Информация, информатизация, Интернет: теоретические вопросы правового регулирования

Как реагирует правовая система на новые явления и процессы в информационной сфере, на усиление значимости информации во всех областях жизни общества, на факт возникновения особой области деятельности людей — информационной? Известно, что расширение информационной сферы, развитие и активное внедрение информационных технологий в общественную жизнь обусловили появление такой отрасли законодательства, как информационное право. Состояние информационного права отражает роль и место информатизации в жизни страны, отношение к ней со стороны власти и всего общества. Будучи в значительной мере предопределено объемом, характером и назначением всего информационного дела, само информационное право, в свою очередь, воздействует на ход информационных процессов[1].

Информационное право не является в чистом виде публичным, оно является также и частным правом, носит смешанный частно-публичный характер, так как «регулирует не только информационные отношения, вытекающие из деятельности государственных органов, средств массовой информации, общественных организаций, а также и частноправовые отношения различных субъектов информационной деятельности с гражданами, с предпринимательскими структурами»[2].

Формирующееся информационное право претендует на более высокий статус, чем «просто» отрасль права. С точки зрения охвата общественных отношений, входящих в его предмет, оно вполне может претендовать на роль одной из подсистем российского права (наряду с такими парными подсистемами, как материальное и процессуальное право или публичное и частное право).

В рамках системы российского права создается еще одна пара ее подсистем: информационное право, важной частью которого является право виртуального пространства; все остальное право реального пространства, со всеми его традиционными отраслями, объединенными в имеющиеся парные подсистемы (материальное и процессуальное право, публичное и частное право, внутригосударственное и международное право).

Об этом свидетельствует предложение считать информационное право «метаправом»[3] или определение, которое дает ему И. Л. Бачило: информационное право — это часть общественных отношений, связанная с созданием, формированием, хранением, обработкой, распространением, использованием информационных ресурсов и их конкретных объектов, с управлением в области формирования и использования информационного ресурса в обществе и его отдельных структурах, с развитием и использованием новых технологий работы с информацией и технологий передачи в системах и сетях коммуникаций, с установлением и реализацией мер по обеспечению безопасности в информационных сферах, а также с юридической ответственностью субъектов права в названных областях[4].

Несмотря на то что в России процесс формирования нормативно-правовой основы информационного права идет более 10 лет и не все проблемные вопросы решены, законодатель внес определенные изменения в базовые нормативные акты информационного и иных отраслей права. Однако они не привели к эффективному межотраслевому согласованию. По мнению авторов Концепции развития информационного законодательства в Российской Федерации, тонкий слой федерального законодательства РФ включает до десятка законов, которые очень слабо развиты в подзаконных актах, предназначенных для развития и включения в правовое пространство страны.

Продолжение процесса нормотворчества необходимо для эффективного межотраслевого согласования норм, так как информация представляет собой сложноорганизованную систему, урегулировать которую нормами одной отрасли права невозможно. Законодатель вынужден регулировать правоотношения, возникающие в информационной сфере, нормами различных отраслей права: гражданского, административного, уголовного, международного и др. На сегодняшний день правоприменители при квалификации существующих информационных преступлений испытывают сложности практического и теоретического характера, обусловленные недостатками законодательства.

Основными документами, регламентирующими информационные процессы в России, на сегодняшний день являются: часть четвертая ГК РФ; Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее — Закон об информации); Федеральный закон от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ «О связи»; Федеральный закон от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании»; Федеральный закон от 22 октября 2004 г. № 125-ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации»; Федеральный закон от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ «О коммерческой тайне»; Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных»; Закон РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации»; постановление Правительства РФ от 3 февраля 2012 г. № 79 «О лицензировании деятельности по технической защите конфиденциальной информации (вместе с Положением о лицензировании деятельности по технической защите конфиденциальной информации; Указ Президента РФ от 20 января 1994 г. № 170 «Об основах государственной политики в сфере информатизации».

Несмотря на достаточно большое количество принятых нормативных актов, не все проблемы правового регулирования создаваемого информационного общества решены.

И. Л. Бачило выделяет следующие группы проблем в сфере информационного законодательства:

  • — общие проблемы информации (документированная информация, информационные ресурсы, недокументированная информация, носители информации);
  • — правовой режим информационного ресурса (документирование, документооборот, собственность на информационные ресурсы, интеллектуальная собственность на информационный продукт, национальное достояние, категории информации по доступу — открытая информация, информация, не подлежащая ограничению по доступу, информация ограниченного доступа);
  • — виды информационных ресурсов (архивы, архивные фонды; библиотечные фонды; реестры, кадастры, классификаторы);
  • — научно-техническая информация;
  • — правовая информация; служебная информация, официальная информация; массовая информация; деловая информация и т. д.;
  • — регистрация и учет информационных ресурсов (инвентаризация, индексация, регистрация, бухгалтерский учет)[5].

Некоторые из этих проблем не могут быть разрешены без предварительного теоретического осмысления. Так, основным предметом отношений в информационной сфере является информация в самых разных формах проявления, по поводу которой и возникают отношения субъекта с государственными структурами или субъекта с другим равнозначным или неравнозначным по статусу субъектом.

Одной из теоретических и правоприменительных проблем на сегодняшний день является межотраслевое определение понятия «информация». К. Шеннон считал, что у большинства из тех, кто работал над этим кругом проблем, возникло предчувствие, что достаточно сделать небольшое обобщение, похожее на сделанное в свое время обобщение понятия «энергия», и термин «информация» поможет установить какую-то глубинную закономерность нашего мира, эквивалентную по своему познавательному значению закону сохранения энергии[6]. К сожалению, до сегодняшнего дня такое открытие не сделано.

В толковом словаре по вычислительной технике и программированию указано, что информация — одно из первичных, не определяемых в рамках кибернетики понятий[7]. Однако, по мнению И. Л. Бачило, именно успехи кибернетики и информатики создали основу для дальнейшего движения в области организации решения социальных проблем[8].

Согласно теории права для того, чтобы правильно применять закон, необходимо руководствоваться ясными понятиями.

Легальные определения информации и документированной информации содержатся в Законе об информации, где информация — это сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления; документированная информация — зафиксированная на материальном носителе путем документирования информация с реквизитами, позволяющими определить такую информацию или в установленных законодательством РФ случаях ее материальный носитель. При этом понятия «материальный носитель» в законодательстве нет. В постановлении Правительства РФ от 6 июля 2008 г. № 512 «Об утверждении требований к материальным носителям биометрических персональных данных и технологиям хранения таких данных вне информационных систем персональных данных» сказано, что в настоящих требованиях под материальным носителем понимается машиночитаемый носитель информации (в том числе магнитный и электронный), на котором осуществляются запись и хранение сведений, характеризующих физиологические особенности человека, и на основе которых можно установить его личность (далее — материальный носитель). В п. 3 Требований сказано, что они не распространяются на отношения, возникающие при использовании бумажных носителей для записи и хранения биометрических персональных данных.

В Законе РФ от 21 июля 1993 г. № 5485-1 «О государственной тайне» носителями названы материальные объекты, в том числе физические поля, в которых сведения, составляющие государственную тайну, находят свое отображение в виде символов, образов, сигналов, технических решений и процессов; в Федеральном законе от 25 июля 1998 г. № 128-ФЗ «О государственной дактилоскопической регистрации в Российской Федерации» материальные носители определены как «дактилоскопические карты, носители магнитной или иных видов записи, содержащие дактилоскопическую информацию»; в ГОСТ Р 52292—2004 «Информационная технология. Электронный обмен информацией. Термины и определения»[9] указано, что документ может существовать в виде материального объекта или процесса, выступающего в роли посредника информационного взаимодействия[10].

В теории права существует ряд классификаций видов носителей информации. Так, В. Б. Вехов, В. В. Попова, Д. А. Илюшин говорят о машинных носителях информации: это любое техническое устройство либо физическое поле, предназначенное для фиксации, хранения, накопления, преобразования и передачи компьютерной информации[11].

Правоприменительные сложности создает то, что информация вне указанных носителей может быть предметом правовой охраны только в случае ее фиксации в форме документа, как указано в Законе об информации.

Законодатель принимает определенные меры охраны недокументированной информации, например, Указом Президента РФ от 11 февраля 2006 г. № 90 «О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне» указанный перечень дополнен рядом видов информации, в частности сведениями, раскрывающими силы, средства, источники, методы, планы, результаты разведывательной деятельности, а также данные о финансировании этой деятельности, если эти данные раскрывают перечисленные сведения; и др. Таким образом, государство охраняет и недокументированную, т. е. вне носителей, информацию, поэтому законодателю следует обратить внимание на межотраслевую согласованность норм и внести соответствующие изменения в нормативные акты.

В связи с этим считаем заслуживающим внимания существование исключительного специфического носителя охраняемой государством официальной информации — человека, его памяти, которая позволяет информацию хранить, переносить, передавать другому субъекту[12].

На наш взгляд, в охране нуждается информация, обладающая определенными юридическими признаками, которые будут обоснованы ниже, а именно охраняемая государством официальная информация.

При формулировании определения термина «информация» следует рассмотреть ее свойства и виды, влияющие на характер регулирования. В теории права информация имеет несколько классификаций. Одна предложена И. Л. Бачило, В. Н. Лопатиным, М. А. Федотовым. Согласно ей, выделяют следующие виды информации: информация, обладающая ограниченным доступом; без права ограничения доступа; объекты интеллектуальной собственности; «вредная информация» с ограничением по распространению; иная общедоступная информация[13].

В основу второй классификации информации положен критерий наличия или отсутствия у нее экономической стоимости, как законной, так и незаконной. В Федеральном законе от 20 февраля 1995 г. № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации», отмененном Законом от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ, прямо указывалось, что информационные ресурсы могут быть товаром, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Считаем, что новый Закон, убрав такое указание, оставил неурегулированным вопрос о наличии стоимости у информации. В настоящее время большой объем охраняемой государством официальной информации имеет экономическую стоимость (государственная, банковская, налоговая, коммерческая тайны и др.). При этом существенное значение, влияющее на правовое регулирование охраняемой государством официальной информации, имеет тот факт, что определенные ее виды вовлекаются в экономический оборот незаконно.

Третья существенная для правового регулирования классификация основана на особенностях носителей информации. Мы пришли к выводу, что вся совокупность охраняемой государством официальной информации в зависимости от вида носителей подразделяется на следующие группы: на материальных носителях (машинном, бумажном, компьютерном, аудио-, видео-, кино-, фотоносителях и иных); вне носителей, как сумма достоверных знаний об информации, уже содержащейся на носителях.

Предметом правовой охраны является не вся совокупность информации, а только обладающая определенными признаками, которые, к сожалению, в ряде случаев либо не выработаны, либо недостаточно определены. Не все используемые законодателем термины имеют легальное, пригодное для квалификации информационных преступлений толкование. Например, к ним относятся термины: «конфиденциальная информация», «охраняемая информация», «информация ограниченного доступа», «профессиональная тайна», «служебная тайна», «официальный документ», «компьютерная информация».

На наш взгляд, охраняемой государством официальной является информация, содержащая сведения о фактах, имеющих юридическое значение; созданная уполномоченным государством производителем (юридическим или физическим лицом); подчиняющаяся определенному правовому режиму оборота; находящаяся как на носителях, так и вне таковых.

Учитывая уникальные перечисленные признаки и исключительные свойства охраняемой государством официальной информации, следует сделать вывод, что ее нельзя поставить в один ряд с уже освоенными правом объектами регулирования и поэтому необходимо выделить его как нуждающийся в отдельном теоретическом исследовании.

Кроме того, важно определиться, как трактовать процессы, связанные с формированием и развитием глобальных информационных сетей, в частности Интернета и их правового регулирования.

Интернет — это глобальная телекоммуникационная сеть информационных и вычислительных ресурсов.

С помощью Интернета активно формируется мировое виртуальное (информационное) пространство[14]. Как известно, виртуальное пространство — новый цифровой мир, созданный мировой компьютерной сетью, которая передает электронные сообщения, доставляемые и направляемые путем инфраструктур телекоммуникаций.

Обобщая имеющиеся в научной литературе высказывания, можно указать следующие характерные черты Интернета, которые требуют осмысления с точки зрения правового способа бытия:

  • отсутствие географических ограничений, так как киберпространство не имеет границ и позволяет каждому через Интернет, не пересекая границ государства, осуществлять любую законную деятельность. В результате Интернет с его глобальными коммуникациями оказывается вне досягаемости законов, действующих традиционно внутри физических и географических границ. Иными словами, налицо несоответствие между глобальным, транснациональным характером киберпространства и национально-правовой ограниченностью;
  • анонимность, подрывающая традиционное развитие и применение права: пользователь может создать киберличность или образ, совершенно не соответствующий его реальной или физической идентичности, и тем самым уклониться от юридической ответственности;
  • изменяемость (в отличие от присущей документальной информации стабильности), так как цифровая информация не имеет формы, стабильной во времени и пространстве, и циркулирует преимущественно анонимно и неконтролируемо, беспорядочно;
  • полицентричность, иерархичность и ассиметричность.

Следует согласиться с И. М. Рассоловым, что человечество

впервые столкнулось с ситуацией, когда циркуляция информации приобрела масштабный характер и осуществляется в электронно-цифровой форме, а существующие законы, регулирующие вещные отношения, не всегда подходят для регулирования подобных отношений[15].

В частности, в юридической литературе обсуждается проблема правового регулирования отношений, складывающихся в среде Интернета. Имеется три достаточно различных позиции по данной проблеме.

Первая позиция состоит в отказе от любого «внешнего» вмешательства в Интернет, которое было бы способно самостоятельно все регулировать. Эта позиция опирается на двойное суждение о том, что киберпространство — это новая территория, качественно отличающаяся от физического пространства; нормативные регуляторы и судьи «реального мира» обречены на неэффективность в этом «текучем» и неуловимом мире, существующем без формализма документов и физических границ. Сеть рассматривалась как идеальный образец беспланового, частного, инновационного сегмента экономики, польза от которого может быть уничтожена незрелым и неподготовленным вмешательством. Конечно, эта позиция давно устарела. Сегодня пользователи страдают от информационного перенапряжения и отсутствия структуры составляющих Интернета.

Второй, «интервенционистский», подход опирается на тезис о том, что Интернет имеет слишком важное значение, чтобы остаться вне сферы регулирования, но правила в Интернете устанавливают не законодатели, а составители программ («кодов»); «коды» накладывают на пользователей больше ограничений, чем политика в реальном мире, и, если государство не будет вмешиваться, составители «кодов» одержат триумф.

Как отмечается в литературе, законодатели оказываются не в состоянии контролировать разработку новых протоколов и программ. Под давлением необходимости они могут только «отпускать» те или иные сферы в непонятный и неподвластный им мир информационных технологий, соглашаясь на «системы ведения реестров в виде электронных баз данных», «публикацию оценки активов в сети Интернет», «прием налоговых деклараций в электронной форме» и «электронную цифровую подпись в виде аналога собственноручной подписи», после чего расписываются в своем бессилии, призывая граждан к самозащите[16].

Сторонники этой точки зрения указывают на участников интернет-отношений — на практиков, специалистов, организации, заинтересованных в том, чтобы их рентабельность базировалась на доверии потребителей. Именно они должны предлагать, разрабатывать, даже обязывать вводить в сферу Интернета этические кодексы и внедрять идеи саморегулирования, которые закон и юриспруденция могут затем законодательно закрепить[17]. Можно указать на практику регулирования отношений в информационной сфере посредством договора и на основе правил, принимаемых по общему согласию участников того или иного коллектива, социальной группы, сообщества (например, акт «Нормы пользования сетью», разработанный в пределах открытого форума сервис-провайдеров).

В Сети широко применяются нормы и правила, не имеющие нормативно-правовой силы, добровольно признаваемые большинством ее пользователей, такие как обычаи делового оборота в сфере Интернета — нетикет.

Неслучайно и отечественные правоведы предлагают разработать кодекс чести собственников, владельцев и пользователей открытых информационных систем (в том числе интернет-сообщества), основой для выработки которого мог бы стать Национальный кодекс деятельности в области информатики и телекоммуникаций, принятый Торгово-промышленной палатой Российской Федерации[18].

Третий подход оптимистичен и эклектичен, его можно обозначить как «прагматический». Он предполагает, что проблемы должны решаться с помощью рыночных и технологических механизмов в комбинации с государственным вмешательством, сущность которого должна зависеть от природы конкретной политической проблемы[19]. При этом государству следует делать ставку на использование рыночных механизмов и высоких технологий и вмешиваться только в том случае, если последние в конкретной ситуации оказались недееспособны и положение может быть исправлено при помощи государственного вмешательства в какой-либо конкретной форме. В качестве примера можно привести принцип «гиперпространства», разработанный американскими юристами: нормы права, регулирующие интернет-отношения, распространяются на всех пользователей компьютерной сети, находящихся в ней в данный промежуток времени[20].

В целях преодоления трудностей, связанных с выбором законодательства и юрисдикции в киберпространстве, были предложены два подхода: рассматривать его либо в рамках теории «международных пространств» как четвертое пространство наряду с Антарктикой, космосом и открытым морем (тогда выбор законодательства основывается на национальном, а не территориальном принципе), либо как «особое место» (тогда признается юридически граница между киберпространством и «реальным миром»)[21].

Таким образом, по мере того как новые информационные технологии все больше проникают в жизнь общества, роль права возрастает. Как справедливо отмечается в юридической литературе, сложная задача права в современном глобальном кризисном состоянии общества заключается в том, что право призвано обеспечить баланс между колоссальными темпами технологического развития, большими возможностями техники и замедленными темпами перестройки политических, экономических институтов, а главное, социальной психологии человека и его общественных институтов[22].

Отдельным ученым даже представляется, что решить эту задачу невозможно путем совершенствования норм традиционного права. В современных условиях речь должна идти о создании нового права и новых правовых институтов, которые бы регулировали широкий спектр явлений, не имеющих явно выраженных аналогов в невиртуальном мире. Понимание права будет другим: оно будет основано на интеграции общественного, естественно-научного знания, на существенном переосмыслении привычных для нас представлений о связях общества, природы, космоса, биологического и социального, материального и духовного, рационального и иррационального[23].

Выход видится в совершенствовании норм традиционного права наряду с применением новых механизмов саморегуляции электронного виртуального сообщества, среди которых сегодня различают: безопасные протоколы совершения сделок и других форм взаимодействия, кодифицированные в виде программного обеспечения; страхование как способ работы с рисками большого размера; экспертные сообщества; рейтинги доверия виртуальным личностям, предоставляющим публичные услуги и т. д.

Подводя итоги этих и многих других высказываний современных исследователей проблем Интернета и права, приходится констатировать, что хотя виртуальная сфера и является особым пространством, в котором отдельные аспекты правореализации носят специфический характер, фундаментальные принципы права здесь вполне применимы. Через Интернет реальные лица (физические и юридические), находясь в разных точках планеты, на отдалении, ведут реальную работу, т. е. обмениваются информацией, заключают сделки, пересылают документы, знакомятся и т. д. Интернет не может действовать без правовой регламентации, и он не ставит под сомнение концептуальные основы современного права. Поэтому дальнейшие научные изыскания во многом должны быть направлены на выявление той правовой деятельности, перенесение которой в Интернет окажется наиболее эффективным.

В настоящее время у нас получили широкое распространение новые виды деятельности в Интернете: электронная торговля, образовательная, коммерческая деятельность и т. д. Возникающие при этом наиболее значимые общественные отношения вошли в сферу правового регулирования со стороны конституционного, административного, гражданского, уголовного и других отраслей права. Например, сбор и обработка персональных данных производится во исполнение конституционных прав и свобод граждан, а порядок деятельности структур, обрабатывающих такую информацию, регулируется нормами конституционного и административного законодательства, так же как и предоставление статистической, отчетной информации, государственных информационных ресурсов.

При создании информации, представляющей результат творчества, применяются различные правовые методы, так же регулируются и вопросы коммерческой, банковской тайны, иные проблемы, связанные с информацией как самостоятельным объектом отношений, а также с сопутствующими иным отношениям в сфере этой отрасли. Согласно ст. 160 ГК РФ электронная подпись признается средством, удостоверяющим подлинность подписи сторон в сделках. Документооборот с применением электронной цифровой подписи осуществляется в России уже более 10 лет. Основное применение электронная цифровая подпись нашла в системе безналичных платежей в банковской сфере, интернет-коммерции, переписке органов налогового, таможенного и валютного контроля. Электронный документооборот быстро вытесняет бумажные технологии.

Общественно-политическая деятельность также обретает новую глубину с использованием Интернета. Гражданин, имеющий доступ к Интернету, имеет возможность реагировать на текущие события политической жизни, задавать вопросы различным органам государственной власти, принимать участие в анкетировании, голосовании. Это делает общественное мнение более динамичным как в плане изменения взглядов на тот или иной предмет, так и в плане скорости их изменения.

А. Коротков справедливо считает, что информационные и коммуникационные технологии как нельзя лучше подходят для задач децентрализации, удешевления и сокращения госаппарата, обеспечения непрерывности его действия[24].

Кроме того, осуществляется переход к «электронной демократии» как форме обеспечения полной прозрачности во взаимоотношениях «гражданин—государство», «избиратель—депутат», внедрение системы электронного голосования, переход к «электронному производству» во взаимоотношениях общества и государства (электронное декларирование доходов юридических и физических лиц в целях налогообложения, регистрация новых юридических лиц, внесение электронных платежей, изменение в составе персональных данных). Использование систем электронного документооборота позволяет добиться огромного экономического эффекта.

Таким образом, Интернет способствует повышению эффективности государственной деятельности, большей открытости политических процессов и формированию более широкого общественного согласия благодаря укреплению обратной связи между государственными органами, политической системой и избирателями. Однако ряд исследователей считают, что в результате усиления позиций исполнительной власти возрастет контроль административного аппарата и экспертов, нарушится баланс различных ветвей власти, усилится контроль бюрократии над гражданами, в целом коренным образом изменятся отношения парламента и правительства.

На данный момент невозможно с определенностью утверждать, как развитие интернет-технологий скажется на нашем политическом процессе. «Информация может стать властью, а история учит нас, что властью можно злоупотреблять»[25].

В настоящее время не все проблемы, остро стоящие перед мировым сообществом и нашей страной в сфере Интернета, решены. Это, в частности, защита персональных данных и частной жизни в Сети; эффективное правовое регулирование электронной торговли, обеспечение безопасности сделок в Интернете; защита интеллектуальной собственности, появление новых электронных продуктов в Сети; борьба против незаконного содержания информации и противоправного поведения в Интернете.

При этом следует учитывать одну из особенностей информационно-правовой деятельности — ее комплексный характер. Она пронизывает все срезы российского правового пространства — частное и публичное, материальное и процессуальное, внутригосударственное и международное: «Информационноправовая деятельность различных субъектов права в Интернете носит международную окраску и осуществляется в интересах всех субъектов интернет-отношений, на базе норм международных договоров и национального законодательства»[26]. Кроме того, развитие деятельности в Интернете порождает различные споры между субъектами соответствующих отношений, что вызывает необходимость уточнения ряда процессуальных положений, например связанных с допустимостью совершения процессуальных действий с использованием интернет-технологий, а также с применимостью тех доказательств «сетевых» юридических фактов (событий), которые перестают существовать «в материальной форме». Наконец, для более эффективного рассмотрения споров с «сетевой спецификой» должны шире применяться внесудебные способы, в том числе примирительные процедуры и специализированные третейские суды, а в ряде случаев — административные, моральные и этические процедуры[27].

В Окинавской хартии глобального информационного общества сказано, что задача создания предсказуемой, транспарентной и недискриминационной политики и нормативной базы, необходимой для информационного общества, лежит на правительствах. Необходимо позаботиться о том, чтобы правила и процедуры, имеющие отношение к информационным и коммуникационным технологиям, соответствовали коренным изменениям в экономических сделках с учетом принципов эффективного партнерства между государственным и частным сектором, а также с учетом транспарентности и технологической нейтральности[28].

Еще в большей мере это касается переплетения международно-правового и внутригосударственного начал в структуре информационно-правовой деятельности. Как отмечается исследователями, правоотношения, возникающие в рамках киберпространства, необходимо регулировать не только и не столько на государственном, сколько на надгосударственном, наднациональном уровне. Российскими учеными уже было доказано, что для отношений в области информации и коммуникации первостепенное значение имеют общепризнанные принципы и нормы международного и внутригосударственного права[29].

В целом можно констатировать, что широкое развитие получает интернет-право. Следует согласиться с И. М. Рассоловым, что под интернет-правом следует понимать объективно обособившуюся внутри различных отраслей права совокупность взаимосвязанных правовых норм, объединенных общностью регулирования отношений в виртуальном пространстве Интернета, для которого характерны следующие черты: нормы, которые его составляют, объединены общим содержанием; несмотря на единство предмета регулирования, эти нормы разнообразны, переплетены, взаимодействуют и дополняют друг друга; они находят закрепление в различных нормативных актах, посвященных правовым аспектам Интернета, преимущественно международных; они регулируют общественные отношения в определенной сфере, т. е. в Интернете[30].

Разрабатывать, формулировать, согласовывать нормы интернет-права еще предстоит в будущем, в том числе и нынешнему молодому поколению юристов.

  • [1] См. Ковалева Н. Н. Информационное право России: учеб, пособие. М.,2007.
  • [2] Рассолов М. М. Информационное право. М., 1999. С. 10.
  • [3] См.: Голоскоков Л. В. Правовые доктрины: от Древнего мира до информационной эпохи. М., 2003. С. 172.
  • [4] См.: Бачило И. Л. Информационное право: основы практической информатики: учеб, пособие. М., 2003. С. 32.
  • [5] См.: Бачило И. Л. Информационное право: основы практической информатики: учеб, пособие. С. 26.
  • [6] См.: Shannon С. The Bandwagon // IRE Trans. IT-2. 1956. P. 183.
  • [7] См.: Заморин А. П., Марков А. С. Толковый словарь по вычислительнойтехнике и программированию. Основные термины. М., 1988. С. 68.
  • [8] См.: Бачило И. Л. Еще раз о сути административной реформы в России //История становления и современное состояние исполнительной власти в России. М., 2003.
  • [9] Согласно постановлению Госстандарта РФ от 30 января 2004 г. № 4«О национальных стандартах Российской Федерации» со дня вступления в силуФедерального закона от 27 декабря 2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании» впредь до вступления в силу соответствующих технических регламентов осуществляется применение действующих государственных и межгосударственных стандартов в добровольном порядке, за исключением обязательныхтребований, обеспечивающих достижение целей законодательства РФ о техническом регулировании.
  • [10] Например, в ГОСТ Р 52292—2004 сказано, что аналоговый документ является объектом аналоговой среды. Так, традиционный текстовый бумажный документ относится к аналоговым документам. Понятие «аналоговый документ»включает в себя все традиционные формы представления документов на аналоговых носителях: бумаге, фото- и кинопленке и т. п. Аналоговая форма представления может быть преобразована в дискретную с помощью оцифровки.
  • [11] См.: Тактические особенности расследования преступлений в сфере компьютерной информации: науч.-практ. пособие / под ред. В. Б. Вехова, В. В. Поповой, Д. А. Илюшина. Самара, 2003. С. 19—20.
  • [12] Подробнее об этом см.: Букалерова Л. А. Уголовно-правовая охрана человека как носителя информации // Уголовное право: стратегия развития вXXI веке: сб. матер. III Международной науч.-практ. конференции. М., 2006.С. 151-154.
  • [13] Дополнительно указанные авторы обосновали следующие виды классификаций информации. По степени организованности: документированная и инаяинформация; информационные ресурсы и свободная информация, не находящаяся в информационных системах; систематизированная (каталоги, энциклопедии, рубрикаторы и т. п.). и несистематизированная. По функциональномупредназначению: массовая информация, распространяемая через СМИ, и отраслевая, профессиональная (по интересам) информация (см.: Бачило И. Л.,Лопатин В. Н., Федотов М. А. Информационное право. С. 146).
  • [14] См.: Коммерческое (торговое) право / под ред. Ю. Е. Булатецкого,В. А. Язева. С. 880.
  • [15] См.: Рассолов И. М. Право и Интернет: теоретические проблемы: автореф.дис. ... д-ра юрид. наук. М., 2008. С. 5.
  • [16] См.: Информационное право / под ред. Б. Н. Топорнина. СПб., 2001.С. 152-153.
  • [17] См.: Рассолов И. М. Теоретические проблемы Интернет-права. М., 2002.С. 83; Он же. Интернет-право: учеб, пособие. М., 2004. С. 51.
  • [18] См.: Лопатин В. Н. Концепция развития законодательства в сфере обеспечения информационной безопасности Российской Федерации (проект). М.,1998.
  • [19] См.: Лайтен Р. Право и политика в век Интернета // Право и информатизация общества: сб. науч. трудов / под ред. И. Л. Бачило. С. 118.
  • [20] См.: Можно указать и на иной подход в преодолении «экстерриториальности» Интернета. Компьютерные правонарушения считаются совершеннымина территории Франции в том случае, если негативный эффект затронул интересы физических лиц, имеющих французскую национальность, юридическихлиц, зарегистрированных во Франции, государства и общества. В качестве примера можно привести незаконное использование американскими Web-компа-ниями символики французской парфюмерной фирмы «Fleurs de Paris». Данноеправонарушение было признано совершенным на территории Франции и рассматривалось французским судом (Право и информатизация общества: сб. науч. трудов / под ред. И. Л. Бачило. С. 134).
  • [21] См.: Право и информатизация общества: сб. науч. трудов / под ред.И. Л. Бачило. С. 180.
  • [22] См.: Бачило И. Л. Информационное право: основы практической информатики: учеб, пособие. С. 22—23.
  • [23] См.: Сергиенко Л. А., Тиновицкая И. Д. Субъективные права в информационной сфере // Проблемы информатизации. 2000. № 3. С. 28. Такой же позиции придерживается Г. В. Мальцев, который, предполагая будущее пониманиеправа, утверждает, что оно будет основано на интеграции общественного и естественнонаучного знания (Мальцев Г. В. Понимание права: подходы и проблемы. С. 399).
  • [24] См.: Коротков А. Альтернативная «Электронная Россия» // Российская газета. 2003. 3 апр.
  • [25] Лайтен Р. Право и политика в век Интернета (реферат) // Право и информатизация общества: сб. науч. трудов / отв. ред. И. Л. Бачило. С. 116—117.
  • [26] Рассолов И. М. Теоретические проблемы Интернет-права. С. 28.
  • [27] См.: Рассолов И. М. Теоретические проблемы Интернет-права. С. 82; Теория государства и права: учебник для вузов / под ред. М. М. Рассолова. С. 703—705.
  • [28] См.: Окинавская хартия глобального информационного общества //Дипломатический вестник. 2000. № 8.
  • [29] См.: Кудряшов С. М. Действие общих принципов международного права винформационной сфере // Право и политика. 2001. № 6; Сатолина М. Н. Информационное общество: к вопросу об отдельных аспектах изменения теоретико-правовых подходов к правовому регулированию общественных отношений // Государство и право. 2006. № 4. С. 83.
  • [30] См.: Рассолов И. М. Право и Интернет: теоретические проблемы: автореф.дис. ... д-ра юрид. наук. С. 3.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >