О разработке концепции российской уголовной политики и совершенствовании уголовного и уголовно-процессуального законодательства

Концепция уголовной политики нам представляется как система официально принятых в государстве нормативных положений, определяющих цель, задачи, приоритеты, содержание и критерии эффективности нормотворческой и правоприменительной деятельности органов публичной власти в области защиты личности, общества и государства от преступных посягательств[1].

Мы имеем основания утверждать, что такая концепция должна являться основой для разработки перспективных и ежегодных планов законопроектной деятельности Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, проектов нормативных правовых актов в области совершенствования законодательства и практики его применения, а также основой для оценки и последующей корректировки уголовной политики.

В п. 38 «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года»[2] определено: «Главными направлениями государственной политики в сфере обеспечения государственной и общественной безопасности... должны стать усиление роли государства в качестве гаранта безопасности личности, прежде всего детей и подростков, совершенствование нормативного правового регулирования предупреждения и борьбы с преступностью, коррупцией, терроризмом и экстремизмом, повышение эффективности защиты прав и законных интересов российских граждан за рубежом, расширение международного сотрудничества в правоохранительной сфере».

Формируя концепцию уголовной политики, публичная власть в первую очередь отвечает на вопросы: какие деяния в государстве признаются преступлением и каковы меры борьбы с ними допустимы. Вопрос о наиболее правильной организации уголовного процесса возникает позднее. Юридическое содержание понятий преступления и наказания, нормативное закрепление института процессуального принуждения, а также меры защиты прав и свобод человека в ходе уголовно-процессуального судопроизводства характеризуют цели, которые публичная власть ставит перед собой и перед обществом в конкретный исторический период.

Современная криминология исходит из положения о том, что поскольку причины и условия преступности искоренить невозможным, то задача государства и общества в борьбе с таким явлением состоит в том, чтобы не допустить расширения сферы влияния преступности и стремиться к уменьшению ее негативных последствий[3]. Поэтому формирование концепции уголовной политики возможно на основе выбора одной из следующих принципиальных позиций.

  • 1. Уголовная политика на основе концепции контроля над преступностью. Теория контроля над преступностью основана на взгляде на преступность как на социальное явление, вечно существующее в обществе, с которым невозможно и нецелесообразно бороться и которое надо лишь контролировать в определенных рамках.
  • 2. Уголовная политика на основе концепции компромисса с преступностью. Данное воззрение предполагает поиск равновесия между интересами общества и интересами криминала в целях уменьшения вреда, причиненного обществу преступлением.
  • 3. Уголовная политика на основе концепции противодействия преступности и воздействия на преступность. Термин «противодействие» отражает активную роль государства и общества в сопротивлении влиянию преступности на институты публичной власти, а также на права личности. «Воздействие» предполагает однонаправленность действий государства и общества по влиянию на рост преступности.
  • 4. Уголовная политика на основе концепции войны с преступностью, что предполагает преобладание карательных и полицейских мер, направленных на подавление и уничтожение как самих негативных явлений, так и их субъектов.

Говоря о концепциях борьбы с преступностью, А.И. Долгова указывает, что, формулируя их, государство не должно относиться к своим гражданам, совершившим преступление, как к внешним врагам. Воздействие на преступность должно быть направлено не на уничтожение преступников, а на их возвращение к нормальной общественной жизни[4].

Но мы не можем не замечать, как в последние годы в нашей стране участились призывы к пересмотру обязательств, принятых на себя Россией по Конвенции о защите прав человека и основных свобод[5]. Широко известно, что значительная часть жалоб наших граждан в Европейский Суд по правам человека подана по поводу нарушений, допущенных в ходе уголовного преследования[6].

На государственном уровне нередко высказывается недовольство решениями, выносимыми ЕСПЧ по искам против России, которые якобы наносят ущерб суверенитету страны. В качестве меры по сокращению числа решений, выносимых ЕСПЧ в пользу заявителей по жалобам против России, предлагается, в частности, создание особой процедуры оперативного пересмотра уголовных дел с участием граждан, чьи жалобы были приняты к рассмотрению[7].

Но мы понимаем, что каждое решение, которым Россия признается виновной в нарушении положений Конвенции, служит не подрыву независимости нашей страны или умалению ее достоинства, а шагом к укреплению законности и защите прав личности в нашей стране. Очевидно, что в современном виде судебный и прокурорский надзор не может достаточно эффективно препятствовать массовым нарушениям при осуществлении уголовного преследования. В области соблюдения международно-правовых стандартов уголовного судопроизводства достигнуто немногое, процент оправдательных приговоров по уголовным делам очень низок, принятие судами решений о заключении граждан под стражу и иных ограничениях их прав осуществляется без соблюдения предусмотренных Конвенцией гарантий, имеет место «круговая порука» оперативно-разыскного, следственного и судебного аппаратов, изменения в уголовное законодательство зачастую не системны и не обусловлены реальной опасностью общественным отношениям, но затрагивают законные интересы широкого круга граждан[8].

По нашему убеждению, если все эти проблемы, в конечном счете, и должны быть решены внутригосударственными средствами, то без решений ЕСПЧ, подкрепленного действительными санкциями, стремление к законности в борьбе с преступностью может принять обратный ход.

Концепция уголовной политики в Российской Федерации должна соответствовать международным правовым стандартам. В связи с этим она нуждается в коррекции с учетом многочисленных решений

ЕСПЧ в адрес России и других европейских стран. Необходимо проводить специальную независимую экспертизу всех ситуаций, которые повлекли вынесение решений ЕСПЧ не в пользу нашей страны. Вынесения многих из них можно было бы избежать, если бы наши следственные и судебные органы не повторяли ошибок прошлого.

Поэтому основные задачи уголовной политики России на ближайшую и среднесрочную перспективу должны состоять в том, чтобы обеспечить соответствие отечественного уголовного законодательства и практики его применения международным стандартам прав человека и безопасности, оптимизировать и привести в соответствие с криминологической ситуацией систему принципов и содержание механизма уголовно-процессуального регулирования.

За десятилетие действия УПК РФ в сфере применения мер уголовно-процессуального принуждения сложилась достаточно сложная ситуация. Поскольку новые уголовные и уголовно-процессуальные нормы, по замыслу законодателя, должны были способствовать, помимо иных задач, снижению уровня преступности, то произошедший вместо этого ее явный рост как раз и говорит, по мнению В.В. Лунее- ва, о кризисных явлениях в уголовной политике[9]. Ее состояние Э.Ф. Побегайло назвал кризисом современной российской уголовной политики[10].

Очевидный крен законодательных инициатив в сторону так называемого совершенствования, а в действительности простого усиления карательной составляющей наказания, без криминологического анализа окружающей действительности и адекватной оценки общественной опасности деяния, не только наносит вред нормальному развитию общества, но и приводит к снижению эффективности борьбы с преступностью на наиболее важных направлениях. Так, например, не перестают удивлять общественность попытки ФСКН России привлечь к ответственности ветеринарных врачей за незаконный сбыт психотропных веществ в форме инъекции обезболивающего препарата животному[11], поиск тысячных долей содержания опия в десятках тонн пищевого мака, официально ввозимого из европейских стран[12], или борьба с «пропагандой потребления наркотиков» в виде украшений молодежной одежды[13] [14]. Усилия и ресурсы, затраченные ведомством и прокуратурой на то, чтобы добиться обвинительного приговора по этим делам, могли бы быть направлены на расследование действительного незаконного оборота наркотических средств!

Если проанализировать законодательные инициативы, исходящие от правоохранительных органов, то значительную их долю составляют предложения, направленные на: усиление ответственности за преступления (простое увеличение предусмотренных УК РФ максимальных сроков лишения свободы); расширение процессуальных полномочий правоохранительных органов на превентивное ограничение гарантированных прав и свобод граждан. Целью таких законодательных инициатив провозглашается защита тех же прав и свобод от «всесильного криминала». При этом ужесточение уголовного и уголовно-процессуального законодательства обычно рассматривается как самодостаточная мера, а ее положительное влияние на снижение

о

преступности рассматривается безусловным . Подобные предложения, по мнению А.Э. Жалинского, нередко представляют ничем не обоснованное мнение их авторов[15]. Наиболее часто они касаются ужесточения наказания за незаконный оборот наркотических средств, за преступления террористической направленности, за хищения отдельных видов имущества и т. д.

Одна из причин внесения таких законодательных предложений, по мнению Б.Я. Гаврилова, в том, что «...уголовно-правовая наука, к сожалению, не располагает реальными сведениями об общественной опасности того или иного противоправного деяния, а в ряде случаев — определенного вида преступного поведения. Другая причина обоснования необходимости усиления карательных мер со стороны государства заключается в том, что при реализации уголовной политики отсутствуют зачастую какие-либо конкретные сведения о социальных последствиях предстоящих изменений уголовной репрессии, а также о ресурсной стоимости такого законопроекта и согласно ли общество его финансировать, без чего в странах с устоявшимися системами уголовного правосудия не принимается ни один уголовный закон, устанавливающий преступность или усиливающий уголовное наказание за преступное поведение»[16].

Карательные тенденции, определявшие в последние годы общую направленность уголовной политики нашего государства, одномоментно не изменятся. По этой причине у нас есть основания полагать, что указание Президента Российской Федерации на необходимость применять наказание в виде лишения свободы только за совершение преступлений «высокой степени общественной опасности» не приведет к реальному изменению правоприменительной практики. В то же время у нас нет оснований считать, что руководство правоохранительных органов, как на высшем уровне, так и на местах, разделяет такой подход. Поскольку понятие «степень общественной опасности», в отличие от понятия «степень тяжести преступления», не определена в УК РФ, то оно может наполняться правоприменителем произвольным содержанием по отношению к наиболее распространенным составам преступления.

Поэтому мы согласны с оценкой, данной Федеральной палатой адвокатов Российской Федерации, перспективам отдельных президентских инициатив: «...приходится опасаться, что заявленная в виде широкой декларации линия на сокращение репрессивности правоприменения, даже подкрепленная законодательными новеллами, натолкнется, как это бывало и прежде, на негласное противодействие заинтересованных в сохранении «высокого статуса» органов, профессиональных сообществ и отдельных должностных лиц. Исходя из опыта, можно предсказать, что такое противодействие будет осуществляться двумя путями: на низовом уровне — саботированием действия либеральных норм, а на более высоком — внесением предложений и законопроектов, направленных на контрреформу»[17].

Но права человека нарушались и нарушаются не только диктатом публичной власти, но, в значительной мере, и властью криминала. По оценке В.В. Лунеева, этот фактор не был главенствующим во времена самодержавия и авторитаризма, но сейчас он стал главенствующим. Поэтому современная уголовная политика должна быть соотнесена с сегодняшними реалиями. «Права и свободы сегодняшних жертв системного криминала, которые в связи с его огромной латентностью в условиях России не получают никакой правовой помощи и защиты, остаются забытыми»[18].

С.К. Гогель в основу мер по борьбе с преступностью положил принцип целесообразности: уголовная политика должна оценивать те меры, которые принимаются для борьбы с явлениями, признанными уголовным правом и криминологией преступлениями и причинами современной преступности. Последний аспект он исследовал в рамках рационального соотношения репрессии и превенции: «Надо признать не только более целесообразным, но совершенно необходимым ... бороться с теми явлениями, которые признаются непосредственными источниками преступности»[19].

Причины, по которым часть фактически совершенных преступлений не удается выявить и раскрыть, разнообразны, и одна из них — ограниченность сил и средств правоохранительных органов. Это вынуждает их ранжировать свои задачи в деле выявления и раскрытия преступлений и использовать ограниченные силы и средства, прежде всего для борьбы с тяжкими преступлениями[20]. Выявление приоритетов уголовно-правовой борьбы с преступностью в этих условиях — перспективная задача уголовной политики.

Ограничение применения уголовной репрессии некоторые представители правоохранительных органов считают утопической либеральной идеей. На самом деле ни одно современное общество не может позволить себе выделять на тотальное уголовное преследование за все совершенные преступления необходимого количества ресурсов. Нормы уголовного и уголовно-процессуального законодательства традиционно сформулированы исходя из понимания, что интерес общества исчерпывающим образом выражен в уголовном запрете. По каждому выявленному преступлению правоохранительные органы стремятся добиваться вынесения обвинительного приговора, невзирая на соотношение материального и социального ущерба, причиненного самим преступлением, действиями по его раскрытию и последующему наказанию[21].

Осознание ограниченности ресурсов, которые государство может выделить на национальную безопасность и правоохранительную деятельность, должно подвигать исполнительную и законодательную власть к идее создания правовых механизмов избирательного отказа от преследования конкретных правонарушений. Примером могут служить уголовно-правовые институты малозначительности деяния ч. 2 ст. 14 УК РФ и об освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ч. 1 ст. 75 УК РФ).

Положение ч. 2 ст. 14 УК РФ, допускающее отказ от преследования по широкому кругу малозначительных случаев нарушения уголовного закона, применяется органами предварительного расследования крайне редко. Так, Верховный Суд Российской Федерации оставил без удовлетворения надзорные представления Генеральной прокуроры Российской Федерации по делам жителей Сахалинской области граждан И., Г. и П., каждый из которых был изобличен в незаконном вылове шести (!) штук рыбы для употребления в пищу и оправдан судом по ч. 1 ст. 256 УК РФ ввиду малозначительности деяния[22].

Еще один пример можно привести по интервью Н.А. Колоколо- ва. «14-летний мальчик в магазине самообслуживания тайно положил в карман пакетик с изюмом стоимостью 14 руб., после чего направился к выходу. Продавщица у кассы спросила, не украл ли он чего? Мальчик признался, что украл изюм, после чего убежал. Вскоре на след “грабителя” вышли сотрудники милиции. Мальчик честно признался и добровольно выдал то, что осталось от изюма. Далее дело техники: за раскрытие, расследование, прокурорский надзор и рассмотрение уголовного дела о тяжком преступлении полетели «палочки» в отчеты уголовному розыску, следователю, прокуратуре и суду.

Содеянное виновным квалифицировали как открытое хищение чужого имущества. Положение “преступника” отягощалось еще и тем, что он, несмотря на свой возраст, уже был судим за другое “тяжкое” преступление. За тайное хищение флакона с дезодорантом с проникновением в помещение, да еще группой лиц по предварительному сговору (двое подростков разбили стекло киоска, просунули руку внутрь) суд назначил мальчику наказание — два года лишения свободы (п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ), правда, с применением ст. 73 УК РФ — условно с испытательным сроком в два года. В кассационной инстанции приговор был оставлен без изменения. На вопрос о разумности их действий они ответили: в действиях мальчика кража переросла в грабеж, а в данном случае согласно закону стоимость похищенного значения не имеет! Председатель суда уровня субъекта Федерации инициировал надзорное производство, в рамках которого вообще усомнился в наличии в действиях осужденного состава преступления и прекратил уголовное дело по основаниям, предусмотренным ч. 2 ст. 14 УК РФ[23].

Каждая из приведенных ситуаций по-своему поучительна.

Во-первых, большие сомнения относительно степени общественной опасности содеянного лицами, которых суды назвали виновными в совершении преступлений.

Во-вторых, по всем делам не было потерпевших.

В-третьих, отсутствовали и основания утверждать, что в результате осуждений за решетку были упрятаны социально опасные лица.

В-четвертых, если бы для перечисленных “преступлений” органами предварительного расследования было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела, то этим проверка по ним и закончилась бы.

Сам факт подачи прокуратурой надзорных представлений по делам такого рода свидетельствует о неверном определении целей правоохранительной деятельности. Это характерный пример избыточной репрессивности правоохранительной системы. Преобладающее в российской юриспруденции представление прошлого века о том, что не- осужденный преступник подрывает основы всей системы правоотношений, не побуждает создавать механизмы оптимального распределения ресурсов. Такой подход не учитывает ограниченности людских ресурсов, рабочего времени сотрудников, бюджета правоохранительных органов и всей страны.

Ведомства, образующие правоохранительную систему России, регулярно демонстрируют стремление довести до обвинительного приговора даже такие дела, преследование по которым может быть прекращено на основании действующего законодательства. Кроме того, такой традиционный количественный показатель в оценке деятельности следственных органов, как число переданных дел в суд, приводит к продолжению процессуального преследования в условиях, когда основания отпадают. Совершенно очевидно, что примирительные процедуры должны быть в полной мере реализованы на досудебной стадии»[24]. В соответствии с резолюцией VII Всероссийского съезда судей принят Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)»[25].

Современный зарубежный опыт предлагает различные варианты решения задачи оптимизации уголовного преследования. Важнейшим в этом отношении может быть механизм возможности отказа от дальнейшего уголовного преследования лица по мотивам его нецелесообразности, т. е. когда общество ничего не выигрывает от осуждения конкретного виновного. Так, в Кодексе Королевской службы преследований для Англии и Уэльса определяется, что «исходя из соображений публичного интереса преследование может быть прекращено при наличии доказательств виновности, в том числе, если: а) суд, вероятно, назначит номинальное наказание; Ь) виновный уже отбывает наказание за другое преступление, так что новый приговор не изменит существенно его положение; с) преступление совершено по неосторожности; d) преступление имеет характер единичного эпизода, совершено по недоразумению; е) с момента совершения преступления прошел значительный срок; f) преследование негативно отразится на физическом и душевном здоровье подсудимого; g) речь идет о престарелом или больном лице; h) виновный компенсировал причиненный им ущерб; i) в ходе судебного разбирательства могут стать достоянием гласности сведения, вредящие источнику информации, международным отношениям или национальной безопасности»[26].

Разумеется, ни один из этих факторов не может быть напрямую включен в российское законодательство в качестве основания к прекращению уголовного дела, и при оценке целесообразности преследования всегда принимается во внимание тяжесть преступления. Но сама по себе готовность правоохранительных органов подчинять свою активность при формировании концепции уголовной политики криминологическим реалиям, а не формальным интересам заслуживает, на наш взгляд, всестороннего одобрения.

Считаем особенно необходимым отметить роль правовой идеологии государства при формировании концепции уголовной политики. Значение идеологии не стоит недооценивать. Она должна присутствовать как при законодательном формулировании принципов уголовного права и уголовного процесса, так и при их реализации.

Правы те авторы, которые утверждают: «Во все исторические эпохи и во всех цивилизациях идеология во многом детерминировала происходящие в обществе процессы, предопределяла политику государства, поведение масс, социальных групп и отдельных индивидов в различных ситуациях, в равной степени и в периоды революций и социальных потрясений, и во времена спокойного и относительно бесконфликтного развития общества. Внутренняя и внешняя политика всякого государства, политический режим, форма правления и государственного устройства, характер социальных отношений в нем всегда испытывали на себе существенное влияние доминирующих в данном обществе идеологических доктрин»[27].

Следствием недостатка правовой идеологии в правоохранительной сфере стал не только комплекс социальных, экономических, психологических и иных причин, способствовавших существенному росту преступности, но и изменение системы морально-нравственных критериев, размывание в массовом сознании грани между правомерным и преступным поведением.

В такой ситуации необходима ясность ключевых идей, определяющих цели проводимой уголовной политики, а также методы и средства ее осуществления. Не менее важным является включение в сферу правовых политик таких принципов, как общественное согласие, защита прав человека и гражданина; соблюдение законности; минимизация репрессий и др. Все это, по нашему мнению, должно охватываться государственной идеологией уголовной политики современной России, точнее, ее государственно-правовой идеологией.

Уместно будет отметить, что общественное правосознание в период последних двадцати лет получило крен, связанный с присущим большинству членов общества мещанством. По мнению В.Д. Зорькина: «Поскольку в этот период была сведена на нет пропаганда преобладания духовных ценностей над материальными, для понимания большинства населения и, что самое опасное — должностных лиц, стала главенствующей истина о приобретении богатства «“юбой ценой”. Переоценка ценностей и “торжество” личности бездуховной, малообразованной, но предприимчивой привели к снятию нравственных запретов на средства достижения материального благополучия. Ради него стало приемлемым пренебречь такими категориями, как совесть, нравственность, благородство»[28].

В настоящее время мы наблюдаем смешение понятий прав личности и желаний личности. Последние далеко не всегда могут согласовываться с общественными интересами.

Очевидно, что государство отдало на откуп членам общества защиту собственных прав и удовлетворение собственных интересов. Оно ограничилось декриминализацией некоторых деяний в сфере прав собственности и экономической деятельности, но не создало, на основе новой уголовной политики, механизмов защиты таких прав.

Например, в настоящее время общая тенденция в сфере выявления налоговых преступлений такова, что все показатели, характеризующие налоговую преступность, начиная с 2010 г. ежегодно сокращались в среднем на треть. Наибольшее падение было зафиксировано в 2011—2012 гг., когда общее количество зарегистрированных и расследованных налоговых преступлений сократилось в среднем на 46 %, т. е. практически наполовину. А в чем причины такого положения дел? По оценке И.Н. Соловьева, это результат действия Федерального закона от 29 декабря 2009 г. № 383-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации», в соответствии с которым в шесть раз были подняты пороги крупного и особо крупного размера сумм уклонения, введен специальный случай освобождения от уголовной ответственности. Также с 1 января 2011 г. была разорвана единая правоохранительная цепочка — от выявления налогового преступления до его расследования и направления в суд, ведь с этого момента подследственность перешла к Следственному комитету РФ[29]. Но единичную декриминализацию нельзя назвать мерой по фактическому снижению уровня преступности. Ведь реально причиненный вред общественным отношениям не исчезает, если мы с определенного часа перестаем обращать внимание на объективно «вредное» событие.

А между тем сложившуюся ситуацию государство могло бы использовать во благо, если бы учло необходимость затронуть вопрос о такой характеристике уголовной политики, как справедливость[30].

Помимо конкретно-исторического характера, с точки зрения законопослушного лица, справедливость представляет интерес в плане ее нравственного начала (гуманность, равенство, беспристрастность). Совершенно иное восприятие справедливости у правонарушителя: его интерес состоит в том, как и каким образом назначенное наказание будет соответствовать степени его виновности в совершенном преступлении и в иных наступивших последствиях.

Справедливость составляет одну из сущностных характеристик права, придавая ему «окончательный и существенный признак». В правоведении справедливость имеет непосредственное отношение ко всем сферам действия правовой системы: к законотворческой и правоприменительной деятельности, к правовому сознанию, правовой культуре и т. д. Как писал Ю.И. Ляпунов: «...право становится таковым, лишь впитав в себя идеи подлинной справедливости. Закон становится правом, если он истинно справедлив»[31].

Следует отметить, что принцип справедливости в правовой политике предполагает системность, т. е. одновременную реализацию ее ценностей во всех сферах: законотворческой, правоприменительной и сфере индивидуального правосознания. Нарушение такой системности может привести к негативным социально-правовым последствиям. Важное значение такой подход имеет для содержательного понимания концепции уголовной политики. В самом деле, без справедливости уголовная политика превращается в формальное исполнение законов и иных правовых актов, лишенное социального и гуманистического содержания и перспективы.

Также принципиальное значение принцип справедливости имеет для различных отраслей права и правовых институтов. К примеру, УК РФ закрепляет в качестве своих принципов принцип справедливости, т. е. соответствие наказания и иных мер уголовно-правового характера, применяемых к лицу, совершившему преступление, характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного (ч. 1 ст. 6). Лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание (ч. 1 ст. 60). В УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона (ч. 2 ст. 297).

Мы видим, что толкование справедливости применительно к специфике уголовного права и уголовного процесса не противоречит философской концепции справедливости. В приведенном примере обнаруживается ее двойственный характер. Степень общественной опасности преступления отражает справедливость с точки зрения интересов всего общества, а обстоятельства совершения преступления и личность преступника — это индивидуальная сторона справедливости.

Целостность обеих сторон, составляющих справедливость, находит свое выражение в индивидуализации наказания и правилах постановления приговора.

Законы, отражающие сущность уголовной политики, должны в максимальной степени отражать объективный ход социального развития и уровень развития общества. В противном случае их создание на основе интересов только господствующей публичной власти приводит к игнорированию таких законов и их нарушению. Еще в Древней Греции был известен принцип: «Законы настолько совершенны, насколько люди готовы их соблюдать»[32].

Обобщая сказанное, возможно сделать вывод, что целями современной уголовной политики должны являться:

  • 1) обеспечение безопасности личности, ее прав и свобод, а также общества и государства от угроз, связанных с преступностью;
  • 2) минимизация уровня социальной напряженности в обществе на основе справедливого и законного урегулирования конфликта общественных отношений, вызванного преступлением;
  • 3) содействие достижению социального благополучия на основе реализации идей социальной реабилитации лиц, вовлеченных в общественные отношения, вызванные преступлением.

Достижение этих целей предполагает решение ряда взаимосвязанных задач уголовной политики, которые на современном этапе общественного развития состоят в том, чтобы:

  • • обеспечить адекватность уголовного законодательства актуальным криминальным угрозам и ведущим тенденциям в развитии преступности;
  • • достичь качественного улучшения реального состояния преступности, в первую очередь путем снижения объема и уровня организованной, рецидивной, террористической и насильственной преступности, а также преступности несовершеннолетних;
  • • добиться полного соответствия уголовного и уголовно-процессуального законодательства и практики его применения конституционным и международно-правовым стандартам прав человека;
  • • гарантировать права и законные интересы лиц, потерпевших от преступлений, обеспечив их безопасность и создав условия для полной реализации прав человека на доступ к правосудию, справедливый суд и компенсацию причиненного преступлением вреда;
  • • преобразовать систему уголовно-правовых последствий совершения преступлений с учетом необходимости одновременного решения карательных, восстановительных, социальных и иных задач.

В качестве перечня организационных мер обеспечения уголовной политики нормативно должны быть закреплены следующие положения.

  • 1. Основные проблемы в сфере противодействия преступности и прогноз развития криминогенной обстановки в стране.
  • 2. Приоритеты государственной политики в сфере противодействия преступности.
  • 3. Цели государственной уголовной политики.
  • 4. Задачи государственной уголовной политики.
  • 5. Показатели (индикаторы) достижения целей и решения задач противодействия преступности.
  • 6. Описание основных ожидаемых конечных результатов государственной политики противодействия преступности.
  • 7. Определение сроков и этапов реализации государственной уголовной политики.
  • 8. Основные мероприятия государственной уголовной политики.
  • 9. Меры государственного регулирования уголовной политики.
  • 10. Прогноз сводных показателей государственных заданий по этапам реализации уголовной политики.
  • 11. Основные меры уголовной политики, реализуемые субъектами Российской Федерации.
  • 12. Участие государственных корпораций, акционерных обществ с государственным участием, общественных, научных и иных организаций, а также государственных внебюджетных фондов в реализации государственной политики противодействия преступности.
  • 13. Обоснования выделения подпрограмм и включения федеральных целевых программ в состав государственной уголовной политики.
  • 14. Обоснование объема финансовых ресурсов, необходимых для реализации государственной уголовной политики и достижения ее задач.
  • 15. Анализ рисков реализации государственной уголовной политики и описание мер управления такими рисками.
  • 16. Методика оценки эффективности государственной уголовной политики.

Задача совершенствования норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства в рамках современной уголовной политики требует:

  • 1) детализировать критерии отграничения преступлений от иных правонарушений, в первую очередь от административных правонарушений. Минимизировать объемы усмотрения правоприменителя в решении вопроса об отграничении преступлений от непреступных деяний;
  • 2) конкретизировать содержание и укрепить юридическое значение нормативной категоризации преступлений, посредством которой установить особые правила расследования и судопроизводства для преступлений, не представляющих большой общественной опасности, неосторожных преступлений, особо тяжких преступлений, преступлений террористического и международного характера;
  • 3) в соответствии с принципом обеспечения права человека на безопасность совершенствовать систему обстоятельств, исключающих преступность деяний, с целью активизации антикриминальной активности граждан;
  • 4) на основе согласованной, теоретически выверенной и непротиворечивой концепции уголовной политики нормативно упорядочить соотношение смежных категорий «уголовная ответственность», «меры уголовно-процессуального характера», «уголовное наказание»;
  • 5) обеспечить оптимальный баланс карательных, восстановительных и предупредительных средств уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования, комплексное применение которых будет способствовать достижению целей уголовной политики;
  • 6) согласовать предусмотренную законодательством систему мер уголовно-правового и уголовно-процессуального характера с системой правоограничений и запретов, установленных для лиц, совершивших преступления, в законодательстве иной отраслевой принадлежности;
  • 7) оптимизировать объемы и пределы усмотрения суда при назначении мер уголовно-процессуального характера и уголовного наказания;
  • 8) внедрить уголовно-процессуальные конструкции, создающие основу для решения задач обязательной компенсации вреда и оказания иной помощи потерпевшим от преступлений.

Уголовная политика в ее прикладном аспекте реализуется посредством деятельности институтов гражданского общества, правоохранительных органов, а также других государственных органов, осуществляющих борьбу с преступностью.

Что касается правоприменительной практики борьбы с преступностью, ее основных направлений, приемов и способов, то к ним следует отнести:

  • а) выявление и регистрацию преступлений;
  • б) возбуждение уголовного дела или отказа в его возбуждении;
  • в) раскрытие преступлений;
  • г) правильную квалификацию совершенного деяния;
  • д) возмещение вреда, причиненного преступлением;
  • е) применение мер пресечения к подозреваемым и обвиняемым;
  • ж) индивидуализацию наказаний осужденным;
  • з) исполнение наказаний;
  • и) постпенитенциарный контроль.

Но следует иметь в виду, что возможности уголовного и уголовно-процессуального права в борьбе с преступностью объективно ограниченны. Это объясняется тем, что применение уголовного наказания само по себе не устраняет причин и условий, порождающих правонарушения. Поэтому в борьбе с преступностью особое внимание должно уделяться предупреждению правонарушений, устранению причин и условий, их порождающих, а также осуществлению мер социально-экономического, нравственно-правового и культурно-воспитательного характера. Важную роль при этом играет повышение материального благополучия людей, рост их культурного уровня, повышение нравственного и духовного потенциала общества.

Значение предупреждения преступлений было понятно еще мыслителям средних веков. Ч. Беккариа писал: «Лучше предупреждать преступления, чем карать за них. Это составляет цель любого хорошего законодательства, которое, в сущности, является искусством вести людей к наивысшему счастью или к возможно меньшему несчастью, если рассуждать с точки зрения соотношения добра и зла в нашей жизни[33]».

По убеждению Г.Ю. Лесникова, «в перспективе “репрессивность” мер пресечения должна снижаться. Эта общая тенденция должна быть переломлена согласованным действием ряда факторов: убыванием силы уголовной репрессии и приданием особого значения воспитательной цели уголовного наказания; возрастанием степени включенности личности в социальные связи; большим доверием граждан к суду; большей технической оснащенностью оперативно-разыскных и следственных органов; наличием международных договоров о правовой помощи и др.»[34].

Профилактика и предупреждение преступлений и иных правонарушений — наиболее гуманный, а следовательно, и самый целесообразный способ борьбы с ними. Они не позволяют допустить того вреда, который мог бы быть нанесен личности, обществу и государству совершением преступления, обеспечивают возможность с наименьшими издержками положительно влиять на людей, склонных к совершению правонарушений. Поэтому концепция современной уголовной политики должна определять условия, содержание и порядок действий органов публичной власти по обеспечению социальной обоснованного и эффективного законодательства по предупреждению преступности и практики его применения. Корректировка концепции отечественной уголовной политики должна осуществляться с учетом следующих положений.

  • 1. Правовой характер законодательства и результатов его применения не может оцениваться в отрыве от общих начал уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования, общих принципов российского права, конституционно-правовых основ взаимоотношения личности и государства, общепризнанных принципов и норм международного права.
  • 2. Не допускается расширительное толкование норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства в части, определяющей основания и порядок реализации уголовной ответственности.
  • 3. Законность не должна исключать возможности усмотрения правоприменителя в регулировании уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношений, равно как наличие, объемы и пределы усмотрения не должны входить в противоречие с идеями законности.
  • 4. Равенство граждан перед законом должно с необходимостью исключать неоправданно широкую систему иммунитетов от уголовного преследования.
  • 5. Гуманизм уголовного и уголовно-процессуального права не должен входить в противоречие с требованиями социальной и криминологической обоснованности уголовной политики. Принцип гуманизма в уголовной политике не означает необоснованного смягчения применяемых к лицу, совершившему преступление, уголовно-правовых и уголовно-процессуальных мер.

В ситуации формирования новой концепции уголовной политики необходима ясность политической программы, определяющей цели проводимой уголовной политики, а также методы и средства ее осуществления. Не менее важным является учет в уголовной политике таких позиций, как общественное и национальное согласие; защита прав человека и гражданина; государственно-правовая идеология; социальная защита потерпевшего; господство права и закона, разделение властей. Все это, по нашему мнению, должно быть учтено при разработке концепции уголовной политики современной России.

Поэтому, рассматривая вопрос концепции уголовной политики, не стоит забывать рекомендацию, данную одним из основоположников классической школы криминологии и уголовной политики, Ч. Бек- кариа: «Хотите вы предупреждать преступления? Сделайте так, чтобы свобода шла рука об руку со знанием»1.

Подводя логический итог рассуждениям о содержании концепции российской уголовной политики и принципах совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства, подчеркнем, что государственная уголовная политика не всегда выражается в официальных документах, тем более если обособленно рассматривать только нормы уголовного и уголовно-процессуального кодексов. Уголовная политика формируется в борьбе объективных и субъективных сил. Низкое качество законопроектной деятельности и отсутствие четкой концепции уголовной политики напрямую ведут к ухудшению криминогенной обстановки в стране.

Но все направления уголовной политики не должны идти вразрез с требованиями демократичности, уважения к правам личности и гуманизации практики применения уголовно-процессуального законодательства. Такая гуманизация должна соседствовать с реальным утверждением судебной власти, повышением авторитета следственных органов и органов надзора за законностью. А уголовная политика, определяющая все вышеназванные качества уголовного процесса в правовом государстве, ни в коей мере не должна абстрагироваться от системы общечеловеческих ценностей.

  • [1] В отношении понимания содержания концепции правовой политики см.,в частности: Мазуренко Л.П. Российская правотворческая политика: концепция иреальность. М.: Юристь, 2010; Похмелкин А.В., Похмелкин В.В. Новая концепцияуголовной политики. М., 1992; Саркисов Р.С. Российская правовая политика какконцепция и реальность: Дис.... канд. юрид. наук / ГОУ ВПО «Пятигорский государственный технологический университет». Пятигорск, 2008; Фефелов П.А. Уголовно-правовая концепция борьбы с преступностью: Основы общей теории. Екатеринбург, 1999.
  • [2] См.: Указ Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. № 537«О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» //Официальное интернет-представительство Президента Российской Федерации.URL: http://document.kremlin.ru/doc.asp?ID=52295 (датаобращения: 20.11.2012).
  • [3] См.: Криминология: учебник для вузов / под общ. ред. А.И. Долговой.3-е изд. М., 2007. С. 380-415.
  • [4] Долгова Л. И. Криминологические оценки организованной преступности икоррупции, правовые баталии и национальная безопасность. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2011. С. 381—387.
  • [5] См.: ст. 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификацииКонвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней».
  • [6] На начало 2012 г. в Европейском Суде по правам человека было зарегистрировано 40 тыс. 250 жалоб против России, что составляло 26,6 % общего числапоступивших жалоб. Иски наших граждан составляют самую многочисленнуюкатегорию среди поступающих на рассмотрение ЕСПЧ // ФГУП РАМИ «РИАНовости». URL: http://ria.ru/world/20120126/549514271.html (дата обращения: 19.01.2012).
  • [7] См., в частности: Интернет-конференция с Председателем Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькиным на тему: «Деятельность Конституционного СудаРоссийской Федерации по защите прав и свобод граждан» (ИА «ГАРАНТ». 18.06.2012) . URL: http://www.garant.ru/action/conference/403248/ (дата обращения: 19.06.2012) .
  • [8] См., в частности: Доклад Уполномоченного по правам человека в РФ от19.02.2013 г. «Доклад Уполномоченного по правам человека в РФ за 2012 год» //Российская газета. 2013. № 68.
  • [9] Эту закономерность подробно обосновал в своих трудах В.В. Лунеев. См.:Лунеев В.В. Преступность XX века: мировые, региональные и российские тенденции. М.: Волтере Клувер, 2005.
  • [10] См.: Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М.: Норма, 2006.
  • [11] См.: «Преследования ветеринаров и врачей продолжаются». URL: http://www.infolegal.ru/doc/2005/02/3020512.doc (дата обращения: 02.12.2012).
  • [12] См.: Главный научный журнал мира поддержал подсудимого российскогоэксперта. URL: http://news.rambler.ru/15628592/ (дата обращения: 02.12.2012).
  • [13] См.: В Богородицке суд приостановил работу двух магазинов, где продавалитовары с изображением конопли. URL: http://newstula.ru/fullnews_64161.html (датаобращения: 02.12.2012).
  • [14] Примером ограничения прав граждан в пользу полномочий следствия является продление до 30 суток срока содержания под стражей без предъявления обвинения по преступлениям, предусмотренным ст. 205, 205.1, 206, 208, 209, 210, 277,278, 279, 281 и 360 УК РФ (ч. 2 ст. 100 УПК РФ).
  • [15] См.: Жалинскии А.Э. О современном состоянии уголовно-правовой науки //Уголовное право. 2005. № 1. С. 21—24.
  • [16] Гаврилов Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. М:Проспект, 2008. С. 8.
  • [17] Доклад Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации «Обеспечение прав и интересов граждан при осуществлении уголовно-правовой политики вРоссийской Федерации» (2010 г.). URL: http://www.fparf.ru/doklad/ug_pr_polit/ug2.htm (дата обращения: 16.03.2013).
  • [18] См.: Лунеев В.В. Преступность XX века: мировые, региональные и российские тенденции. М.: Волтере Клувер, 2005. С. V.
  • [19] См.: Гогель С.К. Курс уголовной политики в связи с уголовной социологией.М.: ИНФРА-М, 2010. С. 6-10.
  • [20] Там же. С. 21.
  • [21] Подробнее см.: Социально-экономические последствия уголовной политики государства в отношении бизнеса // Уголовная политика в сфере экономики:экспертные оценки. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2011. С. 4—21.
  • [22] См.: Надзорные определения Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делам от 3 августа 2006 г. № 64-Дп06-13, от 8 августа 2006 г.№ 64-Дп06-14 // ГАРАНТ ЭКСПЕРТ: ГАРАНТ-Максимум. Вся Россия / НПП«ГАРАНТ-СЕРВИС-УНИВЕРСИТЕТ». Версия от 11.05.2013.
  • [23] Уголовная политика на «ручном управлении». Интервью с Н.А. Колоколо-вым, доктором юридических наук, судьей Верховного Суда РФ (в отставке), профессором Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» // Юридическая газета. 2011. № 15.
  • [24] См.: Выступление Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева наVIII Всероссийском съезде судей (18—19.12.2012 г.). URL: http://www.vsrf.nj/vscourt_detale.php?id=8351 (дата обращения: 17.01.2013).
  • [25] См.: Федеральный закон от 27 июля 2010 г. № 193-ФЗ «Об альтернативнойпроцедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» //СЗ РФ. 2010. № 31. Ст. 4162.
  • [26] См.: Code for Crown Prosecutors Introduction. The Crown Prosecution Service.URL: http://www.cps.gov.uk/publications/code_for_crown_prosecutors/introduction.html (дата обращения: 20.01.2013).
  • [27] См., в частности: Сальников В.П., Степашин С.В., Хабибуллина Н.Я. Государственная идеология. СПб., 2001. С. 3—4.
  • [28] Зорькин В.Д. В хаосе нет морали // Российская газета. URL: http://www.rg.ru/2012/12/10/zorkin-site.html (дата обращения: 16.02.2013).
  • [29] Интервью доктора юридических наук, профессора, заслуженного юристаРоссии, профессора кафедры налогового права Финансового университета приПравительстве РФ, профессора кафедры уголовной политики и организации предупреждения преступлений Академии управления МВД России И.Н. Соловьеважурналу «Российский налоговый курьер» // Российский налоговый курьер. 2013.№4.
  • [30] С одной стороны, идея справедливости пронизывает человеческие потребности и интересы, придавая им нравственный и правовой ракурс, с другой —именно идея справедливости подвергается сегодня критике и сомнению.
  • [31] Ляпунов Ю.И. Социалистическая законность и уголовный закон // Советскоегосударство и право. 1989. № 2. С. 62.
  • [32] См.: Афины. Законодательство Солона. Всемирная история. URL: http://www.world-history.ru/countries_about/1853.html (дата обращения: 19.12.2012).
  • [33] Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях / сост. и предисл. В.С. Обнинского. М.: ИНФРА-М, 2004. С. 230.
  • [34] Лесников Г.Ю. Уголовная политика Российской Федерации (проблемы теории и практики): монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2004. С. 170.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >