Прогнозы - послания проекта

Приблизительно пятнадцать столетий после начала преображения имперской Европы в Европу национальных государств история предложила новую коренную перемену. Призыв шел не из прошлого, а из массированного присутствия и неизмеримо сложного будущего информационных технологий «глобальной деревни». Это будущее представляет собой «иной облик настоящего», который не объясняется в учебниках или в тяжеловесных томах историографов, но в него следует всмотреться с сознанием, что в делах человеческих зачастую невысказанное мудрее сказанного, объявленного и написанного (подробнее см.: [220]).

Это прогностическое усилие, которое требуется от нас, не единственное. Современность проходит со скоростью, различной для родного места, области, государства, континента и мира. Тот, кто слышит призыв истории и желает откликнуться, вынужден замедлять или ускорять ритм своей жизни для того, чтобы быть в состоянии пережить свое собственное бытие в различных временных скоростных отрезках. Требование касается и привычек, и государств, в частности славян. А умение жить в различных видах пространства, в том числе в виртуальных, не теряя ориентиров к поставленной цели, становится обязательным и для личности, и для общности [209].

При таких временных и пространственных характеристиках обычно суждение о том, что социально-политические и культурно-исторические процессы выстраиваются в линейные и поступательно-эволюционные измерения с начальной отправной точкой, следует переформулировать как «состояние постоянного старта». «Непрерывный старт» означает константное высшее напряжение Разума, Чувств, Воли и Морали во имя выполнения задачи, содержащейся в призыве истории, отправленном участникам - создателям перемен. Здесь необходимо помнить, что без обдуманной и честно отстаиваемой миссии в современном мире действовать нельзя (исключения - безвыходное положение межцивилизационных враждебных отношений, межгосударственная борьба или общественные и личные конфликты).

Современный взгляд отвергает тезис, что государство - это «те там» или «те наверху», и возвращает актуальность старославянского вече (общее собрание) под формой концепции «Корпус граждан». Она - удачное понятие и «гражданского общества», и «открытого общества», изобретенных западными цивилизациями, потому, что обоим «общества» приписываются больше полномочий, нежели ответственности. «Корпус граждан» персонифицирует для личности и группы реализацию государственности в любой конкретный исторический момент и вменяет ее в обязанность поколений. Подобный долг сплачивает нации, поскольку они не только институционализированные, но и духовные объединения, и эта их сущностное отличие имеет самое большое значение в обосновании нового проекта.

Это и есть Славяно-православный цивилизационный проект - проект «иной геополитики», в которой нет места старым внушениям панславизма как противодействия так называемому пангерманизму или более новым панамериканизму / панатлан- тизму. Этот тип противопоставления и даже противоборства осужден на исчезновение. Славянская «иная геополитика» не основывается и на навязываемой точке зрения о структурировании мира по моделям «терроризм - антитерроризм» или «столкновение цивилизаций», которые часто служат в качестве алиби либерально-капиталистическим кругам и корпоративным государствам для концентрации материальных ресурсов и ресурсов власти в ущерб большинству.

Проект исходит из исторического опыта и подкреплен аргументами позитивного прогнозирования, которые вместе с тем несут и послания будущего.

Прогнозы и послания среди специалистов социальных и гуманитарных наук всегда в моде из-за естественного стремления людей узнать то неизвестное, что им предстоит в будущем. Прогнозирование сравнительно хорошо разработано методически, несмотря на то что, как известно, оно зачастую не оправдывает усилий, вложенных в него. И все же!

Причинно-следственное моделирование ожидаемого в краткосрочном и в среднесрочном плане, похоже, наиболее доступно, поскольку считается, что предусмотреть превращение причин в следствия и следствия - в причины возможно. Однако методическая процедура применима к явлениям, лежащим на поверхности глубинных процессов в долгосрочном плане. В XX в., например, она была использована при наблюдении за подготовкой

Второй мировой войны как следствия неимоверного увеличения военной мощи гитлеровской Германии и ее идеологии о Третьем рейхе. Тогда вывод был сделан не только отдельными прозорливыми политиками, но и значительными общественными группами. Сегодня подобное моделирование ожидаемых развязок не дало бы обнадеживающих результатов.

Системно-структурное моделирование предполагает, что любая хорошо организованная экономическая, политическая, социальная и религиозная структура развивается по своим внутренним закономерностям, которые предопределены «вне и независимо от нашего сознания». Метод, признанный рядом философских школ, был слишком популярен во времена «позитивистского XIX в.» и даже в первой половине «марксистского XX века». Обычно он применяется при анализе общественноэкономических формаций и их изменений и переустройств, в том числе и революционных. При новой зачастую решающей роли субъективного фактора информационной и высокотехнологичной среды подход мог бы иметь ценность главным образом при теоретических исследованиях.

Историографско-цивилизационное моделирование будущего основано на тезисе о неизбежной «смене цивилизаций», которая реализуется в трехфазном ритме «от генезиса к расцвету, от расцвета к упадку и крах». Смена цивилизаций в трехфазном ритме - это предпочитаемый подход, которого придерживаются многие авторы до и после Арнольда Тойнби [207, с. 3], доказательства данного подхода можно найти в прошлом. Кроме того, само дефинирование понятия «цивилизация» [более того, «цивилизационный проект» /модели) колеблется из-за подбора критериев, которые могут быть хозяйственными, географическими, религиозными, языковыми, этническими или даже смешанными. Понятие может быть использовано и в разработке другой геополитики, но в функциональном смысле.

Вероятностное моделирование ожидаемых явлений и процессов присуще, скорее, публицистической и прикладной политологической литературе, поскольку всегда оставляет широко открытую дверь для выхода из неудобной ситуации, если прогноз не сбудется. Вероятностное моделирование часто использует планирование на основе принципа «повторяемости ситуации», который предполагает, что через определенный период времени данная обстановка не может повториться даже лишь из-за исторически накопившегося опыта ее участников. Теперь такая методика не рекомендуется как из опасения, что история повторяется, но уже как фарс, так и из-за «виртуализации вероятностей», которые таким образом могут превратиться в «реальности», полностью неожиданные для исторического опыта настоящего времени.

Перечисленные прогнозные средства не исчерпывают всех возможных, тем более что некоторые прогнозы не заслуживают обсуждения. Так, например объявленный «конец истории» [210], описываемый в последние десятилетия XX в. главным образом американскими авторами: или в своем либеральном варианте постепенное внутреннее разложение развитых стран, или как апокалипсическое уничтожение человечества в идейнорелигиозной схватке.

Мы хотим привлечь внимание к геополитическому моделированию, которое может быть использовано при полной разработке в будущем Славяно-православного цивилизационного проекта (в различных вариантах, включая Евразийский проект) достаточно представительным кругомученых.

Прогнозы - послания Славяно-православного цивилизационного проекта направлены в будущее Болгарии, России и других славянских государств и народов. Но естественно они основываются и напрямую следуют из практического опыта, накопленного после Второй мировой войны [1941-1945) и отчасти после окончания Холодной войны (1946-1991). Поскольку глобализация все еще не заполнила содержанием очередную «концептуальную порождающую модель» и трудно поддается экономическим, социологическим и политологическим обобщениям, начнем с рассмотрения исторического опыта XX в.

Первый вывод: послание представляет собой качественную перемену, которая произошла в ключевом показателе, обуславливающем наиболее важные моменты общественно-исторического развития, т.е. соотношение сил в пользу общественного прогресса. Это качественное изменение после Второй мировой войны наложило свой отпечаток на все составные элементы указанного показателя - технологический, экономический, политико-дипломатический, идеологический, религиозный. И соответственно, находит свое проявление в свойственных научно-технической революции достижениях; в установлении нового типа международных отношений с активным участием всех славянских народов (в частности, православных), с созданием новой исторической общности стран социализма; в достижениях военно-стратегического равновесия в послевоенном мире между капитализмом и социализмом; в обогащении содержания понятия «пролетарский интернационализм» социалистическим интернационализмом; в международной солидарности и взаимозависимости человечества при угрозе ядерной войны.

Второй вывод: послание - это количественные и качественные перемены в главной движущей силе истории в последние восемь десятилетий XX в. - в основном противоречии современной эпохи, т.е. противоречии между социализмом и капитализмом, которое играет систематизирующую роль в отношении всех противоречий, движущих современный мир с 1917 г.

В противоречии «капитализм - социализм» подтверждаются три основных истины: 1) чем крупнее общественные проблемы, ожидающие решения, тем важнее участие и роль масс, коллективной деятельности и коллективного управления; 2) расширяется демократия, причем этот процесс приобретает объективный характер, укрепляется действие одного из старейших принципов политической философии - федерализма; 3) проходит переход человечества от низших форм своего движения: от натуральных и товарно-денежных отношений к высшей планомерной форме в условиях социальных обществ и государств; к тому же с увеличением числа социальных обществ меняется политическая карта.

Третий вывод: послание состоит в том, что победа мира над войной содействовала укреплению и качественному подъему главных факторов мировой политики.

Отрицательный итог войны для нацизма и фашизма, ее материальная и человеческая цена, трагедия Хиросимы и Нагасаки и другие бедствия - все это определенно повлияло на политический реализм среди буржуазных управляющих кругов как первостепенный фактор мирового развития. Своей относительно объективной позицией они стали активным фактором нормального развития диалектики сотрудничества и конфронтации между двумя противоположными социально-экономическими системами.

Вторым подобным фактором является движение масс. Созданная во время Второй мировой войны антифашистская коалиция, политика народных фронтов и роль народов в антифашисткой победе оказывают сильное воздействие в послевоенный период, в результате чего заметно увеличивается роль масс в политике.

Третий фактор (упоминался выше) - достижение военностратегического равновесия между США и СССР. Этот фактор самый решающий, вразумивший сторонников военного конфликта с двух сторон. Весьма существенны в данном случае подписанный США и СССР договор о межконтинентальных ракетах, известный как САЛТ-I, признание США впервые принципа мирного сосуществования между двумя общественно- политическими системами, ревизия своей внешней политики с учетом интересов СССР в мире.

Четвертым существенным результатом войны можно считать глобализирование в послевоенный период во всем капиталистическом пространстве исторического компромисса, осуществленного в 1929-1933 гг., во время общего кризиса капитализма. Того внутрисистемного компромисса между двумя главными течениями буржуазной экономической мысли и практики: неоконсерватизмом и кейнсианством с перевесом второго посредством принятия государственного вмешательства в собственность и управление социально-экономических процессов.

В рамках глобализирования послевоенной жизни наступает существенная пробоина в священном принципе капиталистической собственности и наносится удар по престижу частной инициативы в практическом и моральном отношении. Параллельно с глобальным восприятием планирования государственно- монополистического типа наблюдается ощутимый отход от абсолютизации правил свободного рынка. В рамках кейнсианской линии государственного вмешательства создано так называемое социальное государство, сочетаемое с целой системой положительных социально-экономических приобретений трудящихся (подобный процесс отмечается и во время последнего кризиса в США и Европейском союзе, начавшегося в 2008 г.).

В итоге комплексным результатом перемен, наступивших вследствие войны, стали качественные изменения в диалектике между войной и миром. Обе стороны этой диалектической взаимосвязи находятся в центре жизни всего человечества в продолжение всей его истории, а светлейшие его умы занимаются с этими элементами, выдвигая в качества правила: мир в позицию необходимости, а войну - в позицию проклятия.

Диалектика носит природный и общественный закон. Закон также предполагает наличие в одном целом двух противоположностей, например совместное существование двух социально- экономических систем. Также закономерно совместное существование двух типов общественного сознания, двух противоположных мировоззрений, а значит, двух противоположных оценок прошлого и перспектив перед славянским миром и христианской церковью.

Противоречивость вышеуказанных реалий и связанных с ними трудностей не ведут непременно к путанице и агностицизму. Наоборот, если есть нечто неизбежное как гносеологический методологический инструментарий - это диалектика, на основе которой единственно возможно понимание и самой сложной действительности.

Учитывая это, оценка реалий следует двумя противоположными путями.

  • 1. Узкоэгоистический и полностью отражающий мнение капитала. Его разновидность представлена тезисом о том, что послевоенное отступление представляет для капитала случайное событие. Эта позиция сводится к внушению в сознание западного человека, убеждения, что капиталистический рынок также вечен, как и непосредственно капитализм как система.
  • 2. Решающая роль капиталистического запада, и особенно США, для будущего человечества: сформированный во второй половине XX века двухполюсный мир имеет будущее лишь как однополюсный, развивающийся по механизмам американской цивилизационной модели.

Славянский мир имеет право и возможность осуществлять свою роль самостоятельного творческого субъекта, носителя высших форм общественных отношений в современном мире, в сфере собственности и управления всеми делами общности.

Эта историческая позиция дает славянскому миру вообще знания и опыт, а также будущие возможности создания социального государства как высшей формы организации общества. Подобная точка зрения полезна социальному прогрессу и другим цивилизационным моделям. Прошедшее время однополюсности показывает, что современный мир трудно вмещается в несоциальную систему общественных отношений, что свидетельствует о том, что идеи рекапитализации лишены логической основы. И хотя в рассматриваемый период [1991-2011) предпринимается попытка реванша против славянского мира, этот реванш является высшим моментом в рамках политики либерального капитализма по полному уничтожению социальных завоеваний. Подобное отношение к славянскому миру, в частности к православию, касается именно его исторического вклада в два этих направления: социальные идеи и нравственность.

Примером подобного отношения служит также характеристика Балкан как «пороховой бочки» Европы даже в послевоенный период, когда та же неславянская Европа была превращена в «ядерную бочку». В данной характеристике заметное место занимает славянский элемент, который пытаются принизить определенной практикой, имеющей высокомерные и расистские измерения. Она продолжает быть действенной и в сфере международных отношений в Европейском союзе: кроме Болгарии, другая славянская православная нация не принята даже на словах как равноправный партнер.

С геополитической точки зрения славянский мир в целом продолжает быть объектом давления со стороны западной цивилизации. Попытки новой восточной политики США и ЕС являются ретроспекциями классической геостратегии - экономической и политической - разделить славянский мир на зоны и сферы влияния. По всей территории славянского мира также активизировалась военная и разведывательная деятельность с целью ослабления государственных структур для упрощения применения максимы «разделяй и властвуй». Распад СССР был началом, затем пришел черед Югославии и Чехословакии, потом вновь Российской Федерации и Сербии. Пренебрежение этими фактами было бы непоправимым заблуждением или явным лицемерием. Капиталу нужно все. Разумеется, здесь и принижение славянского мира до уровня объекта геополитического манипулирования.

И не в последнем месте, не по значению, стоит попытка этнического принижения славянского мира с целью его окончательного отхода от социальных идей. Характерным в этой связи является пример с Югославией и конкретнее с Сербией, которая была экономически изолирована и территориально ограблена в пользу мусульманских Боснии и Косово.

Задача настоящего исследования ответить на вопрос: каковы перспективы славянского мира, прежде всего его православной части? Вопрос непростой и ответ на него на практике даст будущее. Учитывая сегодняшние условия можно дать приблизительный прогноз - послание: будущим славянского мира не может быть либеральный капитализм международных корпораций и мегакорпоративных государств. Это устаревшая и антигуманная система, даже для Запада, и поэтому ретроградные факторы находятся в поисках объектов эксплуатации без ограничений, чтобы продолжать свое существование. Либеральные эксперименты XXI в. стали анахронизмами, их цель помешать движению человечества к социальным обществам и государственности.

В связи с этой ситуацией драматическую актуальность приобретает тезис Карла Маркса, согласно которого «если господствующий класс не может сохранить власть и восходящий класс не может ею овладеть, тогда страна распадается». Исторический опыт и креативность славянского мира оправдывают оптимизм, что подобное не случится. И из этого оптимизма вытекает необходимость Славяно-православного цивилизационного проекта с соответствующими прогнозами и посланиями.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >