Полная версия

Главная arrow Этика и эстетика arrow Основы этики

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Ценности как основания норм. Система общественного требования

Определяя понятие ценности, очень часто обращают внимание на желательность объекта, обозначенного той или иной ценностью для человека, способность той или иной вещи, идеи, художественного произведения и т. д. удовлетворить определенную личную или общественную потребность. В таком случае ценность определяется через значение, она соответственно предстает как объективное отношение, а оценка представляется его субъективным выражением.

В работе известного исследователя морали С. Ф. Анисимова, посвященной вопросам аксиологии, критикуются характерные для многих западных ученых определения ценностей, в которых это понятие утверждается в независимом от человека, универсально объективном смысле. «Подлинно научное определение философского понятия ценности, — пишет С. Ф. Анисимов, — может быть дано только в границах той полной реальности, каковой является целостная человеческая жизнедеятельность как совокупность субъект-объектных отношений: практических, познавательных, ценностных, в которой объективное и субъективное находятся в неразрывной связи друг с другом. В аксиологии совершенно необходимы понятия: значение, значимость, значимое, ценностное отношение, шкала значений, иерархия ценностей и др.»[1]. С этими выводами автора можно в полной мере согласиться. Однако само определение ценностей, предлагаемое в рамках настоящего подхода, вызывает некоторые вопросы.

«...Ценность, — отмечает С. Ф. Анисимов, — есть положительное значение. А значение вообще — любое качество ценностного отношения, состоящее в способности (или отсутствии) удовлетворить какую-либо потребность действующего субъекта этого отношения. Значимость — количественная мера этой способности, то есть значения»[2]. В приведенном определении, на первый взгляд, казалось бы, все выглядит вполне корректно, логически правильно. Однако возникает вопрос: кто устанавливает значение, из каких потребностей субъекта мы должны исходить, определяя значение для него тех или иных предметов? Сами потребности человека развиваются исторически, являются весьма подвижными, они формируются у каждой отдельной личности под влиянием культурных представлений данного общества, следовательно, и под влиянием определенных ценностей. Здесь закономерно спросить, что же нужно поставить на первое место: ценность или потребность? Определение ценности через значение не учитывает, с нашей точки зрения, исторической относительности отношения человека к миру, не дает возможности понять это отношение как субъективно интерпретированное. Характерное для западной аксиологии стремление интерпретировать ценностное отношение как независимое от субъекта, как обладающее по отношению к нему нормативным, обязывающим смыслом, должно быть объяснено и принято во внимание, а не просто отвергнуто как несостоятельное.

Представляется неправильным отличать ценности от норм, утверждая желательность первых в личном восприятии и вызванную принудительной императивностью отчужденность вторых, ибо как желательная воспринимается лишь наполненная личностным смыслом общественная ценность. У личности могут быть сформированы стремления, отвечающие ценностным представлениям о преимуществах того или иного образа жизни, о назначении человека. Однако свободное самоутверждение на основе общественных ценностей начинается, с нашей точки зрения, тогда, когда уже проявляют себя потребности к творчеству, труду, познанию. Такие потребности невозможно сформировать без включения личности в соответствующие им виды деятельности. Но это во многом происходит как раз под воздействием общественных требований. В них же ценности представлены именно как надличностные образования, соотносимые с социальными нормами. Они так же, как и нормы, имеют определенные способы выражения в общественном сознании, независимые от понимания отдельной личности.

Без норм ценности лишаются общеобязательного значения и, собственно, перестают быть ценностями общественного сознания, превращаясь в индивидуальные оценки. В культуре каждого общества существует единая система общественного требования. Последнее включает две стороны: нормативную и ценностную. Нормативная непосредственно предписывает желательные для общества образцы поведения. Ценностная же сторона способствует аргументации данных образцов как желательных для общества и самой личности в смысле свободного выбора разделяемых ею с другими людьми условий собственного бытия, условий достижения личного счастья.

Это может быть выражено следующей схемой:

Нормативная сторона:

Общественное от общества к личности

требование Цен||0стная

сторона:

1) от общественных представлений

о совершенной личности к индивиду;

2) от личности к обществу, т. е. каким должно быть совершенное общество, чтобы в нем могла жить совершенная личность

В результате обратного движения от представлений о совершенной личности к идее совершенного общества происходит формулирование общественного идеала. В этом процессе ряд форм общественного сознания (политическое, моральное, эстетическое), действуя в тесной взаимосвязи, выполняют социально-критическую роль.

Многие ценности, представленные в общественном сознании, непосредственно относятся к системе отношений, необходимых для воспроизводства данных социальных норм. Например, в ценностях современного общества защищаются нормы, гарантирующие основные права и свободы граждан. Без ценностей оказывается невозможным раскрыть смысл многих общих нравственных принципов (патриотизм, коллективизм, индивидуализм) и добродетелей (трудолюбие, мужество, щедрость, великодушие и др.). В разъяснении данных принципов и добродетелей обязательно производятся суждения, связанные с утверждением некоторых ценностей (ценностного приоритета выживаемости рода, или, наоборот, ценности индивидуальной жизни, ценности труда как способа поддержания жизни и развития самого человека и т. д.).

В западной моральной теории, в аксиологии, в ценностях часто пытаются найти некоторый устойчивый онтологический пласт морального бытия. Ценности объявляются особой реальностью, существующей наряду и независимо от материального мира и мира смыслов, порожденных сознанием. В утверждении мира ценностей как особой метафизической реальности прослеживается желание противопоставить ценность и оценку, найти основание морально должного, которое было бы более значимым, чем относительная оценка, производимая тем или иным конкретным историческим субъектом.

В подобных теориях субъективное бытие, по существу присущее только индивидуализированным формам жизни, способным ориентироваться, воспринимать и перерабатывать информацию, неоправданно приписывается морали, космическому духу, самим ценностям (М. Шелер, Н. Гартман), т. е. общим понятиям, произвольно сконструированным метафизическим конструкциям. Даже если принять такую позицию (что само по себе безосновательно), неизбежно возникает вопрос о том, почему отдельный человек должен заботиться о жизни духа, почему существование какого-то мира ценностей является значимым для него самого. Предлагаемый ответ чаще всего заключается в утверждении, что человек просто принадлежит к подобным мирам какой-то своей частью, что по существу является ничем иным, как обычным механицизмом, упрощенным представлением, демонстрирующим теоретическую несостоятельность дать действительный ответ.

Реальный ответ, показывающий роль ценностей в определении отношения человека к действительности, может быть найден только в бытии тех субъектов, которые живут нравственной, эстетической и социальной жизнью в целом. Этими субъектами, конечно, прежде всего являются отдельные личности. Но их сознание объединяется с сознанием социально-исторических общностей и общества в целом за счет системы смыслов, поддерживаемых в символике каждой данной культуры. Сами эти смыслы, конечно, не произвольны. Они возникают в результате сложных процессов практически-духовного освоения действительности, происходящих вместе с консолидацией социально-исторических общностей людей.

В процессе складывания социальных норм онтологическая нагрузка исходного ценностного отношения к действительности возрастает. Из простого ценностного суждения это отношение превращается в устойчивое, закрепленное в общезначимых культурных символах, нормативно оформленное представление. Недоучет того обстоятельства, что исходная оценка и ценность, соотносимая с подтвердившей свою жизнеспособность нормой, есть разные по своему онтологическому статусу отношения, что во втором случае ценность оказывается не просто мнением, оценкой отдельного человека, а именно получившим объективацию нормативно-ценностным отношением, приводит к неверному заключению, что признак самостоятельного бытия якобы присущ ценности изначально. На самом деле сложившееся, закрепленное в культурных представлениях данного общества ценностное отношение всегда соотносится с нормой (в широком смысле — с тем, что стало обычным для нравов и вкусов данного общества).

Ценностное отношение, следовательно, представлено в процессе духовно-практического освоения действительности в нескольких взаимосвязанных аспектах.

Во-первых, это исходные для процессов духовно-практического отражения оценки действительности. Им же, видимо, соответствует определенный класс нравственных отношений, связанных с наиболее общими моральными суждениями, основанными на рациональной аргументации, апеллирующими к справедливости, ответственности, благу, добру, красоте и т. д.

Во вторых, ценности выражают факт существования уже утвердившихся социальных норм (норма как ценность). С этим классом ценностей связаны устойчивые представления людей о прекрасном и добром. Они могут возникать не только в связи с вербально выраженными нормами, каких в морали, а тем более — в искусстве не так уж много, но и в связи с понятиями нравственного и эстетического сознания, получающими некоторую формализацию в устойчивых представлениях людей, стереотипах житейской мудрости, пословицах и поговорках. Именно в данных отношениях заключено онтологическое основание нравов и эстетических взглядов.

В-третьих, ценностное отношение дано в системе аргументации необходимости исполнения социальных норм, в устоявшихся представлениях о совершенной личности, эталонах красоты, предлагаемых личности со стороны общества. То, что ценностное в известной мере формирует наши взгляды, а не только их выражает — несомненно. Например, сейчас мы считаем классическими римские мраморные статуи, имеющие ровный белый цвет. Но в самом Древнем Риме они были раскрашены и выглядели совсем по-другому.

В-четвертых, ценностное отношение дано в оценках отдельных поступков, осуществляемых на базе уже действующих, утвердившихся в обществе социальных норм и канонизированных в культуре (в этом смысле также нормативных) представлений о прекрасном.

Наконец, в-пятых, ценностное отношение представлено в сознании личности в виде итога постижения всей системы общественных требований. Норма показывает личности исходную необходимость постижения разрешенных (социально санкционированных) каналов взаимодействия с другими людьми. Ценность же не только подтверждает необходимость выполнения нормы, но в целом способствует и более глубокому пониманию ее содержания.

Обычно ценность рассматривается в качестве основания именно нравственной нормы, предполагающей добровольное принятие ее в качестве руководства к действию со стороны каждой отдельной личности. Конечно, добровольное исполнение моральной нормы, отсутствие жестких санкций необходимо предполагает, что содержание нормы понимается не только в смысле фактического предписания, но и в смысле общественного значения. Однако ценностное основание имеют и другие нормы. Дело в том, что только элементарные традиционные нормы действуют в обществе в качестве таких регуляторов, содержание которых исчерпывающе передается в самой норме. Более сложные типы норм, такие как нормы права, морали, обычая, нормы политической жизни, нормативные каноны художественного творчества, действуют в определенных системах регуляции, представляют такие регуляторы поведения, содержание которых не может быть понято вне связи с этими системами. Это относится и к обоснованию необходимости исполнения таких норм, и к пониманию направленности конкретных действий, необходимых для выполнения требований, содержащихся в той или иной норме.

Благодаря расширенному обоснованию системы социальных норм личность все более переходит к ценностному уровню сознания, способному достаточно далеко отходить от исходной формальной нормативности. В этике это получает выражение в крылатой фразе Демокрита: «Не следует мудрецу повиноваться законам». То есть у мудреца закон в его душе или, что, по сути, то же самое, — в ценностных уровнях его сознания.

  • [1] Анисимов С. Ф. Введение в аксиологию. М., 2001. С. 64.
  • [2] Там же. С. 69.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>