Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Мировая система

Универсальное и социокультурное в мировой системе

Современная мировая система представляет собой в значительной степени продукт развития европейских институтов и государств, сформировавшихся в результате подписанного в 1648 г. Вестфальского мира. Институты рыночной экономики, либеральной демократии и национальной идентичности, определяемые сегодня как институты современности, укоренены не только в западноевропейской политической культуре, но и в европейской системе государств. Западные по своему происхождению, эти институты начинают распространяться за пределы Европы вскоре после возникновения. Карл Маркс связывал этот процесс с поиском капитализмом новых рынков сбыта и сырья. В связи с этим либеральные мыслители — от Иммануила Канта до Фрэнсиса Фукуямы — настаивают на развитии индивидуальной свободы как решающем факторе «открытия» мира. Наконец, реалисты, или сторонники государственнического подхода к осмыслению международных отношений, подчеркивают роль этнонационали- стических элит в возникновении новых государств в мире.

Согласно последнему подходу, государства возникают в результате стремления этноэлит увеличить имеющиеся у них политические ресурсы в условиях относительной слабости государств и международных институтов[1]. Процесс распространения государств, как правило, протекает волнами. После распространения государств по европейскому континенту структуры современности начинают свое шествие по остальной части мира. Европейский империализм создает ареал колониального владения в Азии, Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке, навязывая остальной части мира свою систему границ, местной администрации и рыночного обмена. Новая волна охватывает конец XIX в.— первую половину XX в. и связана с деколонизацией и расширением пространства незападных государств. В результате распада Османской, Австро-Венгерской, а затем и британской, французской и бельгийской империй в Восточной Европе и остальной части мира возникают десятки новых государств. Наконец рушится последний оплот традиционных империй — Советский Союз. Распад СССР и окончание холодной войны создают условия для возникновения двух десятков новых государств в Евразии и на Балканах. Все эти государства требуют повышенного внимания, но в основном готовы играть по правилам современности, поскольку именно по этим правилам создан известный им мир. Так или примерно так представляется развитие мировой системы большинству западных мыслителей и специалистов по международным отношениям. Главную тенденцию они видят в универсализации западных институтов и идей.

Такое видение односторонне, поскольку игнорирует процессы социокультурного восприятия в мире. Модернизация, или осовременивание мира, представляет собой внешнюю форму происходящих в мире перемен, однако каждое общество модернизируется по-своему в соответствии с исторически сложившимися культурными механизмами[2]. Причем дело не только в том, что западноцентричная картина мира не учитывает разнообразия в адаптации обществ к современности, но и в том, что процесс адаптации и модернизации может рассматриваться как вторичный и зависимый, а отнюдь не как центральный в развитии мира.

Современному миру не более 350 лет, в то время как у большинства незападных обществ гораздо более длительная история. Эти общества, скрепляемые различного рода культурными ценностями — этническими, конфессиональными, региональными и иными, живут не только в современности, но и в своем историческом времени и по своим собственным социокультурным принципам1. Под оболочкой современности действуют глубинные процессы, не только приспосабливаясь к современности, но и приспосабливая ее к себе.

Критика универсалистских представлений о мире, не являясь доминирующей, довольно широко представлена среди западных исследователей международных отношений, например среди представителей школы критической политэкономии и критической геополитики[3] [4]. Критическая политэкономия указывает на «темную» сторону процессов экономической глобализации, связанной с новыми формами бедности, зависимости и социально-экономического размежевания. Критическая геополитика осмысливает военно-политическое измерение модернизации в ее современном выражении — глобализации, обращая внимание на рост насилия в мире. При этом представители данных теорий заняты анализом не только политико-экономических и военных процессов, но лежащих в их основе идей, культурных смыслов и мифологий господства и влияния. Существенно и то, что критические теории рассматривают модернизацию и глобализацию как исторические, вырабатывающие в себе новые формы сопротивления и потому преходящие, а отнюдь не универсально значимые. Для критиков современного мира и глобализации само социальное знание есть путь к коренному и радикальному изменению мировой системы[5].

  • [1] См., например, анализ реалистами распада Югославии после окончания холодной войны (Posen В. The Security Dilemma and Ethnic Conflict. Survival, spring1993; Evera S. van. Hypotheses on Nationalism and War // International Security. 1994.Vol. 18, № 4).
  • [2] О культурном восприятии современности см., в частности: Капустин Б.Г. Современность как предмет политической теории. М., 1998; ПанаринЛ.С. Реванш истории. М., 1998; Цыганков Л.П. Несостоявшийся диалог с Фукуямой // Вопросыфилософии. 2002. № 2.
  • [3] Фактом признания важности этого обстоятельства стал огромный резонанстеории цивилизаций, сформулированной в 1990-е гг. американцем Самуэлем Хантингтоном, но в действительности введенной в научный оборот гораздо раньшеНиколаем Данилевским, Освальдом Шпенглером и Арнольдом Тойнби.
  • [4] Примером работ, написанных в традициях новой политэкономии и геополитики, могут быть: Сох R. W. Global Restructuring: Making Sense of the ChangingInternational Political Economy // Political Economy and the Changing Global Order;ed. by R. Stubbs, G. Underhill. L., 1994; Agnew J., Corbridge S. Mastering Space:Hegemony, Territory and International Political Economy. N.Y., 1995. Подробнее оданных теориях см. главу об американских теориях международных отношений:Цыганков А. Я., Цыганков П.А. Социология международных отношений. М., 2006.
  • [5] Р. Кокс писал в связи с этим о необходимости развития «критической теории», противопоставляя ее отстаиваемой позитивистами «теории, ориентированной на решение проблем» (Сох R. Op. cit.). Исследователям европейской мыслиэто разграничение напомнит о проведенном Ю. Хабермасом и другими сторонниками франкфуртской школы разделении между объясняющей и преобразующейтеориями.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>