Полная версия

Главная arrow История arrow Всемирная история

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Колонии в Латинской Америке

К XVIII в. все территории Латинской Америки[1] были уже колониями Испании, Португалии, Голландии, Англии и Франции. Самыми большими по площади были колонии Испании. В Америке испанские владения занимали территории от реки Миссури на севере до Магелланова пролива на юге. Кроме того, Испании принадлежали Куба, Пуэрто-Рико, Филиппины. Испанское правительство проводило политику экономической изоляции своих колоний в Америке. В хозяйственном отношении эти отрасли были придатком отсталой метрополии.

Социально- экономическое положение испанских колоний

В конце XVII — начале XVIII в. в промышленности назревал конфликт между колониями и метрополией. Формировавшиеся региональные рынки увеличили свои обмены. В конце XVII — начале XVIII в. в «Кито имелись мануфактуры, изготовляющие саржу и хлопчатобумажные... грубые ткани, идущие на одежду народа. Так их сбывают в Перу, и в Чили, и даже в Тьерра-Фиреме, и в Панаме, вывозя через Гуаякиль», причем, как писал епископ Лисаррага, «индейцы, кои воспитывались среди нас, изготовляют нить столь де тонкую, как тончайшая бискайская нить».

Развивались и некоторые другие производства по переработке продуктов земледелия и скотоводства. Повсеместно изготавливали мыло, сальные свечи, повсюду обрабатывали кожу.

В Испанской Америке одновременно существовали три формы собственности: плантации, асьенды, энкомьенды.

Плантации в некотором смысле слова были капиталистическими формами собственности, но это относилось прежде всего к самому плантатору или содействующим ему купцам.

Асьенды — это крупные поместья, образованные в основном еще в XVII в. Возникли они в результате захвата испанскими колонизаторами земель коренного населения. Затем они превратились фактически в наследственные поместья феодального типа, к которым были прикреплены индейцы, обязанные работать на помещиков и фактически зависящие от них. В асьендах сочетались натуральная экономика простого воспроизводства и внешняя экономика, функционирующая под знаком рыночных отношений.

Переработка табачных листьев на плантации. Старинная гравюра

Энкомьенды — индейские деревни, которые передавались испанцам в качестве бенефициев, т.е. владений на время, дававших их владельцам право на повинности с индейцев, а не просто право собственности на землю и на свободное распоряжение рабочей силой. Все эти формы собственности трудно отнести к классическому образу феодализма или к капиталистической модели.

В XVIII в. значительная часть Америки феодализировалась с развитием крупных асьенд. Земельная аристократия, которая удерживала в XVIII в. центральную долину Чили, насчитывала не более двухсот семей.

Такое же положение было в Перу и в долине Сан-Франсиску, этой «реки стад»

Бразилии, где какой-нибудь феодальный сеньор владел столь же обширными (но практически пустынными) землями, как вся Франция времен Людовика XIV. Этот процесс тогда называли централизацией, причем выгодной институтам метрополии. Но так не могло продолжаться бесконечно долго.

К XVIII в. сложилась целая система эксплуатации колоний. Задачей ее было обслуживание интересов нарождающейся европейской буржуазии. Европейские монархи распоряжались природными и людскими ресурсами Нового Света. При этом они считали, что тем самым приобщают дикарей к более высокой европейской цивилизации. С индейцев взималась подушная подать, они не имели права менять место жительства без разрешения властей. Их заставляли отбывать трудовую повинность на рудниках и плантациях бесплатно или за жалкие гроши и неограниченное время. Они были бесправны. Причем их закрепощали не только латифундисты и королевское правительство, но и католическая церковь.

К началу XVIII в. в колониях был установлен порядок, сохранявшийся там еще полтора столетия. К концу столетия большинство индейского населения оказалось феодально зависимым. Основную массу его составляли закрепощенные крестьяне, а также рабочие рудников, мануфактур, ремесленных мастерских, грузчики, домашняя прислуга.

Для работы на сахарных плантациях, как и в XVII в., завозились из стран Африки негры-рабы. В XVIII в. стали ввозить не только мужчин, но и женщин.

Население в странах Латинской Америки было крайне неоднородно по этническому составу. Помимо индейцев, привезенных из Африки негров и колонистов европейского происхождения здесь жили многочисленные группы, возникшие из смешения различных этнических элементов: белых и индейцев (метисы), белых и негров (мулаты), индейцев и негров (самбо). Они были лишены гражданских прав, не могли занимать гражданские и военные должности, участвовать в выборах местных органов власти. Из их числа в дальнейшем появились рабочие мануфактур и рудников, солдаты.

Потомки испанских и португальских переселенцев из Европы назывались креолами, к ним относилась ббльшая часть помещиков. Они имели равные права с уроженцами метрополии, но на деле во многом ущемлялись ими. В административном аппарате и армии креолы занимали второстепенные должности.

Повсеместно торговая монополия дополнялась ограничениями на многие виды переработки сырья непосредственно в колониях, монополией колониальных властей на продажу самых ходовых товаров — спиртных напитков, табачных изделий, соли, пороха и других товаров. Торговать с другими странами колонии не имели права. Только в последней четверти XVIII в. испанские и португальские колонии получили право торговать между собой.

Тяжелым бременем на население Нового Света ложились налоги, экспортные и импортные пошлины, налог с продаж внутри колоний, налоги на жилище и многие другие. Часть налоговых поступлений использовалась на содержание колониального аппарата, остальное уходило в метрополии.

Негры на сахарной плантации

Испанская Америка более других частей Нового Света нашла в контрабандной торговле дополнительную свободу, источник доходов.

В Испанской Америке было так много богатых креольских купцов, что в конце XVIII в. стали говорить, что Испания — колония своих колоний. Это отражало яростную вражду между купцами Нового Света и капиталистами метрополии.

Так было и в Буэнос-Айресе, где купцы города порвали с кадисскими негоциантами. Так было и в городах Бразилии, где враждебность переходила в ненависть к португальским купцам. Рост обмена помогал экономикам стран Латинской Америки стать экономиками денежными[2].

Негры-рабы и индейское общинное крестьянство были самыми угнетенными классами. На следующей ступеньке находились мелкие крестьяне и городские низы, которые также подвергались эксплуатации, но в иных формах. На верхней ступени общества находились высшие чиновники колониального аппарата и церкви, владельцы золотых приисков, преуспевающие торговцы, судовладельцы и промышленники, крупные землевладельцы, к которым относились и католическая церковь, и монашеские ордена. «До 1785 г. в Мексике было обычным явлением, что церковь договаривается с крестьянами о получении десятины в деньгах». Это свидетельствовало о том, что экономика становилась денежной.

Битва при Сан-Доминго

Социальные различия в колониях дополнялись расовыми. Белый цвет кожи имел решающее значение при занятии постов в колониальном аппарате.

Известный немецкий естествоиспытатель, географ и путешественник Александр фон Гумбольдт, досконально изучивший Латинскую Америку, в конце XVIII в. сделал следующий вывод: «Новая Испания... доставляет в королевское казначейство вдвое больше доходов, чем Британская Индия с ее впятеро большим населением в английское казначейство». Иными словами, каждый мексиканец давал в десять раз больше прибавочного продукта, чем индиец.

Среди трех тысяч рудников, насчитывающихся в Мексике к середине XVIII в., имелись и примитивные копи, но не они делали погоду, а лишь полторы сотни предприятий, из которых 10 имели более чем по 1 млн песо (тогда он примерно был равен американскому доллару, пятой части английского фунта стерлингов) основного капитала и по тысяче наемных рабочих. Доходы от грабежа зависели от размеров вложенных капиталов.

  • [1] К Латинской Америке относятся страны, расположенные в Южной Америке июжной части Северной Америки, а также острова в Карибском море, в которыхраспространены романские языки (произошедшие от латинского) — испанский,португальский и французский.
  • [2] См.: Всемирная история: В 24 т. Т. 15. Эпоха Просвещения. Минск: Литература, 1998. С. 278.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>