Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Советская наступателыюсть и холодная война

Иной пример наступательного мышления представляет собой начало холодной войны после сотрудничества с западными странами во время Второй мировой войны. Восприятие безопасности в Европе советскими и западными лидерами оказалось принципиально различным. При этом руководители СССР, одержавшие победу над мощнейшей армией мира и пожертвовавшие для этого беспрецедентными людскими и материальными ресурсами, были убеждены в законности советских требований. Сочетание этих условий вызвало к жизни наступательное мышление в Кремле. Попытки реализовать это мышление во внешней политике уже через несколько лет после Ялтинских и Потсдамских переговоров привели к тому, что отношения с Западом достигли стадии полномасштабной политической конфронтации.

Первые этапы переговоров с Западом не предвещали международной конфронтации. В это время требования Сталина были гораздо более умереннее тех, что возникли позже. До конца 1945 г. Сталин стремился действовать в духе своего понимания ялтинско-потсдамских соглашений. Настаивая на удержании Польши в сфере советского международного влияния, он признавал ее формальную независимость. Коммунистических переворотов в Европе не планировалось; наоборот, Сталин рекомендовал лидерам коммунистических партий Италии, Франции, Венгрии и Болгарии сотрудничать со своими правительствами и не ожидать прихода коммунистов к власти в ближайшем будущем1. При этом вождь СССР поддерживал теорию национальной демократии и «национальных путей» к социализму, считая, что аграрные в своей основе Польша, Югославия и Чехословакия могут обойтись без диктатуры пролетариата и установления системы, аналогичной советской[1] [2], хотя в послевоенной Европе коммунисты пользовались значительным политическим влиянием благодаря призывам к проведению социальных и демократических реформ, а не радикальной антикапиталистической трансформации[3]. Кроме того, следуя своему соглашению с Уинстоном Черчиллем о разделе сфер влияния в Европе, Сталин отказался вмешиваться в дела Греции даже тогда, когда в 1946 г. греческие коммунисты организовали национальное восстание, надеясь на поддержку СССР1. За пределами Европы вождь рекомендовал китайским коммунистам сотрудничать с националистами[4] [5] и не собирался сдерживать попытки США расширить свое влияние в Японии.

Однако во второй половине 1945 г. и на протяжении 1946 г. сталинское мышление претерпело важные изменения. Польский вопрос так и не разрешился, поскольку СССР выступил против проведения в Польше свободных выборов и открытия страны американскому финансовому влиянию. Другим осложняющим фактором была завеса секретности вокруг создания в США ядерного оружия, а затем и принятое американским президентом Гарри Трумэном решение испытать оружие в Японии, не проконсультировавшись со Сталиным. В ответ Сталин уполномочил советских физиков-ядерщиков в кратчайшие сроки восстановить «разрушенное» равновесие сил путем создания собственной бомбы[6]. В февральской предвыборной речи Сталин проанализировал международную ситуацию, опираясь на марксистское положение о неизбежности войны между странами капитализма. Причинами Второй мировой войны стали, по его убеждению, неразрешимые противоречия в рамках «капиталистической системы мирового хозяйства», развитие которого «происходит не в виде плавного и равномерного продвижения вперед, а через кризисы и военные катастрофы»[7].

При этом Сталин подвел итоги победы Советского Союза в войне, однозначно связав победу с торжеством социализма как системы. «Война показала, что советский общественный строй является подлинно народным строем, выросшим из недр народа... что советский общественный строй оказался более жизнеспособным и устойчивым, чем несоветский общественный строй, что советский общественный строй является лучшей формой организации общества, чем любой несоветский общественный строй»1.

Несмотря на сталинские оговорки о «свободолюбивом» характере таких государств, как США и Великобритания[8] [9], Запад воспринял речь крайне негативно. Черчилль и ряд других западных политиков увидели в речи Сталина уравнивание Запада с Гитлером и угрозу позициям западных государств в мире[10]. Газеты на Западе выходили с заголовками, извещавшими, что Советский Союз готовится к новой войне. Две недели спустя после сталинского выступления американский дипломат Джордж Кеннан послал из Москвы в Вашингтон ставшую позднее знаменитой телеграмму, в которой предупреждал о традиционном для Кремля комплексе недостаточной безопасности[11]. В марте по приглашению Трумэна Черчилль прибыл в США и выступил с речью, в которой британский политик предупредил о невозможности продолжать сотрудничество со Сталиным и необходимости консолидировать мир за пределами «железного занавеса» коммунизма на принципах «христианской цивилизации»[12]. В ответ Сталин обвинил Черчилля в планах «поджигания войны», отказался присоединиться к инициированным США международным экономическим соглашениям, а также ужесточил позицию в отношении стран Восточной Европы. Теперь сотрудничество с Западом приравнивалось к утрате ими суверенитета и независимости перед наступлением капитализма. При этом СССР санкционировал аресты в Польше тех, кто выступал против коммунистического правления. В целях расширения сферы советского контроля усилилось давление и на другие страны региона[13]. В Китае Советский Союз стал поддерживать коммунистов и стремился, кроме того, к созданию сферы влияния в части Японии и на севере Ирана1.

Однако по-настоящему конфронтационным поведение СССР стало после объявления в июне 1947 г. американского плана Маршалла по переустройству Европы. До этого времени Сталин все еще надеялся найти взаимопонимание с Западом. Так, в апреле того же года в ходе встреч с Джорджем Маршаллом и сенатором США Харольдом Стассеном он заявил, что компромисс по всем трудным вопросам возможен, а различия между двумя системами не являются препятствием для их сотрудничества[14] [15]. Однако план Маршалла был встречен Сталиным, Вячеславом Молотовым и другими руководителями СССР как стремление расколоть Европу. Ответом стало создание полностью подконтрольного Кремлю Коммунистического информационного бюро (Коминформ) и запрет Польше и Чехословакии присоединяться к западному плану европейского переустройства. В сентябре 1947 г. глава Комин- форма Андрей Жданов сравнивал цели США в Европе с гитлеровскими, заключая, что эти цели идентичны, — «усилить империализм, развязать новую империалистическую войну, победить социализм и демократию и поддержать реакционные и антидемократические фашистские режимы во всем мире»[16]. В начале 1948 г. коммунистический переворот был организован в Чехословакии, к тому времени последней восточноевропейской стране с многопартийным правительством[17]. Только Финляндия и Югославия смогли сохранить нейтралитет и удержаться от вступления в Коминформ. Внутри СССР начались репрессии против «космополитически» настроенной интеллигенции[18].

К односторонним наступательным действиям СССР подталкивало поведение Запада, выдававшее глубокую подозрительность в отношении намерений советского руководства. Не только Черчилль, но и Трумэн, сменивший Франклина Рузвельта, относился к советской системе с крайним недоверием. Известно, что в начале войны Трумэн, тогда еще сенатор от штата Миссури, рекомендовал США играть на взаимное ослабление Германии и СССР. «Если мы увидим, что Германия одерживает победу, нам следует помогать России, но если выигрывает Россия, то следует поддержать Германию, чтобы они убили как можно больше своих солдат»1. Кроме того, Трумэн не собирался придерживаться руз- вельтовской политики убеждения в отношении Советского Союза, планируя добиваться своего любыми средствами. Уже в Потсдаме стало очевидно, что новый американский президент не привык, когда с ним не соглашались[19] [20].

Другим фактором, стимулировавшим развитие наступательного мышления в СССР, являлась убежденность советских руководителей в возросшей мощи и авторитете СССР на международной арене, которая частично основывалась на расширении сферы советского военного присутствия в Европе. Например, советский посол в США Николай Новиков писал в сентябре 1946 г., что «международные позиции СССР в настоящее время прочнее, чем в довоенный период. Благодаря историческим победам советского оружия советские вооруженные силы находятся на территории Германии и других ранее враждебных государств, исключая возможность их использования для повторной агрессии против СССР»[21].

Еще более важным был идеологический фактор и вера советского руководства в конечное торжество социалистической системы. Стремление Сталина расширить сферу советского международного влияния произрастало из этой веры и убежденности в возросшем авторитете СССР. Не входя в конфронтацию с западными союзниками, вождь намеревался действовать иначе, нежели освободивший Европу от Наполеона Александр I, выведший армию с территории побежденной Франции. В отличие от него Сталин собирался закрепить свое присутствие в Европе. «Эта война отличается от прошлых, — говорил он югославскому политическому деятелю Миловану Джиласу. — Тот, кто оккупирует территорию, навязывает и свою систему там, где стоит армия. Иначе быть не может»1.

Для советского руководства был также важен фактор безопасности и укрепления границ. Сталин рассчитывал закрепиться в границах, прочерченных в договоре с Гитлером, согласно которому к СССР отошли Прибалтика, часть Финляндии, Польши и Румынии. Для него был особенно важен контроль польской территории. Например, на переговорах в Ялте он охарактеризовал Польшу как страну, которая исторически служила «коридором для атак против России», имея в виду Первую и Вторую мировые войны и наполеоновскую кампанию[22] [23]. В секретной переписке с Черчиллем Сталин настаивал, что «следует также учесть и то обстоятельство, что Польша граничит с Советским Союзом, чего нельзя сказать о Великобритании и США. Вопрос о Польше является для безопасности Советского Союза таким же, каким для безопасности Великобритании является вопрос о Бельгии и Греции... Советское Правительство не может согласиться на существование в Польше враждебного ему Правительства. К этому обязывает, кроме всего прочего, та обильная кровь советских людей, которая пролита на полях Польши во имя освобождения Польши»[24]. Опасаясь возрождения Германии, Сталин также настаивал на ее расчленении союзническими войсками. На Балканах и в Восточной Европе сталинские расчеты строились на укреплении традиционных связей между славянскими народами, единство которых вождь рассматривал как важнейший фактор безопасности. Наконец, его в высшей степени беспокоил вопрос ядерного равновесия. Не имея своего ядерного оружия, Сталин планировал компенсировать его расширенным присутствием обычных вооруженных сил[25].

Наступательность Сталина, Молотова и их соратников внесла немалый вклад в развитие политической конфронтации с существенно превосходящими СССР в живой и материальной силе западными странами. Результатом реализации сталинского наступательного мышления стало значительное укрепление престижа Советского Союза как великой державы, но ценой оказалось разрушение сложившихся в военный период союзнических отношений с Западом. Разрушенная войной экономика, колоссальные человеческие и материальные жертвы диктовали иную, более умеренную внешнюю политику. Например, в 1945 г. национальный продукт составлял 83 %, промышленное производство — 92 %, а сельскохозяйственное производство — лишь 60 % от уровня 1940 г.1 Ситуация выглядела не лучше в сравнении с ресурсами западных стран, особенно США. Американская разведка в этот период пришла к заключению, что Советский Союз не будет готов к серьезной войне по крайней мере в течение 15 лет[26] [27]. Трезво оценивая внутреннее положение, некоторые советские дипломаты выступали за отстаивание интересов СССР, но так, чтобы избежать возможных дипломатических обострений и продолжать развивать сотрудничество с Западом[28]. Например, министр внешней торговли Анастас Микоян и помощник Сталина по экономическим вопросам Евгений Варга не видели опасности в присоединении к плану Маршалла[29].

  • [1] Roberts G. The Soviet Union in World Politics: Coexistence, Revolution and ColdWar, 1945-1991. L., 1999. P. 19.
  • [2] ПихойяР. Москва. Кремль. Власть: сорок лет после войны. М., 2007. С. 132—133.
  • [3] Например, на выборах в Чехословакии в апреле 1946 г. коммунисты получили38 % голосов (Suny R. The Soviet Experiment: Russia, the USSR, and the SuccessorStates. N.Y., 1998. P. 348).
  • [4] Пихойя Р. Указ. соч. С. 146.
  • [5] Roberts G. The Soviet Union in World Politics. P. 19.
  • [6] Подробнее о советском создании ядерной бомбы см.: Holoway D., Stalin, andthe Bomb: The Soviet Union and Atomic Energy, 1939—1956. New Haven, 1994.
  • [7] Сталин И. Речь на предвыборном собрании избирателей Сталинского избирательного округа города Москвы 9 февраля 1946 г.
  • [8] Сталин И. Указ. соч.
  • [9] Там же.
  • [10] Kissinger Н. Diplomacy. N.Y., 1994. Р. 440.
  • [11] The Kennan «Long Telegram» // Origins of the Cold War: The Novikov, Kennan,and Roberts «Long Telegrams» of 1946 / Ed. by K.M. Jensen. Washington, DC, 1993.P. 20-21.
  • [12] Churchill W The Iron Curtain Speech // The Origins of the Cold War, 1941—1947:A Historical Problem with Interpretations and Documents / Ed. by W. LaFeber. N.Y.,1971. P. 138.
  • [13] Zubok V A Failed Empire: The Soviet Union in the Cold War from Stalin toGorbachev. Chapel Hill: The University of North Carolina, 2009. P. 23—24.
  • [14] Верт Н. История советского государства, 1900—1991. М., 1992. С. 316—317;Zubok. A Failed Empire. Р. 35.
  • [15] Сталин И.В. Интервью с господином Стассеном. М., 9 апреля 1947 г. —http://stalinism.ru/Tom-XVI/Intervyu-s-gospodinom-Stassenom.html.
  • [16] Zhdanov on the Founding of the Cominform // Russia and the West from Peter toKhrushchev; ed. by L. Jay Oliva. Boston, 1965. P. 243.
  • [17] Верт H. История советского государства. С. 319—320.
  • [18] Там же. С. 308.
  • [19] Kissinger G. Diplomacy. Р. 425—426.
  • [20] Zubok V. A Failed Empire. Р. 32.
  • [21] The Novikov Telegram // Origins of the Cold War. P. 5.
  • [22] Djilas М. Stalin in 1944-1945 // The Origins of the Cold War. P. 49.
  • [23] Churchill, Roosevelt, Stalin at Yalta // The Origins of the Cold War. P. 89—90.См. подробное изложение позиции Сталина в его переписке с западными лидерами (Переписка И. В. Сталина с У. Черчиллем и К. Эттли в годы войны, особеннописьма № 236, 257, 258, 301, 381, 418,439, 456.— http://stalinism.ru/Dokumen- tyi/Perepiska-I.-V.-Stalina-s-U.-CHerchillem-i-K.-Ettli-v-godyi-voynyi/1944-god.html)
  • [24] И.В. Сталин У. Черчиллю 24 апреля 1945 г. Письмо № 439. — http://stali-nism.ru/ Dokumentyi/Perepiska-I.-V.-Stalina-s-U.-CHerchillem-i-K.-Ettli-v-godyi-voynyi/1945-god.html. В ответ Черчилль написал о своем «потрясении» предположениемСталина, что западные правительства «могли бы работать над созданием польского правительства, враждебного СССР» (там же. Письмо № 450).
  • [25] Zubok V. A Failed Empire. Р. 81.
  • [26] NoveA. An Economic History of the U.S.S.R. N.Y., 1982. P. 293.
  • [27] LaFeber W America, Russia, and the Cold War, 1945—1996.8llled. N.Y., 1997. P.28.
  • [28] Например, бывший министр иностранных дел Литвинов, бывший посол вАнглии Иван Майский и действующий посол в США Андрей Громыко считали необходимыми более активную консультацию с союзниками в реализации советскихинтересов (Пихоя Р. Москва. Кремль. Власть. С. 106—108).
  • [29] Suny R.G. The Soviet Experiment. P. 354; Фурсов А. Холодная война: системныйкапитализм или «пересдача карт истории» // Политический класс. 2009. № 8.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>