Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Новгородцев: новый либерализм и право «достойного существования»

Павел Новгородцев (1866— 1924) — представитель нового поколения российских либералов, сформировавшегося под усиливающимся влиянием европейских идей социальной справедливости и демократизации общества. Восприняв идеалы реформ 1860-х гг., новые либералы настаивали на более решительном и последовательном реформировании общества. В отличие от старшего поколения, реагировавшего главным образом на поражение России в Крымской войне, новые либералы призывали извлечь уроки «застойного» периода правления Александра III и активно воспринять принципы европейского конституционного порядка. Взгляды Новгородцева, Милюкова и других представителей нового либерализма стали интеллектуальной опорой партии кадетов, в особенности левых и центристов, выступавших за активное сближение России с Англией и Францией в вопросах внешней политики и внутриполитического развития1. На новый русский либерализм оказали влияние британские и французские политические идеи, а также Кант[1] [2] и Соловьев, обосновавший право личности на «достойное существование».

В понимании международной системы новые либералы всецело исходили из западнических убеждений. Новгородцев полностью разделял убежденность Чичерина в торжестве вечно ищущей и утверждающей свободу европейской цивилизации, противопоставляя ее «косному Востоку», который «спит, покой ценя»[3]. Как и его предшественник, Новгородцев был противником захватнической внешней политики и силового начала в международных отношениях, исходя из необходимости для России двигаться вместе с Европой по пути совершенствования своих государственных и общественных институтов.

Однако понимание Новгородцевым принципов европейского развития и права существенно отличалось от чичеринского. В обширном обзоре европейского развития «Кризис современного правосознания» (1909) Новгородцев по-новому интерпретировал основные интеллектуальные тенденции, повлиявшие на континентальное развитие. Европа Новгородцева оказалась пространством постепенного утверждения идей народного суверенитета и социального государства, в ходе которого существенно корректировались прежние взгляды на правовое государство и индивидуализм. Ученый видел свою задачу в том, чтобы продемонстрировать, как в процессе полемики с эгалитарными представлениями Руссо, Маркса и других мыслителей Европа восприняла начала равенства, но при этом сохранила принципы «естественного права» и движение к развитию личной свободы. Чичеринское понимание равенства как равенства перед законом, считал Новгородцев, основывалось на представлениях второй половины XVIII в. Анализ новых философских и правовых теорий в Европе привел Новгородцева к мысли, что бесспорным фактом современной жизни стало «крушение старого либерализма, не признававшего иного равенства, кроме формально-юридического», которое произошло «как раз в тех странах, которые явились для Европы очагами политического воспитания и гражданской свободы, — в Англии и Франции»1.

Призывая к восприятию новых тенденций в европейском развитии, Новгородцев в то же время стремился отмежеваться от социализма, который он воспринимал как оторвавшуюся от действительности утопию «земного рая». В книге «О новом общественном идеале» Новгородцев отверг претензии социализма на создание позитивного права и достижение абсолютного морального совершенства на земле, противопоставив им идею возрождения «естественного права» и отделения морали от политики. При этом он отнюдь не был релятивистом, напрямую связав возрождение «старой» доктрины «естественного права» с идеалом развития личности и способностью стать «на почву новых моральных стремлений»[4] [5]. «Движение наших дней, — писал ученый, — приводит не к забвению политики ради морали, а только к требованию их необходимого разграничения... если человек не может найти полного удовлетворения в общественных учреждениях, то он не мог бы получить его и без них: они не составляют для него абсолютной цели, но они являются, однако, необходимым и незаменимым средством для того, чтобы идти вперед по пути нравственного прогресса»1.

Таким образом, Новгородцев увидел в европейском развитии прежнюю приверженность принципу универсальности и неотчуждаемости прав личности, но на основе более расширительного понимания средств, способствующих развитию свободной личности. Эти представления о европейском развитии диктовали, согласно Новгородцеву, новую политику российского государства внутри страны. В 1902 г. ученый попытался привлечь внимание общественности к новому пониманию свободы и роли государства в ее развитии, выпустив сборник «Проблемы идеализма». Выступая за необходимость прислушаться к провозглашенным в марксизме принципам коллективизма и за более активное социальное и политическое реформирование государства, он продолжал мыслить в категориях «естественного права» и постепенного утверждения нравственного идеализма. Отвергая релятивизм в понимании права, Новгородцев отстаивал необходимость «признания абсолютных начал». В «Новом общественном идеале» он развил свое понимание, обратившись к мысли Соловьева, призывавшего в стремлении к нравственному прогрессу выйти за пределы личного совершенствования и развернуть активную программу социальных преобразований. В качестве примера Соловьев приводил законодательную отмену крепостного права, поднявшего уровень внутреннего сознания, чего не могли сделать сами по себе тысячелетия нравственной проповеди. Ступени прогресса могут быть относительны, при этом способствуя историческому утверждению абсолютного идеала, соглашался с ним Новгородцев[6] [7].

На этом интеллектуальном основании ученый воздвигал новое здание государственной политики, стремящейся встать вровень с реальными, а не только формально-юридическими потребностями общества. Обеспечение «достойного существования» личности требовало большей активности верховной власти в социально-экономической области, а также побуждало ее к политическому реформированию. Новгородцев, в частности, поддерживал переход от монархии к республиканскому правлению, причем не только в своих академических работах, но и как депутат первой Государственной думы и активный деятель партии кадетов.

Впоследствии ученики Новгородцева развили его представления в теорию «новой», или положительной, свободы, достигающей синтеза либерализма и демократии и признающей определенные формы обобществления собственности1. Лев Петражиц- кий, Сергей Гессен и др. вслед за Соловьевым и Новгородцевым восприняли государственное строительство не как цель, а как средство развития личной свободы, стремясь обосновать государственные гарантии достойного уровня жизни[8] [9]. В этом заключалось их расхождение с прежним «формально-юридическим» либерализмом, с социализмом, отказавшимся от принципов «естественного права», а также склонным к отождествлению интересов правящего класса с интересами всего общества националистическим державничеством.

Теориям Новгородцева, как и теориям Чичерина, не суждено было реализоваться в практической жизни. Частично это было связано с тем, что в конституционализме русских либералов оказалась непроработанной проблематика международных отношений. За исключением Петра Струве, представители либерализма редко обсуждали вопросы национальных интересов, великодержавности и природы международных отношений как самостоятельные по своей значимости. Однако сама жизнь выдвигала перед либералами вопросы международной политики, а их реагирование на такого рода вопросы нередко являлось результатом импровизаций, а не теоретической подготовки. Во многом такой импровизацией была, в частности, поддержка кадетами войны с Германией, ставшая результатом их участия во Временном правительстве и означавшая отказ от позиций традиционного пацифизма.

  • [1] Stockdale М.К. Paul Miliukov and the Quest fora Liberal Russia, 1880—1918. Ithaca,1996. P. 208-212.
  • [2] См., в частности, книгу Новгородцева «Кант и Гегель в их учениях о праве игосударстве. Два типических построения в области философии права» (М., 1901),ставшую основой его докторской диссертации. В книге автор высоко оценил индивидуалистическое моральное обоснование права Кантом и подверг критике этатизм философии Гегеля.
  • [3] Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М., 1917. Гл. I, разд. III. Здесь идалее ссылки даются по: http://www.philosophy.ru/library/vehi/idcal.html
  • [4] Новгородцев П.И. Введение в философию права. Кризис современного правосознания. СПб., 2000. С. 266.
  • [5] Новгородцев П.И. Об общественном идеале. Введение.
  • [6] Новгородцев П.И. Указ. соч.
  • [7] Там же (гл. I, разд. V).
  • [8] Сергей Гессен писал, в частности, о том, что частная собственность должнасуществовать в качестве средства реализации личной свободы (Балицкий Л. СергейГессен: философ в изгнании // С.И. Гессен. Избранные сочинения. М., 1998.С. 19-20).
  • [9] У Соловьева «личность становится самоценной частью универсума наряду спризнанием не меньшей ценности сообщества» (Гусев К. Идеи социального либерализма и политического идеализма в философии Вл. Соловьёва // Минувшееи непреходящее в жизни и творчестве В.С. Соловьева. СПб., 2003).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>