бросаю, кладу в основание) — активное начало, носитель предметно-практической деятельности и познания, источник и творец активности, направленной на объект. В истории психологии и философии данное понятие употреблялось в различных смыслах и обозначало в известной мере различные контексты исследования.

Выявление смысла понятия «субъект» важно для того, чтобы отграничить его от других понятий, бытующих в психологии и философии: «индивид», «личность», «человек». Заметим, что данное понятие вошло в психологию в то время, когда она развивалась в лоне философии. Разумеется, в новой дисциплине оно подверглось определенным модификациям, однако, как нам кажется, сохранило свой основной смысл. Например, Аристотель выражал через это понятие и индивидуальное бытие, и материю — неоформленную субстанцию. Средневековая схоластика использует это понятие для обозначения того реального, что существует в самих вещах. Противоположный смысл имело понятие объекта, которым выражалось то, что существует лишь в интеллекте.

В античном сознании человеческая субъективность отождествляется с единством разума, воли и чувства. Отличие одного человека от другого обозначалось как развитая или недостаточно развитая субъективность. При этом мыслители исходили того, что человека можно рассматривать как принципиально нецелостное создание. Человек выступает субъектом общественного деяния лишь в той мере, в какой он воспроизводит логику целостности. Человеку присущ разум, однако он наделен также волей и чувствами. Находятся ли эти компоненты души в состоянии некоей гармонии? Отнюдь нет. Напротив, доводы рассудка нередко опрокидываются аффективными порывами, волевые импульсы не имеют никаких интеллектуальных резонов, а чувства зачастую оказываются выражением безволия.

Примером таких глубочайших человеческих метаний служат различные коллизии, отраженные в древнегреческих трагедиях. Греческую трагедию называют «трагедия рока». Жизнь каждого предопределена судьбой. Убегая от нее, человек идет ей навстречу. Именно так случилось с Эдипом (Софокл «Царь Эдип»). Как отмечает В.С. Биб- лер, в трагедии полное приятие рока, своего места и роли в исполнении космически завязанной судьбы. Здесь же акме целостной индивидуальной ответственности за этот поступок, и тот и другой полюс не могут быть отторгнуты и вычеркнуты из (античной) нравственной архитектоники. «Я должен отвечать за — не мной начатый, не мной завязанный — рок; я должен отвечать за поступок, мной — в полной мере сознания совершенный; за поступок, в котором я (индивид) завязываю и — способен развязать, избыть роковые связки человеческих судеб. Но коль скоро это так, то мой поступок безысходно трагедиен, и — как бы ни поступил — нарушение второго полюса данной коллизии снова и снова делает меня виновным, вторгает меня в напряжение нравственных перипетий. Античный индивид нравственен только в такой трагедийной перипетийности своего поступка»1. Раскрывая смысл понятия «человеческая субъективность», В.С. Биб- лер отмечает, что в душе индивида всегда существует точечное и крайне неустойчивое (каждый миг нарушаемое и вновь восстанавливаемое) равновесие между мгновением земной жизни — краткой, суетной, смертной, временной — и неподвижными веками потустороннего бытия — вечностью небесного возмездия. Краткая земная жизнь, как бы преходяща и тленна она ни была, определяет все события (или отсутствие событий) жизни вечной. В этом смысле земное время равнозначно вечности. Даже, как исток и основание всех форм вечности, странно и трагично сверхзначимо.

Формами выражения человеческой субъективности в античной философии служили различные понятия. В философии Гераклита, например, она предстает в виде идеи Логоса, который пронизывает все сущее, у Анаксагора — это Нус, у Платона — мир идей и т.д. Нус, Логос выступали в качестве целевых действующих причин. В то же время они олицетворяли собой образы сил и возможностей как всего космоса, так и человека. В последнем случае они выражали человеческую субъективность, т.е. его потенциал, реализуемый в творчестве. Таким образом, понятие «субъективность» отражало способность человека быть субъектом, что отличало его, скажем, от раба, вещи, орудия.

Характеризуя взгляды Гераклита на человеческую субъективность, М. Гершензон пишет: «Нет противоположности между душой и телом, тело возникает из огня и непрерывно из него образуется, то есть сама душа в меру своего разгорания и остывания формирует тело. Отдельная человеческая душа, как и душа мира, — огонь, и она живет в непрерывных температурных измерениях, совершающихся не случай-

БиблерВ.С. Нравственность. Культура. Современность. Философское размышление о жизненных проблемах. М., 1988. С. 9.

но, а закономерно по неисповедимой воле Логоса»1. Иная трактовка субъективности и субъекта рождается в средневековом сознании. Она отождествляется с индивидуальной мерой сопричастности человека божественному началу. Человек обретает свою сущность в Боге. Чем дальше и глубже продвигается этот процесс, тем более развитой оказывается человеческая субъективность. Согласно Августину Блаженному, вся дохристианская философия была подвержена одной ошибке и заражена одной и той же ересью: она превозносила власть разума как высшую силу человека. Но то, что сам разум — одна из наиболее сомнительных и неопределенных вещей в мире, человеку не дано знать, покуда он просвещен особым божественным откровением.

«Разум не может указать нам путь к ясности, истине и мудрости, ибо значение его темно, а происхождение таинственно, и эта тайна постижима лишь христианским откровением. Разум, по Августину, имеет не простую и единую, а скорее двоякую и составную природу. Человек был создан по образу Божию. И в самом первоначальном состоянии — в том, в котором он вышел из Божественных рук, был равен своему прототипу. Но это было утрачено им после грехопадения Адама. С того момента вся первоначальная мощь разума померкла. А сам по себе, наедине с собой и своими собственными возможностями он не способен найти путь назад, перестроить себя своими силами и вернуться к своей изначально чистой сущности»2. В Новое время человеческая реальность распадается на множество вещных форм. Это приводит к крушению целостного мироощущения человека, который рассматривается отныне не во всем богатстве своего внутреннего мира, а как агент познания. Субъект-объектные отношения толкуются прежде всего в гносеологическом плане. Под субъектом отныне понимается активно действующий и познающий, обладающий сознанием и волей человек. Разум же воспринимается как стержень человеческой субъективности. Мышление — существенная характеристика индивида. Пользование им приравнивается к проявлению субъектной активности.

Только в XVII в. понятие приобретает современный смысл, как обозначение психолого-познавательного Я, которое противостоит другому понятию — не-Я, предмету, объекту. Субъект направляет на объект свое познание или действие. Он выступает как «субъект познания» или «субъект действия». Такое истолкование понятия мы находим у Р. Декарта, который использовал резкое противопоставление субъекта и объекта для анализа самого феномена знания и, в частности, для обоснования достоверности знания. Декарт утверж-

  • 1
  • 2

Гершензон М. Гольфстрем //Лики культуры. Альманах. Т. 1. М., 1995. С. 13. Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998. С. 453.

дал несомненность существования субъекта. Разностороннее исследование субъекта явилось толчком для развертывания интенсивного изучения условий и форм познавательного процесса. Субъект в этом историческом контексте — это человек, который вступает в контакт с миром, изменяя при этом предметную обстановку своего бытия и самого себя в процессе воплощения практических и духовно-теоретических целей. И до Декарта, и при нем, и после него можно было добросовестно и сознательно сомневаться в существовании духа, или мыслящей субстанции. Однако не было никакого колебания в том, что существует некая психическая наличность, испытываемые ощущения и чувствования, представления и понятия, усилия и хотения, которые проявляются как сознаваемые состояния, или как душевные процессы.

В просветительском сознании XVIII в. понятие субъективности значительно расширяется. Оно включает в себя все богатство чувств и волевых порывов. Вместе с тем показывается, что внутренние импульсы человека могут быть разрозненными и крайне противоречивыми. Есть, однако, некое всепроникающее средство, которое позволяет преодолеть эту разноголосицу, — разум. Он помогает смирять страсти, направлять в должную сторону волевые порывы. Так, человек, по сути дела, растворился в формах собственного функционирования как субстрата чувств, ощущений и опыта. Э. Сведенборг подчеркивал связь телесности и внутреннего мира человека. Он считал, что различные силы и свойства души находятся в связи с органами тела. Весь внешний облик человека соответствует, таким образом, его внутреннему миру. Душа при этом рассматривается как внутренний мир человека. Кант, критикуя Сведенборга, оценивал душу как некое постоянство, как способность восприятия и мышления, как внутреннее чувство.

И. Кант значительно расширил представление о человеческой субъективности. Во-первых, он детально рассмотрел различие разума и рассудка. Кроме того, Кант подчеркивал спонтанность внутреннего мира человека. В противопоставлении этих двух типов рассудка заключена постановка вопроса о диалектическом типе мышления, которая оказала влияние на Фихте, Шеллинга, Гегеля, Гёте. Таким образом, в классической немецкой философии субъективность отождествлялась со всем, что относится к субъекту, его мышлению и психологическому состоянию1. Человеческая субъективность формируется взглядами, интересами, вкусами. Важнейший компонент внутреннего мира человека — это его собственное представление о себе. По словам И. Канта, то, что человек может иметь представление о своем Я, бесконечно возвышает его над другими существами, жи-

См.: Коплстон Ф. От Фихте до Ницше. М., 2004.

вущими на Земле. В этом отношении у человека есть, по Канту, три рода притязаний: притязание рассудка, притязание вкуса и притязание практического интереса.

И. Кант раскрыл важнейшие законы внутри организации субъекта, чтобы обеспечить всеобщее и необходимое знание. Теперь предметом изучения стал субъект внутреннего мира. Возникло понимание субъекта как потенции психологического бытия. Понятие Я или субъекта имеет то свойство, что оно связывается со всеми прочими мысленными фактами (или данными состояниями) как привходящий, вторичный акт. Как функция неопределенного рода психических фактов, это Я, естественно, выделяется из совокупности фактов сознания и принимает вид чего-то самостоятельного. Возникает представление, что логический субъект сознаваемого ряда явлений есть выражение чего-то более реального, чем эти явления.

Представители просветительской и рационалистической философии считали, что моральные установки формируются на основе разумности. Человек, используя присущий ему дар мыслителя, отбирает для себя такие святыни, которые строятся на основе рациональности. Нравственное поведение, следовательно, непременно учитывает доводы рассудка, последний, в свою очередь, обращается к истинам науки.

Эти установки классической философской традиции А. Шопенгауэр отвергает. Разум и чувства мало заботят немецкого мыслителя: человеческая психика кажется ему гораздо более неисчерпаемой, поскольку включает в себя неосознаваемые побуждения и переживания. Кроме того, человеком, как всем сущим, руководит воля. Волевой компонент человеческой субъективности Шопенгауэр оценивает как всепроникающий, державный.

В.С. Соловьёв подчеркивал, что по первоначальному человеческому воззрению, реальный субъект психической жизни, настоящее наше Я, или мы сами, это телесный организм. Однако это не так. Декартовского субъекта мышления русский философ называет самозванцем без философского паспорта. На почве наличной действительности нет повода приписывать субъекту сознания, как таковому, другой реальности, кроме феноменологической. Субъект—это канал, через который проходит поток психического бытия. Подлинный субъект внутреннего мира, по словам В.С. Соловьёва, «нам еще не дается».

В новейшее время, начиная с А. Шопенгауэра, понятие субъекта перестает играть главенствующую роль в философии. Человек рассматривается не только как познающее существо, но и как существо волящее, вовлеченное в поток жизни, в котором познание оказывается не столь уж значимым. В этот период понятие субъекта постепенно вытесняется другими категориями: личность, человек, индивид. Однако после возникновения психологии как самостоятельной дисциплины интерес к категории субъекта возобновился. Теперь это понятие обрело обобщающий смысл как обозначение целостности действующего, активного человека или группы в качестве источника познания и преобразования реальности. В качестве субъекта стали рассматриваться не только отдельные индивиды, но и их группы, классы, государство.

Однако социальная практика минувшего столетия показала, что стремление сконструировать социальные онтологии, иначе говоря, схемы социального бытия, отвлекаясь от человеческих индивидов как субъектов исторического процесса, рождает неразрешимые противоречия, вызванные устранением активности и энергии реальных людей. В качестве субъектов действия оказываются некие надличностные структуры.

Если классическая немецкая философия отдавала предпочтение всеобщему перед особенным, то С. Кьёркегор подверг этот постулат переоценке. Он утверждает, что индивидуальная, необычная уникальность субъективности раскрывается в религиозном опыте, в вере. Человеческая субъективность охватывает все — от великого до незначительного. «Будучи определенным как непосредственно чувственное и душевное, единичный индивид является таким единичным, которое имеет свой тёХоС,, во всеобщем, а потому его этической задачей будет необходимость постоянно выражать себя самого, исходя из этого, так, чтобы отказаться от своей единичности и стать всеобщим»1.

Проблемы духовности, развитой человеческой субъективности волновали русских религиозных мыслителей, В.С. Соловьёв утверждал, что животная жизнь в человеке должна быть подчинена духовной. Это высшее сознание, или внутренняя самооценка, ставит человека в определенное отношение к целому мировому процессу как деятельного участника в его цели. «Духовное начало в том виде, в каком оно непосредственно является нашему настоящему сознанию, есть только особое течение или процесс в нашей жизни, направленный к тому, чтобы ощутить во всем нашем бытии разумную идею добра»2. По мнению В.С. Соловьёва, человеческая субъективность проявляется в трех главных моментах: внутреннее саморазличение духа от плоти, реальное отстаивание духом своей независимости и преобладание духа над природой, или устранение дурного плотского начала как такового. «Преобладание духа над плотью необходимо для сохранения нравственного достоинства человека»3.

  • 1
  • 2 3

Кьеркегор С. Страх и трепет. 2-е изд. М.: Академический Проект, 2014. С. 67. Соловьёв В.С. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1989. С. 140.

Там же. С. 151.

Эти идеи находят свое развитие в работах Н.А. Бердяева. Завоевание духовности, писал он, есть главная задача человеческой жизни. Духовность — не составная часть человеческой природы, а высшая качественная ценность. Она есть задача, поставленная человеком в отношении к жизни. Парадокс в том, что рост духовности осуществляется заключенной в человеке духовной же силой, этот рост не может быть результатом недуховных состояний. Пробуждение духовной силы предполагает, что она в скрытом, непробужденном состоянии всегда была.

Духовность образует и поддерживает личность в человеке, Дух, по словам Бердяева, есть начало, поддерживающее единство личности. Человек должен все время совершать творческий акт по отношению к самому себе. В этом акте происходит самосознание личности, это постоянная борьба со множественностью ложных Я в человеке.

Обращаясь к проблеме человеческой субъективности, С.Л. Франк отвергал резкое противопоставление «внутреннего» мира человека «внешнему». Он утверждал, что не следует понимать душевное бытие как некую обособленную «субъективную» сферу, замкнутую где-то «внутри нас». Он указывал при этом на «бездонность» субъективной сферы.

Психоанализ и экзистенциализм значительно расширили представление о человеческой субъективности. Вместе с тем в прошлом столетии заговорили о крахе духовности, обнищании внутреннего мира человека. Э. Фромм отметил, что с развитием «новой науки» религия в ее традиционных формах стала терять значение, в результате чего возникла опасность утраты многих ценностей.

К.Г. Юнг использовал определенные понятия различных составляющих психики, как сознательной, так и бессознательной. Они возникли эмпирическим путем в результате наблюдений за большим количеством клинического материала, включая и раннюю работу Юнга над тестом словесных ассоциаций. Последний заложил основу для полиграф-тестирования (современный детектор лжи) и привел к понятию психологического комплекса.

Как мы уже говорили, существует два базовых топографических начала: сознание и бессознательное. Бессознательное, в свою очередь, делится на личное бессознательное и объективную психику. Последнее — коллективное бессознательное. Понятие «объективной психики» было введено с целью избежать путаницы с многочисленными коллективными группами в человеческом сообществе. К. Г. Юнг хочет подчеркнуть, что сами глубины человеческой психики являются также объективно реальными, как и внешний, «реальный» мир коллективного сознательного опыта.

Таким образом, наличествуют четыре уровня психического:

  • 1) личное сознание, или повседневное обыденное осознавание;
  • 2) личное бессознательное, специфическое только для данной индивидуальной психики, но не осознаваемое ею;
  • 3) объективная психика, или коллективное бессознательное, по всей видимости, обладающее в сообществе людей универсальной структурой;
  • 4) внешний мир коллективного сознания, культурный мир общих ценностей и форм.

Внутри этих базовых топографических разделов существуют общие и специализированные структуры. Общие представлены двумя типами: архетипическими образами и комплексами. Специфических структур личных составляющих психики, как сознательной, так и бессознательной, — четыре: Эго, Персона, Тень и Сизигия (парная группа) Анимуса и Анимы. В рамках объективной психики представлены архетипы и архетипические образы, число которых точно не может быть установлено, хотя присутствует один примечательный архетип — Самость, который также может рассматриваться как архетип порядка.

Человеческая субъективность выражает прежде всего автономность разума, воли и чувств. В истории философии эти сферы не всегда оценивались как самодостаточные. Идея независимости и особости различных испостасей человеческой субъективности постепенно входила в сознание европейских мыслителей. В настоящее время философы рассматривают глубинные, трудноутолимые связи между различными сферами человеческой субъективности.

Итальянский психолог Р. Ассаджиоли считал, что любой индивид находится в постоянном процессе личностного роста, реализуя свой скрытый потенциал. По контрасту с 3. Фрейдом, который сосредоточил свое внимание на основных инстинктах, свойственных человеческой природе, Ассаджиоли особо выделял позитивные, творческие и приносящие радость элементы и важность человеческой воли. Карта человеческой личности, разработанная Р. Ассаджиоли, во многом сходна с психологической системой К. Г. Юнга, так как она явно признает духовность, отдавая ей должное, и включает в себя понятие коллективного бесссознательного. Она состоит из нескольких основных компонентов, находящихся в динамическом взаимодействии.

Низшее бессознательное управляет базовой психологической активностью, в частности, включающей в себя примитивные инстинктивные потребности и эмоциональные комплексы. Промежуточное бессознательное — это область, где опыт ассимилируется, прежде чем достигнуть сознания; она примерно соответствует тому, что Фрейд называл предсознанием. Область сверхсознания является сферой высших чувств и способностей, таких как интуиция и вдохновение. Поле сознания содержит чувства, мысли и импульсы, доступные для анализа. Р. Ассаджиоли различал сознательное Я, определяемое как средоточие чистого осознавания, и высшее Я, существующее отдельно от сознания разума и тела. Все эти компоненты погружены в коллективное бессознательное, общее для всех нас.

Важным элементом психосинтеза является понятие субличности. Согласно Р. Ассаджиоли, человеческая личность не есть единое и полностью интегрированное целое. Она состоит из многих динамических структур, имеющих относительно самостоятельное существование и поочередно, в зависимости от обстоятельств, оказывающих преобладающее влияние на психику. Наиболее общие и очевидные субличности отражают ситуативные роли, которые мы играем в своей жизни сейчас или играли в прошлом: ребенок, друг, любовник, родитель, учитель, доктор или офицер. Другие субличности могут быть воображаемыми героями, мифологическими фигурами или даже животными. Главной задачей психосинтеза является выявление субличностей и их объединение в эффективно функционирующее динамическое целое.

Слово «духовный» Р. Ассаджиоли относит не только к переживаниям, традиционно рассматриваемым как религиозные, но и ко всем состояниям осознавания, всем человеческим функциям и проявлениям, общей чертой которых является отношение к ценностям, более высоким, чем обычные: этические, эстетические, героические, гуманистические или альтруистические.

Р. Ассаджиоли понимает такие переживания высших ценностей, как исходящие из сверхсознательных уровней человеческого существа. Сверхсознание может рассматриваться как более высокий аналог низшего бессознательного, столь хорошо описанного 3. Фрейдом и его последователями. В качестве высшего объединяющего центра для сверхсознательного и жизни индивида в целом выступает надличностная или Высшая Самость. Таким образом, духовные переживания могут ограничиваться областями сверхсознательного или же включать в себя осознание Самости. Это процесс постепенно развивается в Самореализацию — отождествление Я с надличностной Самостью.

В современной психологической литературе понятие субъекта во многом сближается с понятием личности. Так же как и личность, субъект не рождается, а становится им в процессе своей деятельности, общения и других видов активности. Субъект — это человек на высшем уровне активности, целостности (системности), автономности. Эти же признаки могут относиться к людям в целом, если они рассматриваются в качестве субъекта. Исследования К.А. Абульхановой, А.Л. Журавлева, Е.А. Сергиенко, В.И. Слободчикова и других показывают, как различные типы личностей и групп становятся субъектами.

Субъект оценивается в качестве наиболее широкого, всеохватного понятия человека, которое обобщенно раскрывает неразрывно развивающееся единство всех его качеств: природных, социальных, общественных, индивидуальных. В этом контексте понятие личности становится менее широким. Субъектом является человек по мере того, как он, будучи еще ребенком, подростком и т.д., начинает выделять себя из окружающей действительности и противопоставлять себя ей как объекту действия, познания и созерцания[1]. Целостность (системность) индивидуального и группового субъекта составляют основу единства всех видов его активности, и в частности, неразрывных взаимосвязей теории, эмпирии и практики в процессе развития познавательной деятельности.

В современной психологии понятие субъекта используется в нескольких значениях.

  • 1. Человек в процессе своего становления.
  • 2. Человек, который проявляет активность по отношению к окружающему его миру. В этом случае индивид оказывается субъектом деятельности, а окружающий его мир — объектом его деятельности.
  • 3. Человек, рассматриваемый по отношению к другому человеку — тому, кто взаимодействует с ним. При этом другой может выполнять роль объекта воздействия. Однако процесс коммуникации может рассматриваться и в качестве общения двух равноправных людей. В этом смысле процесс общения толкуется через бахтинское понятие «другой», иначе говоря, диалогически.
  • 4. Носитель внутреннего, психологического мира человека, который соприкасается с внешним миром. В этом случае субъективное противопоставляется объективному.
  • 5. Субъект исторический, обозначающий ту или иную коллективную общность (группу, класс, народ). Это понятие в данном случае воплощает в себе вектор исторической эволюции и питающую его энергию. В этом смысле писал об историческом субъекте Гегель.

Если сравнивать трактовку субъекта в классической философии и постмодерне, то можно отметить, что сама проблема трактуется в этих течениях по-разному. Наиболее развернутую характеристику классического рационализма находим у Мераба Константиновича Мамардашвили (1930—1990). Он выделял следующие признаки этого рационализма:

  • • представление о «прозрачности» для познающего субъекта собственного сознания,
  • • представление о непрерывном совершенстовании предзаданных

свойств разума в истории;

  • 2
  • • идею сводимости всех слоев и уровней сознания к некоторому единому рациональному центру (наподобие трансцендентального единства апперцепии по Канту). Классическая философия выработала умозрительную конструкцию так называемого рефлексивного сознания, выступающего в качестве философского способа постижения структур объективного мира.

Согласно М.К. Мамардашвили, любой акт познания уже содержит в себе какие-то философские акты, независимо от того, знаем мы об этом или не знаем. И именно они являются предметом реальной, или натуральной философии, представителем которой он себя считал1. Чтобы познать мир, с точки зрения философской классики необходимо обеспечить такую познавательную операцию, которая схватывала бы объект познания разносторонне и одновременно.

В процессе познания наше предметное представление об объекте не только уточняется, что характеризует чистоту гносеологии, но и очищается от всего нетипичного, неглавного, несущественного. Такова, в частности, идея И. Канта о «чистом разуме». Причем такой процесс «упорядочивания» внутреннего мира опыта субъекта имел отношение не только к нему как инициатору познания — он выражал также и картину мира. Сам познавательный акт мыслился в категориях десубъективизации, т.е. освобождения гносеологического содержания от всего личного, уникального, субъективного. Назначение субъекта заключалось в том, чтобы освободить процесс познания от всего индивидуального и направить поиск на объективное, значимое в целом, а не в плане личного опыта. Человеческая субъективность соотносилась с универсально значимым и потому рассматривалась как инстанция, способная выразить абсолютную истину. В свою очередь субъект рассматривался как абсолютный наблюдатель, который гарантировал познанию точность гносеологических содержаний. Такая установка может быть прослежена в контексте всей философской классики.

Этот принцип подвергается переоценке уже в философии неклас- сики. Представление о классическом субъекте, о субъектно-объектных отношениях начинает утрачиваться. Постнеклассика же вообще приступила к ликвидации субъекта и создания особой версии «бессубъектной» философии. «Философская классика мыслила субъекта- наблюдателя как находящегося в точке, не имеющей собственной плотности и являющейся поэтому точкой прозрачности для всего остального. В ней все как бы просвечивается, а сама она не имеет тела и не вносит своих эффектов. А вот неклассическая философия показала, что субъект всегда находится не вне мыслимого, а внутри него, вовлечен в том, что он собирается помыслить. Отсюда и возникает герменевтическая ситуация для сознания, суть которой в осознании изначальной взаимопринадлежности субъекта и объекта, а не их противостояние в виде субъект-объектной (S-О) дихотомии. Не случайно, что именно герменевтика становится столь актуальной в XX в. На смену четкому бинаризму S-О оппозиции, являвшейся поистине семантическим стержнем классической философии, предметно-семантически и структурно организовывавшем все пространство философского мышления, приходит утрата ею своего основополагающего статуса. Задается такой вектор философствования, внутри которого невозможно задать эту жесткую дихотомию»1.

Так возникла идея жертвы, согласно которой субъект познания оказывался устраненным. Все познавательные и социальные проекты постмодернизма строятся на представлении об отказе от феномена субъекта. Таким образом, исторически понятие субъекта во многом меняло свое содержание, однако оно сохранилось в современной психологии в качестве одного из важнейших понятий современного гуманитарного знания.

Философская антропология начинается сегодня далеко от прежних концепций понимания человеческого в терминах универсальной и вневременной «человеческой природы». Она уже не занимается поиском сущностей человеческого, а постигает людей в их индивидуальности и сложности, динамичной взаимосвязанности с другими, взаимодействии в них возможности, свободы и личностной напряженности. Экзистенциализм сходным образом замещает понятие «человеческая природа» понятием «человеческое условие».

У человека нет предетерминированной сущности, поскольку человек свободен, но его свобода конечна (как утверждает П. Тиллих). Он может действовать внутри общего человеческого условия — необходимости вырабатывать существование личности по отношению к другим личностям и к внечеловеческому миру, осознавая одиночество, возможности и смерть. Эти подходы представляют радикальные изменения в нашем видении человека и ведут к далеко идущим выводам, которые лишь начинают проявляться. Тем не менее, критическая задача современной философии в отношении понятия человеческой природы не может остановиться на этом.

Возможность взаимных отношений между личностями как продолжение, а не противоречие, индивидуальной свободы несовместимо с теориями личности, которые видят человека прежде всего как удовлетворяющего потребности, или же в понятиях его особого статуса или ролевых отношений к себе, равно как с теориями, в центре которых — снятие напряжения, возврат к покою и самосохранению.

  • [1] См.: Психология индивидуального и группового субъекта / Под ред.А. В. Брушлинского. М., 2002.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>