Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Условия развития и смены интеллектуальных традиций

Развитие и смена русских интеллектуальных традиций связаны как с состоянием западной цивилизации, так и с условиями существования самой России. Возникновение и рост Европы и Запада являлись и являются сейчас одной из конституирующих тем русского дискурса.

Западническая традиция неразрывно связана как с развитием западноевропейской цивилизации, так и с ослаблением уверенности российского государства в собственных силах. Религиозное западничество, не примирившись с особым характером русского христианства, настаивало на необходимости воссоединения или тесного сближения с католическим Римом. Однако если Карамзин видел в таком сближении залог величия российского государства, то Чаадаев, а вслед за ним Соловьев выступали с критических по отношению к национальной традиции позиций. Нетрудно видеть в таком повороте к самоуничижению постепенное ослабление позиций России на фоне освободительных настроений в Европе. Призывы Соловьева «принять и деятельно усвоить те общечеловеческие формы жизни и знания, которые выработаны Западной Европой», стали частью критической реакции русской общественности на попытки российского государства обрести уверенность в относительной изоляции от участия в европейских делах после поражения в Крымской войне.

Конституционализм также развивался как реакция на подъем либеральных тенденций со времени Французской революции 1789 г. Без подъема либерализма в политической и экономической жизни Запада не было бы конституционных теорий Чичерина, выступавшего за незыблемость права собственности и «насаждение свободы в нашем отечестве». Эти теории последней трети XIX в. стали ответом и на поиск самодержавным режимом в России оптимальной формулы реформирования сверху при условии сохранения монархического принципа власти. Либерализм Нов- городцева — более поздняя попытка развивать права личности в полемике с социализмом и в опоре на европейские идеи социального государства и народного суверенитета. Очевидно влияние западной либеральной мысли и на работы Сахарова. Вдохновляясь принципами Манифеста Рассела—Эйнштейна и работами западных критиков советского режима, ученый-физик боролся за интеллектуальную и политическую свободу личности.

С развитием западных идей, в частности идей социального равенства, следует связывать и укрепление российской школы реформистского социализма. Под влиянием французского утопического социализма, немецкого коммунизма и теоретиков I Интернационала Плеханов одним из первых обосновал принадлежность России к капиталистической формации, тем самым подкрепив мысль Маркса о неизбежности вызревания в стране условий для социалистической трансформации. Западник Бухарин считал капитализм относительно стабилизировавшейся системой и предлагал активно налаживать связи с европейскими социал-демократическими движениями. После Второй мировой войны активным проводником идей западной социал-демократической и реформистской коммунистической мысли в СССР был Загладин, стремившийся обосновать единство современного мира и изменившийся характер мировой капиталистической системы.

Державничество — более самостоятельная традиция международной мысли, стремящаяся утвердить российскую независимость, используя понятие национального интереса. Эта самостоятельность, однако, является в большей степени результатом политической практики, нежели систематических интеллектуальных усилий. В интеллектуальном отношении державничество вторично, как и западничество, поскольку в основном оперирует набором взятых у западной теории понятий, таких, как суверенитет, безопасность и территориальная целостность. Конечно, эти понятия наполняются иным содержанием, так как отстаиваются российские интересы, а не западные. Но при этом предполагается возможность достижения взаимопонимания с Западом на основе признания данных понятий в качестве основополагающих норм международных отношений. Именно на этой основе выстраиваются теории сотрудничества с западными странами в тех случаях, когда стороны согласны в определении угроз руководствоваться сформулированными базовыми принципами и нормами. Чаще всего стимул к сотрудничеству возникает, когда западные страны выявляют свою уязвимость перед лицом новых вызовов безопасности. Так было в период роста ревизионистских амбиций наполеоновской Франции, вильгельмовской и гитлеровской Германии, а также после террористических атак 11 сентября 2001 г.

Изоляционистская или наступательная школы державниче- ской мысли развиваются на иных основаниях. В обоих случаях западная цивилизация стремится утвердить и расширить ареал своего влияния, оказывая давление на руководствующуюся державными принципами Россию. Но если в первом случае российское государство слишком слабо, чтобы оказать противодействие Западу, то во втором случае оно ощущает достаточно сил для оказания сопротивления и активного утверждения ценностей суверенитета и безопасности. Сравним для примера сталинское мышление до Великой Отечественной войны и после нее. В довоенный период Сталин маневрировал между либеральной Европой и гитлеровской Германией, одновременно проводя ускоренную индустриализацию и коллективизацию внутри страны. Однако после войны вождь СССР с уверенностью заявил, что «советский общественный строй оказался более жизнеспособным и устойчивым, чем несоветский», и с этих позиций настаивал на создании советской сферы влияния не только в Восточной Европе, но и в части Японии и на севере Ирана.

Третьеримская традиция нередко оживает и развивается в условиях роста России и относительного упадка Запада. Возникновение и укрепление славянофильства стали реакцией на ослабление христианских идеалов в Европе, которую Достоевский справедливо назвал «вторым отечеством» для русских. По мысли ранних славянофилов, революционные потрясения 1840-х гг. стали расплатой Европы за отказ от традиционных ценностей в пользу «развращающего» индивидуализма, секуляризма и национального государства. Подобным образом развивалась мысль Соловьева, предупреждавшего против соблазнов материальности и доказывавшего необходимость теократической системы. Развивавшие по-соловьевски сформулированную «русскую идею» Бердяев и Федотов вслед за своим учителем подняли знамя духовной свободы и настаивали, что «истинное царство» не обрести на путях капитализма и индивидуализма. Ильин и Солженицын мыслили гораздо более консервативно, но тоже обличали Запад за бездуховность, цинизм и стремление к власти. Хотя славянофилы, как и представители западничества, в значительной степени питались соками европейской философии, они сумели сформулировать оригинальный взгляд на мир, основанный на вере, свободном общинном труде и социокультурном единстве православных народов.

Русский коммунизм также стал самостоятельной системой взглядов не только благодаря европейским влияниям, но и вопреки им. Существовавшая с древних времен общинная практика, на которую обратил внимание Герцен, стала отправной точкой оригинального русского теоретизирования относительно исторического пути России. Герцен, а вслед за ним Бакунин и другие представители анархистской мысли, сделали из европейских революций 1840-х гг. противоположные славянофилам выводы. Если славянофилы обличили Европу в материализме и отказе от христианства, то Герцен — в отказе от общины как основы социального равенства и экономического благополучия. Следуя за Герценом, Михайловский подверг критике западную теорию прогресса как несовместимую с идеалами целостной, т.е. свободно-общинной, личности. Русские марксисты Ленин и Троцкий обосновали свое непримиримое отношение к европейскому порядку, используя герценовскую идею преимущества отсталости и доказывая возможность прорыва «цепи империализма» в самом слабом ее звене. Распад европейских устоев и Первая мировая война выступили важнейшими причинами развития троцкистско-ленинских взглядов и их частичного воплощения на практике. Сталинская теория национального коммунизма не только стала государствен- ническим отрицанием, но и развитием взглядов анархистов и обшинников, поскольку предложила проект отрицания европейских либеральных и социал-демократических идеалов. Русский коммунизм жил и развивался, пока слабела Европа, но оказался в состоянии стагнации и полураспада в условиях послевоенного возрождения европейской идеи.

Таблица 3.2. Условия развития русской международной теории

Традиции и школы

Условия развития

Западничество

Христианство

Развитие европейского христианства

Конституционализм

Подъем западного либерализма

Социализм

Социалистические идеи в Европе

Державничество

Сотрудничество

Общие угрозы России и западным странам

Изоляционизм

Геополитическое наступление Запада и слабость российского государства

Наступательность

Геополитическое наступление Запада и укрепление российского государства

Третьеримство

Славянофильство

Ослабление христианства в Европе

Русский коммунизм

Социалистические и коммунистические идеи в Европе и социально-экономическая отсталость России

Евразийство

Нестабильность в Европе и большевистская революция в России

Возникновение евразийства также стоит рассматривать в контексте ослабления европейской идеи. После войны европейские государства были крайне нестабильны, демонстрируя неспособность как одержать победу над большевизмом, так и предложить действенную ему альтернативу. К неприятию европейской нестабильности у евразийцев — вынужденных иммигрантов из большевистской России — добавилась ненависть к новому советскому строю. Впрочем, несмотря на поиски третьего, альтернативного как большевизму, так и европейскому либерализму пути, евразийцы отнеслись к Европе с особым подозрением. Здесь проявилась традиционная русская подозрительность к геополитическим притязаниям европейцев, сформулированная в теориях предшественников евразийства Данилевского и Леонтьева. Последние выступили против «европейничанья» во многом в силу неприятия европейской практики вытеснения России с Балкан. Нимало не симпатизировавший большевикам евразиец Трубецкой был тем не менее убежден и в опасности Европы для сохранения Россией своей культурной самобытности. Некоторые евразийцы даже пытались сотрудничать с советским строем, высказываясь в поддержку революции как очистительного и обновляющего российскую государственность процесса.

В позднесоветское время во многом в силу успешного развития Запада евразийство развивалось лишь усилиями одиночки Николая Гумилева. В постсоветский период евразийские, как и иные третьеримские теории, во многом повторяли уже созданное их предшественниками. На фоне относительного расцвета западничества и державничества теории русской самобытности остались практически невостребованными. Время покажет, изменится ли это положение в условиях глобального кризиса западной модели.

В табл. 3.2 суммируются социальные условия развития русской международной теории.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>