Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Загладин: к социал-демократизации социализма

Вадим Загладин (1927—2006) международник, выдвинувшийся в число известных специалистов в брежневское время. Вклад Загладина в развитие советской международной теории был значителен, особенно если иметь в виду, что и после смерти Сталина социально-политическая атмосфера не благоприятствовала развитию мысли. Хотя советский марксизм не был полностью идеологизирован, поскольку после смерти Ленина в 1924 г. за статус верной интерпретации ленинского теоретического наследия конкурировали по крайней мере сталинская и бухаринская реформистская версии советского марксизма, дискуссии были ограничены самим фактом изоляции страны от мировой мысли, в том числе немарксистской. Советский марксизм способствовал закреплению за Россией статуса страны-изгоя, не признанной Европой и Западом в целом. Обладая рядом прогрессивных и освободительных характеристик, советский марксизм в то же время продолжал служить инструментом подавления инакомыслия и сохранения статус-кво. Гегемония советского марксизма утверждала жесткие каноны в исследовании международных отношений, подавляя критический потенциал аутентичной марксистской теории и навязывая примитивно-идеологическое понимание происходящих в мире процессов. Большая часть исследований международных отношений была сведена к интерпретациям официальных документов и речей лидеров КПСС на ее съездах1.

В этих условиях развитием обществоведения занимался узкий круг специалистов, обладавших авторитетом в партийных кругах и привилегированным доступом к информации[1] [2]. В постсталинскую эпоху возник более благоприятный политический климат для развития творческой мысли. В стране начались новые поиски идентичности, после разоблачительной антисталинской речи Никиты Хрущева на XX съезде КПСС стало более интенсивным взаимодействие с западными идеями. В своей речи Хрущев, помимо прочего, призвал начать сближение с Европой[3]. Воздействие десталинизации оказалось необратимым. Значительная часть интеллектуального поколения 1960-х гг. стала считать себя «детьми

XX съезда» и влилась в число сторонников сближения СССР с Западом. Возник ряд научных институтов, где исследователи анализировали западные идеи, касавшиеся развития международных отношений1. Этот вектор развития повлиял на интеллектуальное формирование будущего руководителя СССР Михаила Горбачева[4] [5].

Загладин также принадлежал к поколению «детей XX съезда», хотя его всегда отличали умеренность убеждений и осторожность в их публичном выражении. В начале десталинизации ему исполнилось 30 лет, и он хорошо помнил послевоенное время сталинского единомыслия и заплаченную за него высокую человеческую цену. В отличие от некоторых современников и единомышленников, например Александра Бовина и Федора Бурлацкого, Загладин никогда не попадал в опалу и бессменно работал в Международном отделе ЦК КПСС с 1964 по 1988 г. При этом Загладин занимал одну из самых сложных должностей — поддержание связей с коммунистическими партиями за рубежом.

До перехода на работу в ЦК вчерашний выпускник исторического факультета МГИМО успел поработать журналистом в журналах «Новое время» и «Проблемы мира и социализма» в Праге. Оба журнала в хрущевское время являлись флагманами перемен и нового мышления о социализме и международных отношениях. Наряду с журналистской и партийной работой Загладин вел научную и преподавательскую деятельность, став доктором философских наук, профессором и действительным членом Российской академии естественных наук. Будучи работником ЦК, он в течение 18 лет руководил профильной кафедрой проблем международного рабочего движения в Институте общественных наук при ЦК КПСС. Преподавание в институте велось для зарубежных слушателей на иностранных языках. Наконец, у Загладина находилось время для активной общественной работы, поскольку он трижды избирался депутатом Верховного Совета РСФСР, а также 10 лет работал секретарем Комиссии по иностранным делам Совета Союза Верховного Совета СССР.

Свою академическую деятельность Загладин начинал прежде всего как специалист по рабочему и национально-освободительному движению, опубликовав в 1955 г. свою первую книгу на материалах Франции1. Позднее, хорошо образованный и имевший доступ к закрытой литературе, ученый стремился не замыкаться, прекрасно представляя суть споров за пределами СССР.

Загладин был полностью в курсе дискуссий среди европейских левых, заново переосмысливавших идеи итальянского коммуниста Антонио Грамши, французских и немецких неомарксистских теоретиков. Смысл ряда этих идей — важность широкого союза левых сил, расширение социальной опоры коммунистов, гуманизация самого облика социалистической системы — был созвучен взглядам Загладина и его реформистских предшественников в России. Для Загладина еще более, чем для позднего Ленина и Бухарина, были очевидны стабилизация и трансформация капитализма, требовавшие от СССР иной, более гибкой адаптационной политики. Один из отстаивавшихся им в печати тезисов заключался в интернационализации мировой экономики, меняющей суть современных международных отношений[6] [7].

В соответствии с этими реформистскими воззрениями ученый пытался действовать и в политике, оказывая благодаря своему влиянию и занимаемым должностям воздействие на формирование советской внешней политики. В частности, когда он работал в Международном отделе ЦК КПСС, функции поддержки отношений с коммунистическими партиями мира постепенно расширились до развития отношений с социалистическими, социал-демократическими и либеральными партиями1. Один из немногих, он имел доступ к Леониду Брежневу и вносил посильный вклад в подготовку внешнеполитической части речей Генерального секретаря ЦК КПСС. Если в этих речах недоставало более последовательного движения в обозначенном Бухариным и Хрущевым направлении реформирования социализма, то немалая доля ответственности за это ложится на тех, кто, работая рядом с Загладиным, сопротивлялся десталинизации. К сталинистам могли быть отнесены, в частности, влиятельный секретарь по партийной идеологии Михаил Суслов, заведующий отделом ЦК КПСС Сергей Трапезников и главный редактор партийного журнала «Коммунист» Ричард Косолапов[8] [9].

Важной сферой научных интересов Загладина стали глобальные проблемы современности. С конца 1970-х гг. во многом благодаря его усилиям в России сложилась школа осмысления проблем человечества в их планетарном измерении, которая в значительной степени повлияла на концепцию нового мышления Горбачева. Опираясь на высказывание Георгия Маленкова, что в ядерной войне не может быть победителей, Загладин и его единомышленники поставили вопрос о проблемах, которые объединяют, а не разъединяют системы капитализма и социализма, требуя безотлагательного решения, — ядерного мира, экологического разбалансирования планеты, растущей бедности, демографической, продовольственной проблемы и др.[10] Наряду с витавшими в воздухе идеями демократизации, конвергенции, еврокоммунизма, восточноевропейского реформизма такой подход также существенно расширял горизонты советского марксизма, подготавливая глубокие перемены в обществе. Мир все более воспринимался как целостный и взаимозависимый, отчасти благодаря влиянию западных идей растущей глобальной взаимозависимости и их восприятию передовыми советскими интеллектуалами1. Неудивительно, что с приходом перестройки Загладин стал одним из ведущих советников по международным вопросам в команде Горбачева, с которым он работал и после отставки Горбачева.

Во время перестройки официальный советский марксизм эволюционировал в сторону европейской социал-демократии[11] [12] [13], чему немало способствовал Загладин и другие советники Горбачева. И Горбачев, и Загладин выступали за глубокое реформирование политической системы общества, не считая идеологическое и государственное доминирование марксизма и коммунистической партии нормальным состоянием развития. Реформирование должно быть столь глубоким, чтобы максимально приблизиться к социал-демократическим странам Европы, в которых, по убеждению реформаторов, было к тому времени уже больше социализма, чем в СССР. Вообще советский марксизм Загладин таковым не считал. «Марксизм был у нас официальный, который, собственно, марксизмом ни в коей мере не являлся, — говорил он позднее. — А были люди, которые действительно изучали марксизм по-настоящему, понимали его по-своему, то есть так, как это было действительно ближе к взглядам Маркса... Мы вынуждены были писать одно, а между собой обсуждали совсем другие проблемы и совсем другие подходы к этим проблемам. И все оставалось на будущее, про запас»1. Судя по его поздним воспоминаниям, у За- гладина не было иллюзий относительно возможного сохранения системы. Так, по воспоминаниям одного из своих коллег Анатолия Черняева, Загладин понимал, что сложившаяся система обречена и ее дальнейшее развитие едва ли будет успешным, будучи внутренне «подготовлен к тому, что вся эта система, этот режим должны куда-то уйти и как-то преобразоваться»[14] [15]. Понимал он и то, что «догматическая струя в комдвижении» в мире и внутри страны была слишком сильна, чтобы можно было спасти самодвижение[15].

Работая в Фонде Горбачева, Загладин продолжил изучение глобальных проблем и вопросов реформирования социализма в мире. В сфере его интересов находились также вопросы формирования новой цивилизации, способной преодолеть опасность сползания человечества к новому кризису, формирование большой Европы и системы российских национальных интересов после окончания холодной войны. Ежегодно Загладин выступал с лекциями и участвовал в десятках «круглых столов» по вопросам этики мирового развития, стабильности и интеграционных процессов на Европейском континенте, ядерного разоружения, глобализации и многих других[17]. В отличие от некоторых своих кол- лег-перевертышей, сравнительно быстро трансформировавшихся в либералов-рыночников, Загладин сохранил преданность прежним убеждениям. Например, выступая в 2002 г. на чтениях памяти Ивана Фролова с докладом «Глобализация: мировой порядок или мировой беспорядок», Загладин отмежевался от теорий, связывающих мировую нестабильность с глобализацией, но связал возникновение новых войн и обострение проблем человечества с капиталистической системой, не оправдавшей ожиданий ее сторонников. Глобализацию он считал процессом объективным, связанным с «этапом становления единого материального и духовного бытия мирового человеческого сообщества»1.

  • [1] Приговор состоянию советской общественной науки, вынесенный в 1983 г.Генеральным секретарем ЦК КПСС Ю.В. Андроповым («мы не знаем общества, вкотором мы живем»), свидетельствовал о том, что отечественные ученые не поднимали новых и важных вопросов социального развития страны, ограничиваясьповторением и интерпретацией официальных документов партии и правительства, заявлений и речей первых лиц государства.
  • [2] Только в специальных отделах крупнейших библиотек Москвы, которыебыли закрыты для широкой публики, ученые имели возможность получить доступк литературе, содержащей критику официального марксизма-ленинизма. Чтобыполучить такой доступ, необходимо было не только состоять в коммунистическойпартии, но и иметь разрешение «первого отдела», отвечавшего за безопасность государства.
  • [3] Хрущев считал Россию в культурном и политическом отношении близкойЕвропе. В одном из своих выступлений он выдвинул предложение о взаимном роспуске НАТО и Варшавского договора с одновременным выводом из стран Западной Европы американских вооруженных сил (см. об этом: Donaldson R.H., Nogee J.L.The Foreign Policy of Russia. Armonk, 1998. P. 69).
  • [4] Подробнее о советской теории и восприятии международных отношений вэтот период см.: Zimmerman W. Soviet Perspectives on International Relations,1956—1967. Princeton, 1969; Kubalkova V, CruickshankЛ.А. Marxism and InternationalRelations. Oxford, 1985; Hough J. F. The Struggle for the Third World: Soviet Debates andAmerican Options. Washington, DC, 1986; Lynch A. The Soviet Study of InternationalRelations. Cambridge, 1987; Shenfield S. The Nuclear Predicament: Explorations inSoviet Ideology. L., 1987; Light M. Marxism and Soviet International Relations. L., 1988;Wohlforth W.C. The Elusive Balance: Power and Perceptions During the Cold War.Ithaca, 1993; Загладин В. В. История успехов и неудач советской дипломатии; СССРв мировом сообществе: от старого мышления к новому ; под ред. Н.А. Симония.М., 1990.
  • [5] Осмысление этого периода современниками предлагается, в частности, в: Арбатов Г.А. Затянувшееся выздоровление (1955—1985): свидетельство современника. М., 1991; Шахназаров Г. С вождями и без них. М., 2000. О поколении детейXX съезда см.: English R.D. Russia and the Idea of the West. Gorbachev, Intellectuals,and the End of the Cold War. N.Y., 2000; Zubok VM. Zhivago’s Children: The LastRussian Intelligentsia. Cambridge, 2009.
  • [6] Загладин В. В. Борьба французского народа за мир и национальную независимость. М., 1955. Кдругим работам Загладина на темы рабочего и социалистического движения относятся: Закономерности рабочего движения и борьба за социализм. М., 1970; Предпосылки социализма и борьба за социализм. М., 1975; За права трудящихся, за мир и безопасность народов // Коммунистический авангардрабочего движения в начале 80-х годов. М., 1982; Интернациональный характерВеликой Октябрьской социалистической революции. М., 1987.
  • [7] Загладин В. В. Марксизм-ленинизм о роли рабочего класса и международныхотношениях // Рабочий класс и современный мир. 1984. № 4. В этом вопросе Загладин отстаивал свою позицию в спорах с более консервативными оппонентами,ссылавшимися на высказывание Маркса о том, что международные отношениявторичны и производны от социальных и экономических. Среди союзников Загладина были представители ряда академических институтов, в частности возглавлявшегося Александром Яковлевым Института мировой экономики и международных отношений (см., в частности: Капитализм на исходе столетия ; под ред.А.Н. Яковлева. М., 1987). В годы перестройки эта позиция стала общепринятой.
  • [8] Тольц В. Памяти Вадима Загладина (Сохраненное интервью) // Радио Свобода. 25 ноября 2006. — http://www.svobodanews.ru/content/transeript/316631.html
  • [9] В своих рассказах о прошлом Загладин говорил, что Брежнев понимал опасность реабилитации Сталина и умело лавировал между сталинистами и сторонниками продолжения десталинизации, не давая возможность первым взять верх надвторыми (Колесников А. Слово и Дело Вадима Загладина // VI Person, 21 ноября2006. — http://www.viperson.ru/wind. php?ID=265305&soch=l).
  • [10] См., например: Загладин В., Фролов И. Глобальные проблемы современности:научный и социальный аспекты. М., 1981; Шахназаров Г. Грядущий миропорядок.
  • [11] М, 1981; Лейб и н В. «Модели мира» и образ человека. М., 1982; Араб-Оглы Э. Обозримое будущее. М., 1986.
  • [12] Команда Горбачева еще до своего прихода к власти испытывала влияние идейо растущей взаимозависимости мира. Эти идеи были восприняты Горбачевым через Георгия Шахназарова, его будущего советника. Впервые они встретились в начале 1980-х гг. и имели продолжительную беседу об основах нового мирового порядка, описанных Шахназаровым в его неортодоксальном труде «Грядущий миропорядок» (1972), который был прочитан Горбачевым (подробнее об этом см.: Шахназаров Г. С вождями и без них. С. 277—282).
  • [13] См. об этом, например: Herman R. G. Identity, Norms, and National Security: TheSoviet Foreign Policy Revolution and the End of Cold War // The Culture of NationalSecurity / P.J. Katzenstein (ed.). N.Y., 1996; English. Russia and the Idea of the West.
  • [14] Тольц В. «Понять перестройку» // Свобода. 2006. 29 мая. — http://www.svo-bodanews.ru/content/Transcript/159253.html. Загладин позднее признавался в слабости своих коммунистических убеждений: «Если говорить конкретно о людях, которые там (в ЦК) работали, то у них была разная степень цинизма, разная степеньверования в эту конечную цель (построение коммунизма). Я относился к людям,которые никогда не верили, что коммунизм возможен. Тем не менее жизнь меня определила на эту службу, и я добросовестно и честно служил... К тому же работа в ЦКбыла по-настоящему интересной» (Колесников А. Спичрайтеры // Росс, газета. 2006.21 дек.). Впрочем, едва ли Загладина можно определить в разряд законченных циников. Встречаясь с одним из знакомых в 2004 г., Загладин искренне подытожилпрошлое и настоящее: «Я могу вам коротко сказать, что мне очень обидно за то, чтопроизошло в прошлом, и мне стыдно за то, что происходит сейчас» (Там же).
  • [15] Там же.
  • [16] Там же.
  • [17] Подробный перечень его деятельности вплоть до 2000 г. дается в: Горба-чев-фонд, 1991-2001. М., 2011. С. 98-103.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>