Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Современный реформистский социализм

Несмотря на распад Советского Союза и прекращение попыток реформировать его в социалистическом направлении, реформистский социализм сохранился как традиция международного мышления. Западные левые теории и сама практика глобализации капитализма продолжают служить как стимулы российского интеллектуального развития.

Многим российским теоретикам глобальных процессов понятно, что крайне сложно воспользоваться плодами глобализации, избежав при этом ее ударов и поражений, так как это потребует значительной мобилизации политических, социальных и интеллектуальных усилий. Левые исходят из того, что для такой мобилизации необходима альтернатива глобальному капитализму, в отсутствие которой человечество ждет новая волна войн и конфликтов[1] [2].

Глобализация действительно далека от реализации обещанной человечеству гармонии и мира. Глобализация пока не привела к большей гомогенности экономического поведения в мире, несмотря на предсказания таких ее либеральных пророков, как Фрэнсис Фукуяма и Томас Фридман[3]. Наоборот, в мире наблюдаются новые линии социально-экономического размежевания и новые попытки переформулировать национальные и региональные экономические интересы[4]. В геополитическом отношении глобализация также не сопровождается большей стабильностью. Гонки вооружений сохранились, хотя и изменили свою территориальную конфигурацию. Новые формы насилия как террористов, так и государств после атак на США в сентябре 2001 г. продемонстрировали деструктивный потенциал неконтролируемой глобализации. Вопреки предсказаниям апологетов однополярности1 сверхдержавная мощь военной машины США приводит не к укреплению мира и безопасности, а к росту конфликтности во всех уголках земного шара. В бывшем СССР также образовался вакуум безопасности, а возникновение ряда новых конфликтов — этнических, энергетических, внутриполитических и пограничных — стимулировало возрождение геополитического мышления.

Такое положение дел способствовало росту интереса теоретиков социализма и левой альтернативы к проблемам глобализации. Большинство из них исходит из того, что невозможно повернуть глобализацию вспять, как невозможно отказаться от уже произошедших в мире климатических изменений. Однако они убеждены, что возможно и необходимо попытаться сделать глобализацию более пригодной и удобной для жизни, выйдя за пределы ее узкогрупповых интерпретаций и переформулировав глобализацию в интересах широких социальных слоев и народов, включая Россию. В связи с этим среди российских исследователей глобализации возрос интерес к мир-системному подходу, ассоциирующемуся на Западе с именем Иммануила Валлерстайна. По мнению исследователей, мир-системный анализ продолжает марксистскую традицию «глобального мышления», накладываясь на взрастившую «новое политическое мышление» Горбачева советскую исследовательскую традицию осмысления глобальных проблем — проблемы окружающей среды, населения и гонки вооружений[5] [6].

Возможно, что левую мысль ждет оживление именно вследствие окончания монополии советского марксизма. По сравнению с доминирующими в западной теории международных отношений подходами у марксистской и — шире — критической мысли имеются свои онтологические и эпистемологические достоинства, которые могут проявиться в современных условиях. Во-первых, марксистскому мышлению о мире традиционно был свойствен критический и социально-освободительный характер. Во-вторых, марксистский структурно-исторический подход стремился показать связь мирового развития с феноменами глобальной эксплуатации и социального неравенства, а также выявить их происхождение и социальные корни. В-третьих, марксистский анализ отличался целостностью и глобальным охватом, рассматривая мир как всеобщее единство и раздробленность в одно и то же время. В противоположность трем уровням анализа, доминирующим в теории международных отношений (индивид, государство и международная система), марксизм исходит из борьбы за человеческое освобождение как универсального и не знающего границ средства кардинального изменения мира. Все эти особенности могут способствовать дальнейшему развитию критической традиции в теории международных отношений как в России, так и вне ее1.

Ряд российских исследователей не спешит отказываться от традиций классового и формационного анализа, в области которых в России советского и досоветского времени сложились оригинальные школы. Вполне очевидна широта проведенных в советский период (особенно в 1960—1980-х гг.) эмпирических исследований и разработанных на их основе описательных и причинно-следственных теорий. В качестве примеров можно назвать концепции синтеза традиционного и современного, эшелонного или стадиального развития капитализма, разделения национальной буржуазии на национальную и компрадорскую, сращивания государства и компрадорской буржуазии под влиянием транснационального капитала[7] [8]. Многие из этих теорий не утратили своей эвристической ценности и по-прежнему способны быть инструментом эмпирического познания. К ряду таких теорий можно добавить не в полной мере востребованное классическое наследие, связанное с именами Плеханова, Ленина, Бухарина и других видных теоретиков марксизма.

Сегодня социально-классовый анализ не отождествляется с идеологической конфронтацией, но продолжает служить методологической основой научных исследований глобальных процессов1. В центре внимания современных исследователей находится вопрос о степени и характере зависимости России и ряда других государств от центров мирового капитализма и возможности сохранения государственного суверенитета при осуществлении национально ориентированных реформ. Без ясного ответа на этот вопрос экономические реформы не могут быть успешными. Социально-классовый анализ способен предложить также весьма логичную концепцию постсоветского развития России. Согласно этой концепции, СССР оказался взломан извне действием сил мирового капитализма и западной идеологией неолиберального экономического развития. Эти силы ответственны за уничтожение советского среднего класса и за возникновение собственно российской буржуазии с особенно мощным компрадорским классом сырьевой ориентации. Фактическое сращивание этого класса с государством в эпоху Президента Бориса Ельцина вполне интерпретируется как первоначальное накопление капитала и расчищение площадки для молодого и агрессивного крупного бизнеса, одновременно встраивающегося в структуры мировой экономики[9] [10]. Осознание и осмысление новых социально-классовых перегородок после окончания холодной войны становится важной частью анализа процессов глобализации.

В поле зрения социал-реформистской и критической традиций находятся также процессы социокультурного и геополитического развития современного мира. Российская левая мысль творчески развивает сегодня наследие не только Бухарина и теоретиков традиционной марксистской мысли, но и российских и западных исследователей геополитики и культурно-исторических типов, прочитывая в них не столько склонность к политической изоляции России, сколько стремление к лучшему учету сложной системы ценностей и интересов жителей Земли1. В западных международных теориях также возрос интерес к проблемам культурного самоопределения[11] [12], и под сомнение попали перспективы возникновения глобальной системы ценностей. Некоторые исследователи, например Самуэль Хантингтон, в качестве ближайшего будущего мировой политики прогнозировали «столкновение цивилизаций», или войну по культурно-религиозному признаку[13].

Действительно, глобализация привела к новым размежеваниям социокультурного характера, и западноцентричные проекты мирового порядка нередко воспринимаются как неспособные понимать другие культуры[14]. Вопреки убеждению ряда российских западников глобализация не уничтожает геополитику, но ставит страны и регионы в новые условия освоения пространства. Поэтому геополитическим концепциям «самостояния», «местораз- вития», стабильности границ и сильного государства, находившимся в центре внимания евразийцев, также должно найтись место в современных условиях глобализации. Одним из примеров переформулирования традиционных геополитических принципов к условиям глобализации может служить попытка Камалуди- на Гаджиева заново определить понятие геополитического пространства для сохранения и упрочения присутствия России в регионе. Наряду с территориальным пространством с его фиксированными границами и физико-географическими характеристиками Гаджиев предлагает говорить о пространствах экономическом, культурно-цивилизационном, информационном и т.д. и выдвигает в качестве средства стабилизации региона создание системы коллективной безопасности с участием всех крупных государств региона[15].

Таковы некоторые направления современного развития социал-реформистских и критических международных теорий в России.

  • [1] Шульман О. И. Мера всех наук. Философия глобальных проблем // Человек.2003. № 8. С. 72-80.
  • [2] Косолапов Н.А. Россия и новый миропорядок в отсутствие левой альтернативы // Российская наука международных отношений: новые направления ; под ред.А.П. Цыганкова, П.А. Цыганкова. М., 2005. С. 177.
  • [3] Fukuyama F. End ofHistory?// National Interest. 1989. 16. Summer; Friedman T.L.The Lexus and the Olive Tree. N.Y., 1999.
  • [4] О региональной адаптации см., например: Stalling В. Global Change, RegionalResponse. Cambridge, 1995; Mansfield E., Millner H. (cds.) The Political Economy ofRegionalism. N.Y., 1997. О новом национализме государств см.: HelleinerE., Picket А.(eds.) Economic Nationalism in a Globalizing World. Ithaca, 2005. Бывший СССР неявляется исключением. О влиянии национальной идентичности на экономическую политику постсоветских государств см.: Tsygankov А.Р. Pathways after Empire:National Identity and Foreign Economic Policy in the Post-Soviet World. Lanham, 2001.
  • [5] См., например: Brooks S.G., Wohlforth W.C. World out of Balance: InternationalRelations and the Challenge of American Primacy. Princeton, 2008.
  • [6] Подробнее о российских левых подходах к проблеме глобализации см.: Граниглобализации ; под ред. М.С. Горбачева. М., 2003; Кагарлицкий Б. Периферийнаяимперия; Ильин М.В. Вопросы глобализации и равенства в российской политологии // Российская наука международных отношений: новые направления ; подред. А.П. Цыганкова, П.А. Цыганкова. М., 2005; Косолапов Н.А. Россия и новыймиропорядок в отсутствие левой альтернативы // Там же.
  • [7] Тот факт, что критическая традиция в западной ТМО жива и довольно распространена, подтверждает, например, труд по историческому материализму иглобализации, являющийся иллюстрацией богатства марксистской социальноймысли. См.: Historical Materialism and Globalization: Essays on Continuity and Change ;M. Rupert and H. Smith (eds.). L.: Routledge, 2002.
  • [8] См., например: Развивающиеся страны: экономический рост и социальныйпрогресс ; под ред. В. Шейниса, В. Эльянова. М.: Наука, 1983; Эволюция восточных обществ; под ред. Л. Рейснера, Н. Симония. М.: Наука, 1984; Паншин И., Пли-макЛ., Хорос В. Революционная традиция в России. М.: Мысль, 1986; Широков Г.Развивающиеся страны в мировом капиталистическом хозйстве. М.: Наука, 1987.
  • [9] См., например: Мегатренды мирового развития ; под ред. М.В. Ильина иВ.Л. Иноземцева. М., 2001; Володин Л., Широков Г. Глобализация. М., 2002; Граниглобализации ; под ред. М. Горбачева. М., 2003.
  • [10] См. подробнее: Кагарлицкий Б. Периферийная империя; Косолапов Н.Л. Указ. соч.
  • [11] В частности, патронируемый Горбачевым фонд на протяжении многих лет занят вопросом культурного разнообразия современного мира. См.: Фонд Горбачева. М., 2001; Грани глобализации. О традициях левой или критической геополитики; см., в частности: Цыганков А.П. Что для нас Евразия? Пять стратегий российского освоения пространства после распада СССР // Вопросы философии. 2003.№ 10.
  • [12] См., например: Lapid Y., Kratochwil F. (eds.)The Return of Culture and Identity to1R Theory. Boulder : Lynne Rienner, 1996; Katzenstein P. (ed.) The Culture of NationalSecurity. N.Y.: Columbia University Press, 1996.
  • [13] Huntington S. The Clash of Civilizations and Remaking of World Order. N.Y. :Simon & Shuster, 1997.
  • [14] По мнению некоторых ученых, подобные проекты не столько способствуютпродвижению диалога, необходимого для формирования новой, более эффективной и более справедливой международной системы, сколько способствуют дальнейшему росту изоляционизма и недоверия между субъектами мировой политики(Alker H.R., Amin Т., Biersteker Т., Inoguchi Т. How Should we Theorize ContemporaryMacro-Encounters: In Terms of Superstates, World Orders, or Civilizations? PaperPresented at the Third Pan-European International Relations Conference, SGIR-ISA.Vienna. September 16—19, 1998).
  • [15] Гаджиев К. Введение в геополитику. М., 2000. С. 41—42; Он же. Геополитические горизонты России: контуры нового мирового порядка. М., 2007.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>