Полная версия

Главная arrow Психология

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Г. УЭЛЛС ПРОТИВ И. КАНТА

В трудах И. Канта родилась идея создания особой сферы философского знания — философской антропологии. Подход к созданию этого нового блока знаний немецкий философ усматривал в том, чтобы раскрыть богатейший мир человеческой субъективности. При этом Кант видел источники знаний о человеке не только в философии, но также в науке и искусстве. Но к психологии он отнесся более скептически, полагая, что психология никогда не станет наукой. Он писал: «Рациональная психология в вопросе о нашем вечном существовании вообще не есть теоретическая наука, она основана на единственном заключении моральной телеологии и вообще все ее применение необходимо только моральной телеологии в связи с вопросом о нашем практическом назначении»1. (Телеология (от греч. tabs — конец, цель, завершение и logos — учение) — учение о цели и целесообразности.)

И. Кант имел в виду, что проникнуть в мир человеческих чувствований невозможно, поскольку мир внутренних переживаний сокрыт. Но как можно обеспечить экспертизу интимного мира человека, если наши сокровенные переживания уникальны? Для того чтобы называться наукой, психология должна войти в этот поток психологических состояний и научиться их классифицировать, сопоставлять, анализировать. А это, по мнению Канта, как раз и невозможно. В то же время философ называл психологию «антропологией внутреннего чувства»: «Психология для человеческого ума не представляет собой ничего более, да и не может стать ничем, кроме антропологии, т.е. познания человека, ограниченного условием знакомства с собой как предметом внутреннего чувства. Но человек сознает себя также как

I предмет своих внешних чувств, т.е. он имеет тело; связанный с телом предмет внутреннего чувства называется душой человека»1.

Психологии трудно, считает Кант, объяснить те или иные феномены человеческого поведения. Он пишет: «Так, моралисты требуют от психологов объяснить им странное явление скупости, которая видит в одном лишь обладании средствами для жизни в довольствии (или для любой другой цели) абсолютную ценность, имея, однако, намерение никогда ими не пользоваться; или честолюбия, которое находит эти средства в одной лишь славе без какой-либо дальнейшей цели, объяснить им это явление, для того, чтобы они могли сообразовывать свои предписания не с самими нравственными законами, а с устранением препятствий, противодействующих влиянию этих законов»2.

Итак, по Канту, психологи должны дать реальные критерии для морального поведения. Однако это трудно. «При этом, однако, надо признать, что с психологическими объяснениями, если сравнивать их с физическими, дело обстоит очень плохо; что они сплошь гипотетические и к трем различным основаниям объяснения очень легко можно придумать четвертое, столь же иллюзорное, и что поэтому множество подобного рода мнимых психологов, которые умеют находить причины для каждой душевной аффектации душевного волнения, пробуждаемого спектаклями, поэтическими представлениями и предметами природы, и называют это свое остроумие философией, предназначенной для научного объяснение обыкновеннейших явлений природы в телесном мире, — эти психологи не обнаруживают не только никакого знания, но, вероятно, даже и способности к нему»3.

Иначе говоря, мы можем в русле этой дисциплины раскрывать человеческое содержание внутреннего мира людей, их чувств. Чем должна стать психология? Она должна собирать материал для будущих, подлежащих объединению в систему эмпирических правил, не желая, однако, понять эти правила, — такова, вероятно, единственная истинная обязанность эмпирической психологии, которая вряд ли сможет когда-либо притязать на звание философской науки.

Словом, Кант весьма скептически оценивает возможности психологии. Он на всякий случай добавляет: «Если же психология станет наукой, она окажется совершенно неинтересной. В глубины психики проникнуть не дано...» С психологическими объяснениями, если сравнивать их с физическими, дело обстоит очень плохо. К трем различным основаниям объяснения можно легко придумать четвертое,

  • 1
  • 2 3

столь же иллюзорное. Психологи, судя по всему, находят причины для каждой душевной аффектации или душевного волнения. Но это мнимая психология1.

И. Кант просчитался сразу по двум позициям. В XIX в. психология окончательно утвердилась как научная дисциплина. К тому же она оказалась безумно интересной. Этот век вошел в историю философии как антропологический век. Была сделана попытка изложить учение о человеке, обозначить соотношение сознательного и бессознательного в человеческой психике. Критика панлогизма была сопряжена с изучением биологической природы человека. Воскрешается христианская идея близости «Я» и «Ты» в философии Л. Фейербаха. В XIX в. романтики высказали догадку о том, что человеческое бытие значительно богаче его социального измерения. Возникло обостренное внимание к человеческому самочувствию, тончайшим нюансам человеческих состояний. Философы обратили внимание на богатство и неисчерпаемость личностного мира человека. В поле их зрения оказались любовь, творчество, смерть и факты человеческого бытия. После рождения философской антропологии (И. Кант) человек понимается как мыслящее, но главным образом волящее и чувствующее существо (А. Шопенгауэр, С. Кьёркегор). Философы жизни поставили вопрос о том, что человек плохо укоренен в природе, является «еще не установившимся животным» (Ф. Ницше). Обсуждается проблема возвращения человека к биологической, инстинктуальной подоснове.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>