Полная версия

Главная arrow Психология arrow Введение в профессию (психология)

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ПСИХИАТРИЯ ПРОТИВ ПСИХОЛОГИИ

В наши дни психиатрия ведет тотальное наступление на психологию. Описываются все новые и новые заболевания. Психика вообще анализируется в аспекте крайней болезненности, извращенности. Понятие акцентуации, которая выражает состояние нормы на пределе, применяется при оценке едва ли не всех поведенческих и психологических актов. Из психологии изгоняются такие понятия, как «вдохновение», «страсть, «воображение», и замещаются психиатрическими терминами. Взлет вдохновения характеризуется как шизоидная углубленность. Сознательное освоение логического противоречия оценивается как расщепленность психики. Разлад между личностью художника и результатами его творчества воспринимается как психиатрическое заболевание. Комики нередко в жизни бывают серьезными и мрачными. Собственно из такой позиции и рождается комический эффект, но психиатры склонны видеть в этом шизофреническое расщепление.

Как вам нравится такой газетный заголовок из «Аргументов и фактов»: «Дали сошел с ума еще во чреве матери»? Вот что пишет по этому поводу психоневролог Евгений Шапошников: «С точки зрения психиатрии XX века душевное состояние Дали можно рассматривать как деформированное за счет пограничного нервного заболевания, психопатического синдрома. Странное сочетание общепризнанного таланта художника с поведенческой неуравновешенностью, непредсказуемостью эмоциональных реакций, экстравагантного облика и манер говорит о слабовыраженном, вялотекущем психическом расстройстве. Несомненно, что у Сальвадора Дали мозговые клетки были генетически разбалансированы. На ранних стадиях это проявлялось в психологических странностях поведения, а в дальнейшем дисфункция мозговых клеток перешла, как известно, в органическую стадию — болезнь Паркинсона».

Вчитайтесь в эти строчки. Сошел ли Дали с ума в чреве матери? Подтверждает ли болезнь Паркинсона умственную недостаточность? Являются ли экстравагантность и непредсказуемые эмоциональные реакции доказательством психического расстройства? Сам Дали говорил: «Клоун на самом деле не я, а наше страшно циничное и бесчувственное общество, так наивно играющее в серьезность, что это помогает ему наилучшим способом скрывать собственное безумие. А я не устану повторять — я не сумасшедший»[1]. Но ведь безумцы тоже твердят, что они здоровы. А вот президент Ассоциации искусствоведов Борис Шумяцкий считает, что Сальвадор Дали был абсолютно нормальным человеком, а его нестандартное поведение — это чистой воды рекламная кампания. Многие люди, знавшие Дали, характеризовали его как умного и рационального человека. А экстравагантность? Никто ведь не пишет, что В. Жириновский сошел с ума во чреве матери.

Т. Сас — автор книги «Миф о психическом заболевании. Основы теории личного поведения»[2] считает понятие «психического заболевания» не имеющим никакого рационального смысла. Действительно, в психиатрических кругах неделикатно задавать вопрос: «Что такое психическое заболевание?» В непсихиатрических кругах под психическим заболеванием слишком часто подразумевается все то, что говорят на этот счет психиатры. Таким образом, ответом на вопрос: «Кто психически болен?» — становится: «Те, кого кладут в психические лечебницы, или те, кто консультируется у психиатров в их офисах».

Т. Сас пытается доказать, что прежняя концептуальная модель психического заболевания была неадекватной и научно несостоятельной, имела деструктивный характер, а основанная на ней психиатрия была псевдомедицинским предприятием. Поставим вопрос так, как это делает Т. Сас: «Является ли психическое заболевание болезнью?» Странный вопрос. Ведь все знают, что психическое заболевание — проблема номер один для нации. Эта точка зрения подкрепляется тем, что число шизофреников в мире постоянно растет. Человечество шизофренизируется? «Понятие о психическом заболевании широко используется во всех средствах массовой информации — в газетах, на радио и телевидении. Иногда утверждается, что известные лица были психически больными людьми — например, Адольф Гитлер, Эзра Паунд, Эрл Лонг. В другое время такой ярлык навешивается на людей, занимающих низкое положение в обществе, и неудачников, в особенности, если они совершили преступление»[3].

Психиатрия на распутье. До настоящего времени мышление в таких терминах, как «болезнь», «невроз», «лечение», считалось обычным. Будем ли мы продолжать двигаться по этому пути? В минувшем столетии, например, психиатрия достигла внушительных побед, но при этом она объявила болезнью обычное человеческое состояние — грусть, печаль. Теперь многие исследователи понимают, что это тупик, из которого надо выбираться. Так, профессор психиатрии Нью-Йоркского университета Джером Уэйкфилд пришел к выводу, что депрессия не может рассматриваться как болезнь, расстроенное сознание, она даже необходима людям и обладает несомненной полезностью.

Заметим, что задолго до этого выступления в рамках психоанализа уже отмечалось, что депрессия не так уж и патологична. Вслед за Ж. Лаканом подчеркивалось, что именно депрессия является стадией, позволяющей определить смысл жизни, ее ценности. Тот, кто никогда не испытывал состояний угнетенности, разочарования, смыслоутраты, не может оценить сложность жизненной судьбы и бытия. Представьте себе, что человек становится заложником какого-то состояния: его уволили с работы, он развелся с женой или потерял близкого человека. Одна и та же мысль постоянно крутится в его голове. Психиатры называют это руминацией — навязчивый тип мышления, при котором одни и те же темы или мысли постоянно возникают в голове человека, вытесняя все другие виды психической активности. Разумеется, это считается патологией и болезнью. Больной обычно находится в подавленном состоянии и испытывает чувство вины. Руминация может отличаться от болезненной озабоченности какими-либо вопросами тем, что постоянно возникающие у человека мысли являются безрассудными и возникают помимо его воли; они часто включают вызывающие отвращение или агрессивные чувства, касающиеся событий, имевших место в далеком прошлом, и сопровождаются утратой уверенности в собственной памяти.

Д. Уэйкфилд стал изучать состояние людей, которые жалуются на депрессию, на томографе. Неожиданно для него оказалось, что участки мозга, которые руководят концентрацией внимания, аналитичностью мышления, вовсе не находятся у испытуемых в болезненном состоянии. Эти участки не угнетены, а напротив, работают в активном режиме. Следовательно, депрессия стимулирует мыслительные процессы, а активная работа мозга, как известно, оздоровляет человеческий организм и обеспечивает ему долголетие.

Насколько дееспособны люди, впавшие в депрессию? Изучив сотни биографий британских ученых и художников, психолог К.Р. Джемисон доказал, что все они много раз страдали депрессией, однако это не привело к творческому упадку и деградации. И вот еще о пользе депрессии. Оказывается, она продлевает жизнь. Неслучайно многие люди, пережившие тяжелые годы войны или заключения, вопреки ожиданию оказываются живучими. Депрессия, которую они пережили, закалила психику.

В конце XIX в. огромную популярность в Европе имел уже упомянутый Макс Нордау. Врач по образованию, ученик Ч. Ломброзо он углядел-таки за «Закатом Европы» не просто угасание выполнившей свою миссию европейской культуры. Он поставил психиатрический диагноз кумирам своей эпохи — Ф. Ницше, Л. Толстому,

О. Уайльду, прерафаэлитам и другим гениям. Он, впрочем, не только дал острую, занимательную и парадоксальную оценку их творчеству, но и усомнился в их психическом здоровье. Более того, он пришел к выводу, что речь может идти не только о психопатических расстройствах ряда виднейших мыслителей и писателей. Правильнее, с его точки зрения, описать общий процесс вырождения, поразивший Европу. Отсюда и название книги — «Вырождение»[4].

Итак, век назад легионы психиатров обосновали идеал психологического здоровья человека: он обладает разумом, которым не должен злоупотреблять. Его мышление всегда логично, не дает сбоев, оно застраховано от глубокого и полного помрачения рассудка. Эту мысль можно выразить стихами Евгения Баратынского:

Когда исчезнет омраченье Души болезненной моей?

Когда увижу разрешенье Меня опутавших сетей?

«Непроизвольная работа второстепенных центров играет ничтожную роль наряду с сознательной работой главных центров. Его (человека — П.Г.) эготизм не превышает меры, необходимой для сохранения его индивидуальности, а вся его деятельность и его мышление обусловливаются знанием как природы, так и ближнего и желанием не нарушать его интересов. Таков здоровый человек»[5].

«Здоровый человек», разумеется, испытывает эмоциональные переживания. Но эти чувства тоже не могут быть хаотичными, бесконтрольными, их можно уподобить музыке. «Мелодия соответствует в музыке тому, что в речи называется предложением вполне законченным, ясно выражающим мысль, логически построенным. Когда человек предается мечтам, когда в голове его носятся только недозревшие, туманные мысли, и речь его будет иметь соответственный характер; равным образом и неявное душевное волнение, беспорядочное, спутанное, не может привести к мелодии. И душевное волнение бывает более или менее ясно, представляет хаотическое или определенное состояние чувств. Когда оно ясно, то создает ярко освещенный вниманием образ; когда же оно туманно, то представляется сознанию в виде тревожной загадки, общего возбуждения, как бы подземного гула и грохота с неизвестной причиной и неизвестными последствиями»[6].

Кому-то может показаться, что это злостный и хорошо продуманный шарж на человека. Однако идеал «здоровья» прописывается с такой тщательностью, что нельзя оставить его без внимания, поскольку речь идет о позиции, которая за истекшее столетие обрела еще большую рельефность. Итак, у «здорового человека» мысли скоординированы с эмоциями, все дозировано, подвергнуто санитарной обработке и представлено в виде своеобразного муляжа. Но про такого человека писал разве что М.Е. Салтыков-Щедрин. Помните про вяленую воблушку? Не стало у воблушки ни лишних мыслей, ни лишних чувств, ни лишней совести, с тех пор как у нее все лишнее выветрили, вычистили и вывялили.

Мы-то знаем другого человека, про которого можно сказать: «в уме, подавленном тоской, теснится тяжких душ избыток» (Пушкин), который «велик в любви и злобе» (Лермонтов), того, кому «душу странное измучило виденье» (Верлен). Древние греки знали, что человеческая субъективность включает в себя разум, волю и эмоции. Но они учли, что эти слагаемые внутреннего мира человека вовсе не находятся в состоянии изысканной гармонии. Напротив, «специфически человеческое» обнаруживается именно в противостоянии мыслей и эмоций, намерения и бездействия, страсти и покоя, воображения и подножности. Древнегреческие трагедии отразили эту мощную драматургию различных состояний человека. Но эллинам не приходило в голову зачислить в психопатки, скажем, поэтессу Сапфо за то, что она отразила сильные, болезненные эмоции:

Язык мой немеет, в крови моей пышут Бегучими искрами струйки огня,

В глазах лишь потемки, и уши не слышат, Несмолчным прибоем звеня.

А ведь описанное душевное состояние полностью укладывается в клиническую картину: в глазах потемки, язык немеет, в крови пышут струйки огня.

По лекалам психиатров можно зачислить в психопаты кого угодно. Но вот для примера еще раз Николай Заболоцкий. Он посвятил любимой безмерно поэтичные строчки. Но само стихотворение предельно сюрреалистично, это хаотичное движение отдельных мазков, ярких образов, которые, скорее всего, выражают сумятицу души поэта:

Зацелована, околодована,

С ветром в поле когда-то обвенчана,

Вся ты словно в оковы закована,

Драгоценная моя женщина!

Ни веселая, ни печальная,

Словно с темного неба сошедшая,

Ты и песнь моя обручальная,

И звезда моя сумасшедшая...

Отвори мне лицо полуночное,

Дай войти в эти очи тяжелые,

В эти черные брови восточные,

В эти руки твои полуголые...

Попробуйте, сообразно поэтическим строчкам, представить образ любимой поэта, руководствуясь психиатрическими мерками. Что вы получите в сухом остатке: «лицо полуночное», «брови восточные», «очи тяжелые», «руки полуголые»? Вот, собственно, и все. Маловато даже для составления робота, а уж для поэтической фантазии и того меньше. Правда, есть еще зарисовки душевного мира, но они почему- то предельно сумбурны. Любимая обвенчана с ветром, но при этом «словно в оковы закована». А какие оковы для обвенчанной с ветром? Можно ли соединить в нашем воображении, что любимая женщина поэта и «песнь обручальная», и «звезда сумасшедшая»?

Литература

  • 1. Блвйхер В.М., Крук И.В., Боков С.Н. Клиническая патопсихология. М„ 2002.
  • 2. Гуревич П.С. Психоанализ личности. М., 2012.
  • 3. Поляков С.Э. Мифы и реальность современной психологии. М., 2004.
  • 4. Психологическая диагностика: Учеб, пособие / Под ред. К.М. Гуревича и Е.М. Борисовой. М., 2001.
  • 5. СпотницХ. Современный психоанализ шизофренического пациента. СПб., 2005.
  • 6. Тайсон Ф., Тайсон Р. Психоаналитические теории развития. М., 2013.
  • 7. Техкэ В. Психика и ее лечение. Психоаналитический подход. М., 2001.
  • 8. Ясперс К. Общая психопатология. М., 1997.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ПОВТОРЕНИЯ

  • 1. Что такое психиатрия?
  • 2. Когда и почему возникла эта область психологического знания?
  • 3. В чем суть концепции Р. Крафт-Эбинга?
  • 4. Кого из известных психиатров вы могли бы назвать?
  • 5. О чем писал М. Нордау?
  • 6. Почему психиатрия «наступает» на психологию?

  • [1] Дали С. Дневник одного гения. СПб.: Азбука, 2014.
  • [2] Сас Т. Миф о психическом заболевании. Основы теории личного поведения. М., 2012.
  • [3] Сас Т. Миф о психическом заболевании. Основы теории личного поведения. М„ 2012. С. 4.
  • [4] Нордау М. Вырождение. М., 1995.
  • [5] Нордау М. Вырождение. М., 1995. С. 178.
  • [6] Там же. С. 144.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>