Славянская государственность и политика единения

Для болгар и православных славян в XXI в. первостепенное значение представляет сохранение и дальнейшее развитие межгосударственных отношений в геостратегическом треугольнике «Европейский союз - США - Россия». По своему географическому положению и политической истории болгары и другие славянские народы находятся в центре этого треугольника разносторонних и зачастую противоположных влияний и интересов. Особенно в последние двадцать лет, когда налицо попытки двух мировых сил (США и Европейского союза) «ограничить Россию в ее углу», лишив возможности политического воздействия на ее традиционную сферу геополитического влияния. Православные славяне заинтересованы в сохранении баланса между интересами Европейского союза, США и России на нынешнем уровне, с дальнейшем укреплением позиции российского вектора в последующие годы.

Однако не обходится без встречных ветров и без конкретных политик, направленных на ограничение роли и влияния России как на Балканах, так и в некоторых других территориях, представляющих геостратегический интерес для США или Западной Европы. После войны в Косово (1998-1999), когда НАТО выступил с «миротворческой операцией», походившей по форме на военную агрессию, Россия ощутила себя вправе предпринять действия, подобные модели, которую себе позволили НАТО и США. В их числе массированные военные операции в Чечне и затем в Грузии. То, что Россия вдруг проснулась, вообще не понравилось Западу. Эти на первый взгляд небольшие войны сыграли весьма важную психологическую роль в российском обществе и стали причиной лавинообразного возрастания влияния такого сравнительно нового человека в политике, как Владимир Путин.

Доминирующая западная цивилизационная модель находится в кризисе (экономическом, политическом, нравственном, кризисе управления и лидерства), было проиллюстрировано в случае с импичментом в США президента Билла Клинтона, выбором президентом Барака Обамы, банкротством банков и фондов после 2008 г. Такого многостороннего и глубокого срыва ценностей в истории США до настоящего времени еще не было. Наряду с подобным кризисом, и в Европейском союзе (Греции, Ирландии, Португалии, Испании и др.) появились процессы переоценки некоторых политических условий. После ряда катаклизмов в консервативной Англии, связанных с резким падением авторитета королевской семьи, после кризиса Христианско-демократического союза и социал-демократии в ФРГ дошло и до рвущихся к власти в Австрии, Франции, Греции фашистских партий.

На практике получаются две взаимно расходящиеся тенденции: с одной стороны, российское общество, российская политика и российское государство отмечают подъем (все еще недостаточный), способствующий возвращению авторитета великой мировой силы. С другой стороны, в США и Европейском союзе ощущаются усиливающиеся внутренние противоречия, т.е. замечаются противоположные тенденции.

За период исследования это подтверждается и рядом международных форумов. Российский президент Борис Ельцин продемонстрировал уверенное поведение еще на Стамбульской встрече ОБСЕ в 1999 г. Или взять форум Всемирной торговой организации в Сиэтле в 2003 г., где впервые общественное мнение западных государств выразило протест против философии глобализации экономики. Фактически гражданское общество восстало против уродливых форм рыночной экономики. Встречи в Давосе последних лет показывают, что в средних и в небольших государствах глобализация мировой экономики по модели США не воспринимается обществом.

В этой связи, может быть, недооцениваются Россия и ее роль в будущем развитии славянских и / или православных государств и их единении. В их будущей политике следует сочетать две на первый взгляд противоположные тенденции: с одной стороны, активную роль в евроинтеграции, а с другой - сохранение и развитие добрых отношений с Россией. Евроинтеграция Болгарии заложена, например, в программы всех основных политических сил - от правых до левых. Даже Болгарская социалистическая партия, членская масса которой главный защитник развития болгаро-российских отношений, принимает присоединение Болгарии к Европейскому союзу и к Североатлантическому союзу как фактор будущего национального развития.

Развитие отношений между славянскими и православными государствами и Россией, а также стремление к евроинтеграции на первый взгляд противоположные процессы. Но это только на первый взгляд. Мир идет к преодолению блокового мышления, антиподного существования и политики противоборства, к поиску и нахождению компромиссов и согласованных действий, подчиненных идее устойчивого развития. Мир идет к новому статус-кво.

Имеет ли будущее однополюсная модель, которую США пытаются утвердить после окончания холодной войны как новый мировой порядок? Уже очевидно, что он не действует. Россия, объединенная Европа, Китай, Индия, Япония имеют свои интересы, отличающиеся от американских. США не могут объединить интересы всего мира и еще меньше их удовлетворить. Англосаксонская цивилизационная модель сталкивается с другими цивилизационными моделями.

Болгария, например, должна оценивать свой интерес прагматично. Экономическое положение страны неудовлетворительное, обеспеченность ресурсами еще хуже. Вот почему нельзя себе позволить защищать неясные, имагинарные цели в своей международной политике - полезнее ориентироваться на те ценности, которые помогут обществу развиваться, накормить людей, одеть и позволить им вести нормальную жизнь. На настоящем этапе поиск пути к достижению этих целей ведется в рамках Европейского союза и Североатлантического договора - евроинтеграция имеет несколько аспектов (политический, финансовый, экономический, а также военный) и трудно отделить политическое, экономическое и финансовое интегрирование от военного.

Но ни в коем случае не следует рассматривать эти процессы как враждебные или противоречащие развитию отношений Болгарии с Россией, как минимум потому что, во-первых, они отвечают национальным целям и задачам и, во-вторых, Россия тоже развивает свои отношения с государствами, входящими в Европейский союз и НАТО.

Согласно российской военной доктрине, расширение НАТО рассматривается как угроза национальной безопасности России. Но это оценка России. В Болгарии на данном этапе НАТО рассматривается как единственная возможность гарантировать интересы Болгарии в нескольких направлениях. Во-первых, для притока иностранных инвестиций, во-вторых, для скорейшей и более дешевой реформы вооруженных сил и, в-третьих, для участия в Европейском союзе, еврозоне (евро) и падении шенгенских барьеров. Но направлены ли эти шаги против России?

Речь идет об отношениях Болгарии с двумя мировыми факторами, с двумя цивилизационными моделями. А отношения между собой - их дело, а не Болгарии. Другой вопрос, что новый болгарский политический класс пренебрегает отношениями с Россией за счет отношений с крупными демократиями: отказ от сотрудничества с Россией вызывает экономические недоразумения в области энергетики, которыми пользуются третьи страны [110].

Когда демократы в Болгарии взяли власть после 45 лет просоветского правления, у них уже были другие покровители. Еще накануне 10 ноября 1989 г. наиболее ярые «неформалы» получили поддержку западных посольств, которая после этой даты приняла форму прямых указаний. И дело не в том, что это вступает в противоречие с принципами государственного суверенитета и национального достоинства - эти методы практикуются с давних пор, а в том, что только так понимается механизм анти- российского поведения болгарских правительств в переходный период.

В краткой истории демократического периода выделяются несколько шагов «перенастройки» болгарской политической элиты на антироссийскую волну (подобная схема применялась и в других славянских государствах).

В начале идет период, условно называемый преддемократиче- ским. Это время с 1985 по 1989 г., когда сопротивление политике социалистического государства, находящегося под влиянием перестройки в СССР, ведется в двух основных направлениях: 1) против нарушения гражданских прав турецкого населения через так называемый возродительный процесс; 2) в защиту экологии населения. Живковскому управлению активно противостоит ограниченный круг интеллектуалов, среди которых и некоторые из будущих лидеров перехода: Желю Желев, Ахмед Доган, Петко Симеонов, Константин Тренчев, Александр Каракачанов, Николай Василев, Соломон Паси и созданные ими неформальные группы и организации: Клуб гласности и перестройки, профсоюз «Подкрепа», независимое общество «Экогласность», Независимое общество по защите прав человека, несколько турецких нелегальных групп, предвестники партии «Движение за права и свободы». Уже тогда этих людей вызывали на явные и конспиративные встречи иностранные разведчики, работающие в Софии под дипломатическим прикрытием, - Шийла Биймен (США), Ив Манвил и Анри Шавалеря (Франция), англичане, турки, журналисты «Свободной Европы» и т.д.

Для придания благопристойного вида этим связям президент Франции Франсуа Миттеран во время своего официального визита в Болгарию провел знаменитый «завтрак с диссидентами». Независимо от того, кто эти западные представители (дипломаты, журналисты или «чистой воды» разведчики) их главная цель - формирование антироссийских настроений у будущих политических лидеров Болгарии. И это вполне объяснимо: Россия в продолжение веков соперник их государств в борьбе за мировое господство. У болгар, однако, мотивы преймущественно корыстные, поскольку большинство из них члены БКП, работающие в научных или творческих институтах и союзах, где дружба и сотрудничество с Россией воспиринималась как официальная политика.

После 10 ноября 1989 г. в так называемый подлинный антирусский период обработка государственных мужей Болгарии со стороны западных политических и разведывательных представителей становится ежедневной, без какого бы то ни было гражданского или оперативного контроля. В этот период большинство министров, руководителей специальных служб и лидеров новых политических партий и общественных организаций обязательно посещали США и проходили краткосрочное обучение за их счет. С ними установлены официальные или оперативные связи соответствующих разведывательных центров, причем с наиболее качественными из них доверительные отношения были долгосрочными. Как заявляет бывший американский посол в Софии, американцы отслеживают в Болгарии главным образом периметр влияния России - и неизменно реагируют, если он расширяется. Это и другие подобные заявления достоверно характеризуют роль внешнего фактора в приостановлении болгаро-российских отношений.

Внутренний фактор, влияющий на отношение к России, дву- измерен. С одной стороны, декоммунизация государственной, общественной, культурной и даже личной жизни болгар обязательно включает в их новую ценностную систему элемент «против России». Ошибка в смешении понятий «СССР», «коммунизм» и «демократическая Россия» очевидна, но указания нового «старшего брата» ясны: Россия для Болгарии - ругательное слово (попробуем дать пояснение, которое должно бы смягчить крайность подобной позиции: «для американцев не может существовать нормального коммуниста, также как для русских нет симпатичного нациста»). Вопреки примитивизму подобной аналогии, практические последствия для личных прав и свобод многих болгар тяжелые: не только американскими властями, но и болгарскими их партнерами весьма известные граждане рассматриваются как неблагонадежные для демократии и даже опасные для национальной безопасности.

На этом этапе в болгарской политической жизни существуют парадоксальные примеры русофобства: министр иностранных дел Стоян Ганев, женатый на советской гражданке, вынес на рассмотрение Народного собрания вопрос о суде над Советским Союзом за нанесенный Болгарии ущерб; председатель парламента Александр Иорданов выдал в пленарном зале следующий комментарий: «красные разбойники скачут, как русские казаки вокруг паровоза демократии»; премьер Филипп Димитров регулярно использовал словосочетание «коммунисты-русофилы», вкладывая в него негативный подтекст. Подобный характер носят и случаи экстрадиции из Болгарии по личному распоряжению премьер-министра Ивана Костова бизнесменов с русскими именами, «шпионский» процесс против главного секретаря Союза офицеров запаса и другие, откровенно незаконные и удобные для антироссийской политики акции.

Но так называемый внутренний фактор имеет и другую сторону: добровольный отказ БСП - самой крупной партии, управлявшей страной три раза в течение двадцатилетнего переходного периода, - от развития отношений с Россией. Очевидно, внешний фактор и его сторонники в Болгарии сумели внушить молодым руководителям Болгарской социалистической партии комплекс вины, раз они отвернулись от России. Московский воспитанник Жан Виденов, премьер-министр (1995-1997), не впустил в свой кабинет руководителя мирового монополиста «Газпрома», заявив, что Болгария не желает вести совместные проекты с сомнительными фирмами, а его вице-премьер Кирил Цочев в Германии, отвечая на вопрос: «почему не сотрудничают с Россией?», сказал, что и это может произойти, но не при тогдашнем правительстве Виктора Черномырдина. Это и другие необдуманные заявления дают основание некоторым из управляющих в Москве ограничить российско-болгарские связи. Ответственность за это останется на их совести!

Новый век отмечает и новый этап в развитии отношений с Россией. После 2001 г. намечается оживление на уровне как институций, так и на гражданском. Главная заслуга в этом принадлежит президенту Георгию Пырванову и гражданскому форуму «Болгария - Россия». Президент Пырванов посещал Россию несколько раз, убедив президента Путина (который посетил Софию дважды) взяться за общие проекты, а форум приглашал в Болгарию и организовывал публичные презентации книг видных российских политиков: экс-премьера Евгения

Примакова, московского мэра Юрия Лужкова, министра иностранных дел Игоря Иванова и даже президентов Бориса Ельцина и Владимира Путина. Книги и встречи граждан с российскими политиками вновь вернули в национальный оборот тему «Россия». Значительный вес этому процессу, особенно с учетом реализации Славяно-православного цивилизационного проекта, придал визит в Софию Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла (апрель 2012 г.).

Однако эти отношения все еще весьма хрупкие, поскольку параллельно продолжает развиваться и антироссийская политика. Официально, хотя в значительной степени искусственно, она оправдывается присоединением Болгарии к НАТО и ЕС. Премьер Симеон Сакскобургготский (2001-2005) посещал Москву, но был более чем осторожен. Дважды посещал Москву и его вице-премьер Николай Василев, но это не повлияло на увеличение товарооборота, министр же иностранных дел Соломон Паси бесцеремонно вел себя с каждым, кто лишь заговаривал о России. Попытки российских фирм участвовать в приватизации болгарских предприятий воспринимались некоторыми управляющими как проявление агрессии, а не как бизнес. Особенно в области энергетики. Три совместных проекта АЭЦ «Белене», газопровод «Южный поток» и нефтепровод «Бургас - Александруполис» под давлением внешних антироссийских факторов постоянно откладываются.

Но, так или иначе, геостратегические, исторические и культурно-религиозные условия, сформировавшиеся веками, по желанию доморощенных государственных деятелей не изменяются, а Великие силы постоянно балансируют свои отношения с Россией.

Для будущего Болгарии и других славянских и / или православных государств Россия нужна не менее, нежели нужны объединенная Европа и США. Новый болгарский политический класс начинает это понимать и также ищет баланс в этом стратегическом треугольнике, не обращая внимания на сверх усилия «агентов влияния». Тем более что большинство из них теряют свои позиции в болгарском обществе [108].

Подлинного русофобства в Болгарии все еще не существует, поскольку для этого нет серьезных оснований. В отличие от Польши, Прибалтики, Кавказа, где накопилась историческая ненависть к России как поработителю и где проливалось много крови, Болгария же видела от России добро.

Причина отношения России к порабощенным болгарам как к младшему брату кроется в общих этнических, в частности славянских, культурных и православно-религиозных корнях. Хотя после Русско-турецкой войны (освободительной) (1877- 1878) последовали Первая и Вторая мировые войны, в которых Болгария находилась в лагере противников России, взаимное чувство исторической связи остается. Даже период 1944-1989 гг., одни - известная часть бывшей буржуазии и ее наследники (3-5% болгар) - рассматривают как повод для ненависти к России за то, что она привела к власти в Болгарии коммунистов, для остальной части населения он считается плодотворным. Говоря об этом периоде, следует иметь в виду следующее.

Во-первых, Болгария и другие славянские и православные страны по воле Великих сил, одержавших победу над гитлеровской Германией, оставались в советской сфере влияния: военной, политической, идеологической, экономической и т.д. Греция, Финляндия и другие государства остались вне этой сферы, независимо от аппетитов России. То есть «вина» или «заслуга» за 45 лет коммунизма принадлежит Сталину, Черчиллю и Рузвельту, подписавшим в Ялте соответствующие соглашения. Перемены «от коммунизма к демократии» стали возможны, когда в мировом масштабе в конце 80-х гг. изменилось соотношение сил.

Во-вторых, учитывая полную взаимозависимость в цикле «планирование - производство - реализация» в материальной и духовной сфере, указанный период социалистического строительства весьма плодотворный в отношениях с СССР. Он представляет всецело реализованную успешную концептуальную порождающую модель.

В-третьих, недостатки, какие, бесспорно, имеются при таком типе сотрудничестве, не затрагивают жизненно важных интересов славян и славянства, более того, дают ему основание чувствовать себя в более привилегированной позиции, с более высоким жизненным стандартом.

Показательны слова советского руководителя 1970-х гг., что Россия стала «колонией» Болгарии, обеспечивая ей дешевое сырье и рынок для товаров низкого качества. Что не совсем так, но по полезности и выгоде для Болгарии болгаро-российские отношения стоят выше заменивших их болгаро-западных (США и Европейский союз) отношений, по крайней мере, до настоящего времени.

В-четвертых, Болгария и другие славянские государства как члены мировой социалистической общности, Совета экономической взаимопомощи и Варшавского договора, доминированных от СССР, находились под советским контролем. Также как находятся под контролем США или Великобритании ее бывшие колонии, сателлиты или, прямо говоря, экономически зависимые от них государства. Следовательно, без значения кто господствует: «американский империализм» или «советская гегемония» - это мировая практика.

Важно другое: «советский диктат» над славянством в течение 45 лет социализма сообразно концептуальной порождающей модели подчинен общим целям и проводился с пониманием ее проблем и специфики, с уважением на национальном и личностном уровнях и без проявления коррупции и личного облагодетельствования. В отличие от постсоветского периода, когда Болгария и другие государства не только были брошены на произвол судьбы, но и являлись объектом вытеснения с мировых рынков в пользу своих новых покровителей, а также с целью разграбления под формой прихода иностранных капиталов, стратегической приватизации и других подобных эвфемизмов.

Из вышеизложенного становится ясно, что русофильство в Болгарии (и среди православного славянства) - естественное чувство, имеющее объективные корни и основания, а русофобство главным образом имеет политическую окраску и идеологическое содержание. То есть партии и политические деятели, связанные или зависимые от другой мировой силы, соперничающей с Россией, таким образом защищают ее интересы. А когда представляют интересы не одной, а двух подобных сил, как в данном случае США и Европейского союза, тогда и русофобы в два раза активнее.

Здесь нужно сделать два уточнения.

  • 1. Защитники России и отношений с ней должны иметь хотя бы такое же моральное право заниматься своей деятельностью, как и их «коллеги» «американофилы» и «еврофилы», т.е. все они должны занять позицию героев Любена Каравелова Хаджи Генчо и Дядо Либена и спорить «пламенно, но мирно» [123].
  • 2. При формировании различными политическими субъектами внешнеполитической доктрины ее принятие законодательными органами и ее утверждение в общественном сознании через средства массовой информации должны быть ориентированы в первую очередь на общенациональный и общеславянский интерес. И если в области демократичности государственного устройства, прав и свобод граждан, экологии и устойчивого развития западные демократии являются удачным примером для развития славяно-православной модели в отношении потребностей социальной политики, экономики и культуры, то Россия незаменима сегодня и в обозримом будущем: энергоисточники, металлы, древесина, совместные производства, рабочие места, необъятные рынки, культура, образование, православие и так далее - это лишь часть точек единения между славяно- православными государствами и народами.

Поэтому подход: кто за Россию - ретроград или коммунист, а кто против России - за мировой и национальный прогресс - неправилен. Антироссийская политика болгарских и других правительств в последние десятилетия опирается именно на данный постулат. Незачем искать виноватых или оправдания по поводу недоразумений с Москвой, бесспорно, ошибки имеются у обеих сторон.

Разумеется, славянские и православные государства в XXI в. являются суверенными государствами, и это не подлежит никаким сомнениям. Славяне - гордый народ, и требуют уважения, особенно со стороны России. Россия - великая держава, которую надо уважать и к которой не стоит относиться пренебрежительно. Потому что в российской политике могут появиться и случайные люди, но случайностей не бывает, особенно сегодня, когда вновь она встает как великая сила в исторических очертаниях своего геостратегического периметра.

Стефан Стамболов - болгарский государственник конца XIX в., сердце которого разрывалось между любовью к России и стремлением к модерному прозападному развитию Болгарии, следовал принципу: «Всегда с Европой, никогда против России». Болгарии, принадлежащей к Европе, не стоит забывать настоящее, в котором Россия является первостепенным фактором, от которого также зависит реализация будущей цивилизационной модели. И здесь речь не идет только о славянской принадлежности, православной вере и общей письменности, которые являются существенными компонентами в Славяно-православном цивилизационном проекте.

Внимание серьезных аналитиков направлено на политику Владимира Путина - выведенная из болота идеологизированных или безродных позиций внутренняя и внешняя политика исключительно показательна. Обе стратегии обозначены в программных речах российского президента перед Госдумой [10 мая 2006 г.) и перед Мюнхенской конференцией по безопасности [10 февраля 2007 г.), актуализированы в серии статей в российской печати [январь - февраль 2012 г.) [195, с. 7-80]. Они сделаны с перспективой на 10-20 лет вперед. Болгария получает преимущество быть мостом [экономическим, военным, культурным и в конечном счете цивилизационным) между Брюсселем и Москвой [отношения между Россией и США не нуждаются в посредничестве).

Болгария может быть всесторонним посредником в политике [Косово, Грузии, Турции, Ближнего Востока), в экономике [энерготранзитныесистемыдля нефти, газа,электричества) и транспортных коридорах «море - река - суша», в совместных инвестициях в социальный и культурный бизнес (туризм, здравоохранение, образование, культурно-историческое наследие, православное единство и мир); в утверждении конституционного порядка и борьбы с коррупцией, терроризмом и трафиком людей и оборотом наркотиков.

Демократическая Россия формирует динамичную государственность, многопартийную политическую систему; государственно-частное партнерство в экономике, современных социальных, культурных и спортивных программах, берет твердый курс внешней и военной политики. Экономическое развитие России опережает темпы мировой экономики: валовой внутренний продукт в последнее десятилетие увеличился приблизительно на 500%, в то время как в глобальном масштабе рост составляет меньше 50%.

В противовес псевдолиберализму, на который ориентировались российские и болгарские правительства в 1990-е гг., Путин и его команда утверждают активное участие государства в реальном секторе: регулируют макроэкономическое развитие, ограничивающее инфляцию, способствующее укреплению рубля и увеличению валютных и золотых резервов страны. Государственно-частное партнерство превращается в удачный механизм развития российской экономики. Речь не идет лишь о смешанной экономике, а о динамичном взаимодействии между двумя секторами при возрастающей роли частного, но при соблюдении стратегических целей и интересов всего общества. Государство вернуло контроль над «Газпромом», «Юкосом» и «Сибнефтью», а также Сбербанком и «Внешторгбанком», над экспортом военной техники и оборудования. Но это действие не означает возвращение любой ценой к потерпевшей крах советской модели, а это целенаправленное регулирование, гарантирующее эффективность общегосударственных инвестиций в противовес либеральным представлениям о будущем мире. Пример в этом отношении - концепция об «инновациях двойного предназначения». Попытки США в последние два десятилетия подтверждают, что военно-техническая политика является одной из форм инноваций, внедряются десятки стратегических технологий, большая часть из которых имеют двойное предназначение.

Вопрос в том, как используются средства, полученные от дорогостоящих вывезенного сырья и военной продукции? Впервые в истории России они составили свыше 500 миллиардов долларов США. Эта сумма предоставляет возможность не только для ускоренного экономического развития, но и для активной социальной политики, улучшающей жизнь 140-миллионного населения. В распределении накопившегося огромного валютного и золотого резервов двух фондов - Резервного и Национального благосостояния, стартовавших с февраля 2008 г. ведущую роль играют социальные идеи. Кроме компенсации потерь от экономической деятельности (разграбления национального богатства) в 90-е гг. XX в., которые превышают в 2 раза потери Советского Союза в ходе Второй мировой войны, прибыль направлена на четыре национальных программы: здравоохранение, образование, жилищное строительство и сельское хозяйство. Конечная цель - выход из демографического кризиса, характерного и для Болгарии. Резервы для дальнейшего пути в этом направлении это не только высокие цены на нефть и газ, в экспорте которого Россия уже стала мировым лидером, но и неиспользованные возможности огромной сибирской территории. На этой территории, несколько крат превышающей территорию Европейского союза, сосредоточены 80% природных богатств России. Для ее реиндустриализации Россия стремится к сотрудничеству с Китаем, Японией, Кореей, США.

У России все еще имеются серьезные проблемы, и они вытекают главным образом из несформировавшегося гражданского общества и сильных позиций преступно-монополистического капитала, что делает ее неравноценной Европейскому союзу. Отсюда и основная критика российской государственности и команды Путина после его избрания президентом в третий раз. Но Путин, соблюдая Конституцию, в 2008 г. покинул президентский пост при 80% поддержки. Это дало ему моральное основание быть премьер-министром, в 2012 г. вновь баллотироваться в пост президента и победить. Руководство России огосударствлением части монополий разграничило олигархов и национально ответственный крупный бизнес, ввело в практику нормальную конкуренцию, ограничило политическое лоббирование. В этом оно подражает США: Конгресс в 2007 г. принял закон, предусматривающий наказание до трех лет лишения свободы и штраф до 150 миллионов долларов за неправомерное повышение цен на нефтепродукты.

Россия сказала «нет» олигархам, стремящимся к власти средствами коррупции, экономической зависимости и политического рэкета, поддержав крупный бизнес, инвестирующий в масштабные экономические проекты в стране и за рубежом. В ходе визита в Софию в делегацию входили владельцы компаний, инвестировавшие сотни миллионов евро в нефтепереработку и производство электроэнергии в Болгарии. Лидеры США и Европейского союза поступают также, поддерживая капитал политическими средствами.

Внешняя политика России является гарантией долгосрочности курса на модернизацию и развитие российского государства и общества. Россия - ассоциированный член G8 и G20 - клуба мощнейших экономик мира, также партнер в Совете НАТО - Россия.

Для обогащения формы и содержания будут необходимы подходящие инструменты и медиаторы. И в этом уникальный шанс Болгарии с ее геостратегическим местоположением, историческим опытом, подходящей народной психологией и сильным желанием после длительного перерыва вновь включиться в исторический процесс. Главное, чтобы лидеры страны поднялись до уровня, позволяющего сделать это [112].

В славянских православных обществах в течение двух десятилетий кардинальных перемен в экономической и политической жизни после окончания холодной войны либеральная демократия не решила успешно основной экзистенциальный вопрос о функционировании социального государства большинства населения славянских и / или православных стран.

Основания для отрицания достижений «реального социализма» в период 1944-1991 г. и характеристики управления коммунистических партий как недостаточно демократического, в общем, сводятся к трем констатациям:

  • • полное господство государственной собственности над частной, что привело к исчезновению предприимчивости и конкурентоспособности;
  • • ограничение личных свобод и гражданских прав, выразившееся в продолжительной монополии власти одной партии и одних людей;
  • • недооценка экологической защиты и устойчивого развития природы и общества.

Таковы, как отмечалось выше, основные мотивы сопротивления диссидентских и антисоциалистических групп и организаций в период до 1989 г. [в России до краха Советского Союза в 1991 г.).

Демократизация во всех трех направлениях заложена в программах новых политических партий и стремиться взять верх в их управленческих действиях: руководство новосозданных неолиберальных партий, восстановленных классических буржуазных партий, а также переименованных коммунистических (в социалистические, социал-демократических и др.) партий стремилось преобразовать истерзанные социализмом государства в «демократические, правовые и социальные». Так и было записано в большинстве конституций, принятых соответствующими парламентами [в Болгарии в 1991 г., в России в 1993 г.).

С тех пор различные партии и конфигурации меняются у власти, но ожидания смены «реального социализма» «реальной демократией» по существу не оправдываются.

Данные перед выборами обещания трудно выполнимы, а некоторые сразу же забываются. Прямую ответственность за эту демагогию несут политические элиты и лидеры, проводящие правую и неолиберальную финансовую политику, ведущую к формированию богатого меньшинства и бедного большинства. Эта антисоциальная тенденция закрепляется нормативно посредством ограничения бюджетного дефицита за счет социальных расчетов и части валового внутреннего продукта, перераспределяемых на науку, культуру, образование, здравоохранение, пенсии. Эти и другие «социальные экстры», остаются преимуществом «реального социализма» в сравнении с практикуемой на более позднем этапе «либеральной демократией».

Часто своими действиями управляющие, особенно правоохранительные и правораздающие органы, ставят под сомнение и два других принципа новых конституций - демократическое государство и правовое государство. Но основные расхождения касаются социального государства. По традиции, берущей свое начало от марксизма XIX в., когда создаются первые социал- демократические партии в Европе, именно социалисты радеют за социальное государство. Также как рожденные после появления ленинизма большевистские, коммунистические и антифашистские организации, которые повели борьбу за социальное равенство и социальную справедливость путем вооруженной революции.

Мировая политическая и бизнес-элита в начале XXI в. пытается написать сценарий нового пути развития капитализма. На последних годичных встречах в Давосе [после 2008 г.) правительственные руководители вместе с крупными представителями торговли и промышленности обсуждают кризис в евро- зоне. В ряду основных вопросов: «Капитализм XX в. оправдывает ли он надежды общества XXI в.?», «Возможен ли ремонт капитализма?», «Глобализация дошла ли она до экономических и политических границ целесообразности?» и др. Особый интерес представляет оценка либерального и социального вектора в Европе XXI в. на двух всемирных форумах: Всемирном экономическом форуме в Давосе (Швейцария) и Всемирном социальном форуме в Порту-Алегре (Бразилия).

Любопытна позиция основателя форума в Давосе Клаусе Швабе. По его мнению, встреча 2012 г. сфокусировала свое внимание на создании новой мировой модели, поскольку капитализму в его нынешней форме не место в современном мире. Он считает, что существует риск полностью лишиться доверия из-за сверхзадолженности, отсутствия инвестиций в будущие поколения и из-за кризиса нравственности. Мир переживает период глубоких изменений, требующих новых способов мышления. По его словам, ошибки политиков и общества в целом привели к финансовому кризису, причиненному нарушением норм позволенного в финансовой системе. «Мы не поставили вовремя правила, которые помешали бы обезображиванию системы», - категоричен Шваб.

Его мнение также разделяют большинство несогласных с собравшимися в Давосе богатыми и могущественными людьми. Движение «Оккупируй Уолл-стрит», родившееся в Нью-Йорке, переносится на мировой экономический форум, хотя антикапи- талистические активисты и не участвуют в дискуссиях.

Другой полюс - Всемирный социальный форум «Анти-Давос» возникает в первый год XXI в., а состав участников весьма пестрый: представители профсоюзов и левые политические партии, защитники прав человека и окружающей среды, пацифисты, активисты женских движений и борцы за права сексуальных меньшинств. По улицам Порту-Алегре (Бразилия) 15 000 демонстрантов прошли с лозунгами и призывами к борьбе с капитализмом как источником экономических кризисов, неравенства и экологических проблем. Акцент был сделан на экологических проблемах и борьбе с кризисом. Это связано с тем фактом, что антиглобалисты намеревались провести в 2012 г. в Бразилии альтернативную встречу народов на высшем уровне в Рио-де- Жанейро параллельно с конференцией ООН по вопросам устойчивого развития.

Как в сегодняшних условиях могла бы быть организована вновь деятельность в направлении социального государства в рамках Славяно-православного цивилизационного проекта? Тем более в момент очередного экономического кризиса неолиберальной капиталистической модели развития, когда однополюсный глобализм США провалился, поскольку Китай, Индия, Бразилия, Япония и Россия находятся в числе других нарастающих полюсов. Когда в такой полюс превращается соседняя Болгарии и России Турция, с которой ЕС и США находятся в противоречивых отношениях? Как рассеять заблуждения, что такой фонд, как «Открытое общество» (США), и их проплаченные лоббисты в Восточной Европе под прикрытием борьбы с коммунизмом и за «новый мировой порядок» ограничивают славянские и православные народы в «общества нищеты»?

То, что социальные теории находятся в творческой паузе, что мировое и европейское лидерство в кризисе - очевидно, но это не отменяет, а наоборот, усиливает потребность в активизации политических факторов с социальной ориентацией. Такой пример дает новая Левая партия Германии Оскара Лафонтена, такие примеры управления левых сил в Латинской Америке, а как пройти мимо экономически могущественных Китая и Вьетнама, где управляют коммунистические партии.

Болгарская политическая жизнь, например, всегда испытывала влияние европейской, конкретнее, германской политической жизни (в отдельные периоды русской). Тем более после того как Болгария присоединилась к Европейскому союзу (с 2007 г.), левые партии стран входящих в него - члены Социнтерна и Партии европейских социалистов; когда имеется сильная социалистическая фракция в Европарламенте; когда президент Кипр - коммунист, а до недавнего времени премьер-министры Болгарии, Греции и Испании, а с недавних пор и Франции - социалисты, когда председатель БСП С. Станишев избран президентом Партии европейских социалистов. Это свидетельство того, что и в XXI в. идеи не мертвы и что имеет значение искать левый или правый выход из кризиса!

Даже американский философ Френсис Фукояма, объявивший в 1990-е гг. конец истории, в новых статьях возвращается назад в своих рассуждениях, обращается к истории, чтобы понять смысл дня сегодняшнего и найти путь к будущему. Канцлер Германии Ангела Меркель говорит «путь к преодолению кризиса остается долгим и усеян трудностями», а президент США Барак Обама надеется «укрепить средний класс».

Очевидно, стройные схемы восприятия мира уже не действуют. Десятилетиями ранее советский социализм лансировал идею о мирном сосуществовании двух систем, и значительный период времени она находила применение в международных отношениях. Но крах социализма сделал ее излишней. Уже несколько десятилетий левые и правые силы не несут людям неоспоримые истины, нет новых левых идей, нет новых социальных лидеров национального и мирового масштаба.

Тезис XIX и XX вв. о том, что рабочий класс увеличивается и он силовыми методами перераспределит богатства мира, причем справедливо, не подтвердился. Социализм советского типа провалился, этот устаревший вид левых сил уже два десятилетия сдает позиции и не может реорганизоваться. Но и тезис правых о том, что спасение содержится в среднем классе, который обеспечит благополучие и демократию, также не подтверждается. Средний класс, опора классического капитализма в англосаксонском и романо-германском вариантах, более других придавлен кризисом. Если в 1974 г. в США 1% семей получали 9% от ВВП, то в 2011 г. - 23,5%. Богатые становятся богаче, число бедных увеличивается. В Болгарии за один год 400 тысяч малых фирм и одноличных предпринимателей не прошли перерегистрацию, т.е. обанкротились. Гипермаркеты и банки поглощают семейный бизнес, небольшие фабрики и мастерские, магазины в микрорайонах, кафе и рестораны закрываются. Семейные фермы с животными и землей распродаются, целые семьи становятся безработными.

Средний класс страдает, потому что государство отстраняется - все решает рынок. Любая вещь стоит столько, сколько за нее дают.

Мир хищнического капитализма, порожденный англосаксонской и романо-германской моделями, находится в кризисе. Крупные банки, которые, по существу, виноваты в кризисе, спасаются. Находятся деньги, которые вносят налогоплательщики из бедных и средних слоев, даются крупнейшим банкам. Это выдается за социальную политику и борьбу с кризисом. Не стимулируется производство посредством увеличения потребления, а вводится режим экономии, причем уменьшается или замораживается размер зарплат, пенсий и социальных расходов, увеличиваются цены на товары широкого потребления.

Социальные волнения в различных частях мира доказывают, что кризис затрагивает прежде всего социально слабые слои населения. Движение арабских народов, демонстрации в Греции, в других европейских странах и даже в США свидетельствуют о пропасти, которая образовалась благодаря капитализму в цивилизационных моделях, породивших и развивших его, - англосаксонской и романо-германской.

Залог состоит в том, чтобы найти идею нового соотношения между рынком и обществом, между рынком и государством как регулирующим органом общества, и предложить выход, приемлемый и для общества, и для рынка, чтобы с последствиями кризиса справились и бедные, и богатые.

Демократия - политическое выражение структуры общества. Исчезает ли средний класс, уменьшается ли средний класс, это вредно отражается на демократии. У того, кто даст решение этих вопросов, есть шанс сыграть запоминающуюся роль в европейском и евразийском обществах.

Решающий час в развитии мирового кризиса наступил. Или человечество найдет выход из него или положение усугубится. Пока что приняты паллиативные меры, они поддерживают положение, латают его, но не дают гарантий для коренных перемен. Глобальный финансовый и экономический кризис превращается в социальный и в политический кризис, а это значит и в идейный. Давление на бедные и средние слои населения из экономического превращается в политическое. Бедность становится угрозой демократии [171]. Это осязаемо ощущается в Болгарии и России, в славянских и православных странах, это также чувствуется в Европе и в мире.

Поэтому выход надо начать с поиска новых идей, новых путей и форм общественного прогресса. За такую попытку можно также принять Славяно-православный цивилизационный проект. Для России и православного славянства выбор будущего имеет судьбоносное значение. И он начинается после выборов в Государственную Думу и выборов президента в России в 2011- 2012 гг. Вероятно, самым значимым событием следует считать провозглашенный курс на модернизацию, охватывающую все сферы жизни общества (см. семь статей В. Путина в российской печати. - Примеч. авт.).

Курс на модернизацию экономики России все еще остается не понятным. Большинство видят экономическую модернизацию как процесс, который позволит стране копировать сегодняшнее положение Запада. Если говорить о достижениях западных стандартов в жизненном уровне и в технико-технологических инновациях, то, по мнению бывшего российского премьера Евгения Примакова, копирование - это правильный путь.

Но вместе с тем ряд экспертов считают, что перед Россией назрел момент войти в постиндустриальный мир, в котором с давних времен находятся развитые западные государства. Постиндустриальный мир рассматривается едва ли не как универсальный переход к новому глобальному разделению труда: в развитых странах концентрируется своеобразная «фабрика знаний и науки», используются современные технологии в сфере услуг; производство все больше перемещается в развивающиеся страны. Для перехода России в такой «постиндустриальный мир» необходимо развитие как ряда новых технологий, так и новых демократических учреждений. Потому что Россия все еще имеет неконкурентоспособную индустрию - распад СССР вызвал огромные потери в промышленном секторе.

Тезис российского лидера Владимира Путина о неизбежности реиндустриализации страны можно считать альтернативой скачку России в постиндустриальный мир. Российский экономист Владислав Иноземцев, бывший сторонник превосходства постиндустриального мира, уже считает, что «мир изменился, но, как показывают события последних лет, не настолько, чтобы отпал и хозяйственные закономерности». Он в частности сослался на академика РАН Е.М. Примакова, который совершенно определенно высказался на заседании «Меркурий-клуба» 13 января 2012 года, что мир в XXI в. останется «миром обновленного, индустриального строя».

Этот вывод вообще не уменьшает применимость в новой индустриализации России опыта развитых стран на основе достижений советского периода. Для осуществления новой индустриализации такой огромной страны необходима новая экономическая модель. И речь идет не только об отказе от сырьевой модели России, но и о развитии инновационной основы промышленности и сельского хозяйства, а также об искоренении негативов 90-х гг., которые проецируются и на сегодняшнюю Россию.

Серьезная проблема - срастание государственных служащих, в том числе в высоких этажах власти, с бизнесом. Это открывает широкий простор для коррупции, разъедающей государственность. Вместе с тем такое срастание создает почву для неверия власти со стороны гражданского общества.

Государственные фирмы без исключения нуждаются в масштабной антикоррупционной проверке. Такая политика, однако, не должна подчиняться стремлению либералов - государство не должно уходить из экономической жизни страны. Реиндустриализация невозможна, если победит линия вытеснения государства из экономики.

Двадцать лет после отказа от прямого планирования, возвращения к прошлому нет и быть не может. Россия не строит государственный капитализм, это, однако, не идентично выводу, что государству нет места в экономике. А именно такие требования выставляют российские либералы. Если допустить, чтобы победила их позиция, получится ли радикально сменить структуру российской экономики? Двадцатилетний опыт показывает, что рынок сам не решает эту задачу. Сможет ли рынок осуществить новую индустриализацию страны? Очень немногие эксперты готовы дать положительный ответ на этот вопрос.

Продолжение приватизации государственной собственности не стоит исключать, но критерием ее необходимости пусть будет эффективность производства того или иного владельца.

Роль государства в экономической жизни важна и в том случае, чтобы сократить резкую разницу в доходах населения. Разрыв между 10% самой богатой и 10% самой бедной части населения России в 3 раза превысил показатели развитых западных государств. Расстояние между этими двумя полюсами не сокращается.

Тенденция к левоцентризму в России, Болгарии, Сербии, Беларуси, Украины очень сильна традиционно и исторически, потому что в продолжение десятилетий экономика сознательно ориентировалась на решение социальных задач населения. А положительные результаты надолго оставили воспоминания в общественном сознании.

Ведущие политологи считают, что следует качественно заполнить правое крыло политического баланса сил в России и других славянских православных государствах. Важнее, однако, иметь подлинную левоцентристскую часть политического баланса. В России, например, находятся две партии, имеющие поддержку большей части населения, - КПРФ и «Справедливая Россия». Их сближение могло бы вывести на политическую сцену силу, конкурирующую с правоцентристской партией «Единая Россия» за конституционный приход к власти.

Для сегодняшней России выбор Владимира Путина президентом вновь предпочтительнее. Как у любого политического деятеля у Путина тоже есть оппоненты. Важно, однако, то, что он разработал единую концепцию и стратегию: о территориальной целостности страны, об эволюционном без «цветных революций» развитии; об экономической устойчивости в условиях мирового кризиса; о социальной политике, улучшающей жизнь людей; о безопасности и мире. Это элементы цивилизационного проекта - славянского, православного, евразийского или иного? Покажет будущее!

На Западе подобные идеи зачастую не встречают понимания. Примером тому служат многочисленные публикации, в которых В. Путина (и Россию) представляют как агрессивного лидера, готового едва ли не разрушить мосты с Брюсселем и Вашингтоном. Ценности, которые лежат в основе его «силового» мышления [укреплять обороноспособность России, вооружать армию, авиацию, военно-морской флот), не означают, что Россия стремится к гонке вооружений или холодной войне. Мир невероятно сложен, и поэтому Россия и славянство не должны ждать быстрого заката западной цивилизационной модели.

Тяжести и сложности выхода из глобального кризиса очевидны, но этот выход возможен. Не имеют почвы разговоры о наступающей рецессии в США. Согласно оценкам и прогнозам серьезных экспертов, в США темпы роста ВВП в 2011 г. превысили 2,2% и в 2012 г. продолжили свой рост. Нереалистичны также выводы и о резком падении доллара.

Не стоит делать поспешных прогнозов в связи с кризисом в Европе. Трудности едва ли приведут к распаду ЕС или даже еврозоны в обозримом будущем.

Какие уроки Россия и славянство извлекают из кризиса в ЕС?

Одно из достижений 2011 г. - создание Таможенного союза между Россией, Беларусью и Казахстаном. Проложена дорога к общему экономическому пространству. Получила развитие идея об Евразийском экономическом союзе, который начнет работу в 2015 г. Уроки кризиса в ЕС должны послужить тому, чтобы достигнутый интеграционный успех не остался краткосрочным. Спешить с расширением трехстороннего объединения очевидно контрпродуктивно. Очевидно и другое: в развитии интеграционного процесса не обойдется без создания наднациональных структур. Без этого процесс интеграции замрет в самом начале.

Происходит размещение пластов в регионе Ближнего Востока. События продолжают развиваться и до чего доведут, покажет время. Но уже сегодня просматриваются некоторые особенности, которые выходят за региональные рамки. Возросшая роль России признается Израилем, США и ЕС нуждаются в помощи России для предотвращения локальных военных конфликтов.

В полной степени проявляется влияние информационных технологий на политическую жизнь - на такие достижения современной цивилизации, как Интернет, мобильные телефоны, телевидение. Они становятся удобными инструментами для организации людей, недовольных тем или иным режимом. Другая особенность состоит в том, что исламские круги продолжают быть одним из основных элементов политического поля в странах с мусульманским населением. Вместе с тем укрепляется тенденция разрыва между сторонниками умеренного ислама, признающими светский характер государства, и исламскими радикалами. Вполне очевидно, что Россия и в меньшей степени Болгария, в которых живет исламское население, не только по геополитическим, но и по внутренним соображениям заинтересованы в связях и сотрудничестве с умеренными исламскими силами.

Вопреки переменам в политике США при президенте Бараке Обаме, нет оснований считать, что в российско-американских отношениях наступила новая эра. Хотя Барак Обама и не продолжил политику своего предшественника Буша-младшего, что позволило улучшить отношения между Москвой и Вашингтоном, это не изменило традиционных черт американской политики, затрудняющих этот процесс. Вопреки тому, едва ли реален прогноз о новой холодной войне или замораживании отношений, от которых зависит слишком многое для всего мира.

Чтобы не допустить подобный пессимистический сценарий, необходимо не только признание равноправия России со стороны Вашингтона, но и активные целенаправленные действия со стороны России, а также славянского и православного пространства, часть которого уже присоединилась к Европейскому союзу.

Чего можно ждать от социального и правового государства? Где искать выход, подходящий для Славяно-православного цивилизационного проекта.

  • 1. В миссии и облике, с подчеркнутой социальностью: надо давать аргументированный отпор неолиберальным программам управления. Общества не нуждаются в новых христиандемокра- тах и новых либералах, потому что их достаточно. Не нуждаются и в ретроградных коммунистах, поскольку время вооруженных революций прошло и молодым поколениям православных славян предоставлена возможность создать себя как личности и лидера. Пределом левого в мире новых технологий, информационного общества являются социал-демократия и социализм, которые создадут новое социальное государство. Они должны быть образованными и воспитываемыми в этом духе.
  • 2. В политической стратегии, которая ведет к парламентарно- сти и законотворчеству, не допускающим в жизнь обществ бедность и нищету, неграмотность и бескультурие, болезни человека и природы. Основным общественным противником социальной политики является тот капитал, который заставляет людей платить за здоровье и образование или доплачивать за нормальную пенсию. Рыночная экономика, но не рыночное общество!
  • 3. В строгом соблюдении законов и моральных норм со стороны политических структур и кадров. Решительно отбросить партийный и корпоративный лоббизм, финансировать прозрачно и не давать обещаний, которые ведут к компромиссу с корпоративными интересами. Очистить свои ряды от деятелей, чуждых этой стратегии и тактике. Искать партнеров среди технократов, экологов и аграриев. Не поддерживать войну и ясно заявлять, что она является врагом социальной и экологической безопасности и стабильности в глобальном мире.
  • 4. В неограничени формы собственности, осознании, что общественная собственность, особенно в структурообразующих отраслях, более способна гарантировать социальные и экологические принципы поведения, нежели крупная частная собственность. Эта позиция была отмечена Нобелевской премией за экономику в 2009 г., врученной Элинору Острому.

Другими словами, чтобы реализовать правовую социальную и экологическую политику, необходима четкая позиция против тотальной приватизации, против ограничения рынка труда и сокращения занятости, против роста безработицы. Сейчас модель, действующая в славянских государствах, в частности в православных Болгарии и России, ведет не к экономической стабилизации общества, а к росту личного богатства меньшинства. За год экономического кризиса (2011) число миллиардеров в самых развитых государствах увеличилось на 25%. Настолько же увеличилось и число бедных, а Болгария и другие славянские государства вернулись назад в своем развитии и в жизненном уровне преобладающей части населения. Лишь в 2012 г. В. Путин отмечает в цитируемых статьях, что уровень жизни в России достиг уровня последних лет СССР (1988-1991).

5. В новом прочтении проблематики и содержания «социального государства» и «демократического социализма». Если опираться на формулировку Розы Люксембург начала XX в., «демократический социализм - это общество, в котором уничтожены эксплуатация и угнетение человека человеком». Социальное государство же инструмент, гарантирующий функционирование демократического социализма. Устранение эксплуатации путем управления государством должно распространиться не только в сфере труда и производственных отношений, но и на природу и окружающую среду. Сохраняя природу, социальное государство гарантирует неразрушение жизненных условий для всего общества [107].

Можно подчеркнуть, что создание и функционирование социального государства являются цивилизационным обязательством на национальном и мультинациональном уровнях Славянско- православного цивилизационнго проекта. В условиях глобального мира оно не может существовать лишь в одной стране. Но и не может создаваться там, где отсутствуют движущие силы и политические факторы этого. Движущие силы - социальные партии и лидеры (в Болгарии, России и других славянских православных государствах) должны активизироваться или же придется взять на себя бремя ответственности!

Вызовы, встающие перед славяно-православным миром, своим своеобразным образом ставят вопрос о перспективах этого мира. Сохраненная славянская государственность и политика славянско-православного единения представляют некую, более или менее целостную миссию, расширенную форму облика славянофильства в его обновленном и восходящем этапе. Эта своеобразная миссия или идеал можно также принять как приобщение к процессу интернационализации и даже глобализации. На основе этих условий сформулируем следующий краткий прогноз: славяно-православная цивилизационная модель - возможный и естественный путь успешного развития в XXI в.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >