Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Умеренный изоляционизм

Исторические условия: поражение, униженность и ослабленность

Формировавшееся в результате отношений с западными странами российское державное мышление отличалось гибкостью. Союз с Западом далеко не всегда приносил желаемые для России результаты, а противоречия в понимании международных интересов могли завершаться политическим или даже вооруженным противостоянием сторон. Например, интересы поддержки православных народов на Балканах или укрепления российского престижа великой державы противоречили интересам западных стран. В первой половине XIX в. европейские державы были отнюдь не в восторге от стремлений Николая I укрепить позиции России в Крыму и на Балканах за счет ослабленной Османской империи. России приходилось маневрировать, укрепляя свои позиции постепенно, особенно если внутренние государственные устои были слабы и не располагали к внешнеполитической наступательное™. Такое сочетание различающихся с западными интересов и обстоятельств внутренней слабости диктовало формирование в российском политическом и интеллектуальном классе изоляционистского международного мышления.

Например, подобные обстоятельства возникли после Смутного времени. За укреплением московского государства в результате политики «собирания русских земель» последовало время ослабления и смуты. «Выздоровление» сопровождалось не всегда успешными попытками отвоевать прежние позиции у поляков и литовцев. В случаях поражений русские уходили в изоляцию, нуждаясь во времени для внутреннего перегруппирования сил. Так, Россия в 1634 г. уступила Варшаве важнейший стратегический форпост Смоленск и 20 лет не проявляла внешнеполитической активности. Лишь в 1654 г. она инициировала новое наступление, начатое присоединением Украины. Успех наступления временно примирил Россию с Польшей, определив решение царя выступить на стороне Польско-Литовского княжества в первой Северной войне против Швеции.

В XVIII в. Екатерина II показала пример изоляционистского мышления, взяв паузу в Семилетней войне с Пруссией. За исключением успешной военной кампании против Турции, Россия не принимала участия в каких-либо военных действиях вплоть до 1787 г. В это время главным внешнеполитическим советником императрицы был граф Никита Панин, считавший, что после войны с Пруссией государство нуждается во времени для решения финансовых и демографических проблем. Его рекомендации сводились к минимизации рисков, которые могли возникнуть в результате участия в европейской войне, а также к минимизации внешнеполитической деятельности, способной привести к формированию антироссийской коалиции1. Еще более определенно эту линию проводил в жизнь министр иностранных дел Александра II князь Александр Горчаков, сформулировавший принципы политики сосредоточения для укрепления российских позиций после проигранной Крымской войны.

Руководители советского государства опирались на сходные принципы, когда у них не было возможности активно влиять на международные отношения. Сталинская доктрина построения «социализма в одной стране» может рассматриваться как пример

Fuller W.C., Jr. Strategy and Powerin Russia, 1600—1914. N.Y., 1992. P. 134.

изоляционистской политики, сформулированной в ответ на вызовы безопасности со стороны «империалистического» Запада. Стремясь к мирному сосуществованию с западными странами, Сталин одновременно выдвинул масштабную программу укрепления внутренних устоев страны, обосновывая ее необходимость наличием внешней угрозы:

История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все — за отсталость... Мы отстали от передовых стран на 50—100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут1.

Пакт советского государства с гитлеровской Германией, а также стремление Леонида Брежнева поддерживать «соотношение сил» в период холодной войны преследовали сходные цели пре- довратить опасные влияния извне и укрепиться внутренне.

Элементы изоляционистского мышления не были чужды Евгению Примакову, стремившемуся уберечь Россию от опасности расширения НАТО на Восток после окончания холодной войны. Министр иностранных дел и его последователи ссылались на пример повлиявшей на них политики Горчакова, считая необходимым для России укрепиться внутренне, чтобы вновь получить возможность оказывать влияние на мировую политику без оглядки на США[1] [2]. В развитие новой философии примаковцы предлагали «реинтегрировать» постсоветское пространство, а также сдерживать амбиции США путем формирования многополярного мира и выстраивания союза с Китаем и Индией. При этом отношения с западными странами должны были развиваться на основе уважения принципов демократии и рыночной экономики. Во внутренней политике Примаков, особенно в бытность премьер-министром, стремился восстановить политическую стабильность и позиции государства в отношениях с крупным бизнесом.

  • [1] Сталин И. В. О задачах хозяйственников. Речь на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 г. —http://stalinism.ru/Tom-XIII/0-zadachah-hozyaystvennikov.html
  • [2] Примаков Е. Россия в мировой политике // Международная жизнь. 1998. № 5;Иванов И. Внешняя политика России в эпоху глобализации. М., 2000. С. 313—330.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>