Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Русское понимание свободы

Русское понимание свободы отличается от западного и не сводится к возможности индивидуального выбора. В странах Запада индивидуализм вырос из особой религиозной традиции и ее последующего обмирщения — процесса, который был результатом возникновения частной собственности.

Частная собственность возникла как взаимовыгодное соглашение между государством и торговыми классами. Торговцам были необходимы признание и защита монарха, который в условиях европейской нестабильности первой половины XVII в. настоятельно нуждался в капитале для укрепления армии. Компромисс государства и нарождающегося капитализма1 стал провозвестником будущего разделения властей — основы западного либерализма политической системы. Игравшая немалую роль традиция общественной самодеятельности была связана прежде всего с деятельностью религиозной общины и со временем оказалась существенно ослабленной в результате развития современного общества[1] [2].

На Руси политика формировалась не столько в результате сотрудничества властей и торговых классов, сколько как взаимодействие правящего слоя и народа. Коммерческие классы были слишком слабы, чтобы поставить государство в зависимость от своего благорасположения. Государство создавалось усилиями князей, а в период смут и внешних нашествий охранялось патриотическими усилиями военных дружин и народных ополчений. При этом отличавшийся долготерпением русский народ все же предъявлял верховной власти свои требования, и немалые.

Во-первых, подразумевалось, что государь защитит своих подданных от произвола местных властей. Русская история дает много примеров такого произвола и народного гнева против несправедливости помещиков, губернаторов и прочих начальников. В случае неспособности государя обеспечить справедливость народ нередко спасался бегством в отдаленные районы страны или организовывал сопротивление. Крестьянские восстания Ивана Болотникова, Степана Разина и Емельяна Пугачева или протесты против коллективизации — свидетельства такого сопротивления. Интеллигенция, возникшая как особая социальная группа в XIX в., изначально также апеллировала прежде всего к самодержавной власти, справедливо полагая, что перемены в обществе невозможны без монаршей инициативы. Со временем значительная часть интеллигенции радикализировалась, более не удовлетворяясь возложенной на нее Пушкиным миссией воспевать «тайную свободу». Вслед за Александром Радищевым эта часть интеллигенции увидела в деятельности самодержца главную причину закрепощения народа.

Во-вторых, в русское определение свободы вкладывался экономический смысл, уходивший корнями в понятие общинной справедливости. Для русского свобода невозможна без справедливости, основания которой были заложены со времени крещения Руси. Христианство защитило принципы экономического равенства между высшими и низшими классами. По словам Сергея Платонова, «церковь давала светскому обществу пример нового, более совершенного и гуманного устройства, в котором могли найти себе защиту и помощь все немощные и беззащитные»1. Другой известный историк Василий Ключевский был убежден во влиянии православия на первый развернутый кодекс социальных отношений XII в. «Русская правда»[3] [4]. Уже в период Киевской Руси русские сформулировали принцип взаимной ответственности и финансовой помощи нуждающимся членам общины, который был кодифицирован в Соборном Уложении 1649 г.[5] Крепостное положение крестьян, возникшее в результате накопившихся долгов крестьян помещикам и государственного запрета на миграцию, рассматривалось многими представителями власти не как норма, а как подлежащее изменению состояние дел[6].

Лучшие умы России рассматривали государство как важнейший институт развития, без которого нет и не может быть движения к большей свободе. Важнейшая в данном отношении — веховская традиция критики национального нигилизма российской интеллигенции. Философская критика Николая Бердяева, Петра Струве, Семена Франка и др., в прошлом приверженных радикализму, но преодолевших в себе опасную склонность, и по сей день остается образцовой в интеллектуальной школе российского либерализма. Развитие государства не является самоцелью, но без государства трудно представить создание системы мер по улучшению экономического положения граждан. Например, в русской мысли конца XIX—начала XX в. была выработана концепция государственных гарантий достойного уровня жизни, восходящая к Соловьеву и позднее развивавшаяся в трудах Петра Новгородцева, Льва Петражицкого, Сергея Гессена и др.1

В-третьих, русская свобода есть свобода от национально-этнических перегородок, ставших основой государствостроительст- ва западноевропейских народов. Русский народ формировался как объединенный трансэтнической идеей, например православием, идеей империи или коммунизма. Хотя трения между русскими и нерусскими народностями являлись частью существования империи, они были гораздо менее политически значимы, чем на Западе. По словам британского историка Джеффри Хоскина, хорошо знакомого с опытом западного и российского имперского строительства, в России «аннексируемые территории становились полноценной частью империи сразу, как только это становилось практически возможно»[7] [8]. Даже в отношениях с религиозно чуждыми мусульманскими народами со времени Екатерины Великой удавалось найти взаимоприемлемый способ сосуществования. Империя выступила инициатором поддержки тех мусульман, кто присягнул на верность короне, причем представители царской власти не раз выступали посредниками в спорах мусульман на пространствах от Волги до Средней Азии[9].

В-четвертых, важнейшей частью русского понимания свободы является независимость от внешнего давления (см. § 1.3). Находясь на стыке культур и континентов, русские учились у других народов, испытывая на себе их влияние, но категорически отвергали военное или экономическое принуждение извне.

  • [1] Burch К. Property and the Making of the International System. Boulder, 1998.
  • [2] Одни исследователи связывают этот процесс с современными технологиямии телевидением, подменившими человеческое общение. Другие считают ослабе-ние гражданской самодеятельности результатом развития капитализма и деятельности корпораций.
  • [3] Платонов С. Ф. Полный курс лекций по русской истории. Петрозаводск, 1996.С. 96.
  • [4] Riasanovsky N. V. A History of Russia. N.Y., 1984. Р. 54.
  • [5] Hosking G. Russia: People and Empire. 1552—1917. Cambridge. P. 198.
  • [6] Kovalevskii M. The Growth of Serfdom // Readings in Russian History Ed. byB. Warren. Walsh. Syracuse, 1948. P. 105—109.
  • [7] Гусев К. Идеи социального либерализма и политического идеализма в философии Вл. Соловьёва // Минувшее и непреходящее в жизни и творчестве В.С. Соловьева. СПб., 2003.
  • [8] Hosking G. Op. cit. Р. 40.
  • [9] Crews R.D. For Prophet and Tsar: Islam and Empire in Russia and Central Asia.Cambridge, 2006. Оттоманская империя сформировала подобные отношения с еврейскими и христианскими меньшинствами (Lieven D. Empire: The Russian Empireand its Rivals. New Haven, 2000. P. 149).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>