Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения: традиции русской политической мысли

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ОСНОВНЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ

Основными понятиями любой международной теории следует полагать понятия свободы, государства и мировой системы. Именно с уточнением, развитием и выявлением культурной специфики данных понятий может быть связано формирование глобальной теории международных отношений, в которую Россия должна внести свой посильный вклад. Двигаясь от общего к частному, рассмотрим, как свобода, государство и мир понимались в русской международной теории в сравнении с западной, и оценим непосредственный вклад в русскую теорию ее различных представителей.

Свобода

Универсальное и социокультурное в понятии свободы

Споры о свободе не являются прерогативой России. «Китайский путь», «американская мечта», «русская идея» — любой общенациональный идеал предполагает своеобразие в определении задач и путей их решения. В последние два десятилетия споры о свободе на Западе находят свое воплощение в разногласиях между представителями либерального универсализма и коммунита- ризма.

Коммунитаризм признает принцип различия в формировании политического сообщества (community). Такое сообщество рассматривается коммунитаристами как не отрицающее наличие различий, а предполагающее их и, следовательно, требующее их признания[1]. Поэтому либерализм видится не только как проведение в жизнь неких общих принципов свободы, но и как выявление того, как эти принципы воспринимаются различными членами сообщества и как в последующем будет находиться компромисс в целях формирования сообщества диалога и терпимости.

Такое сообщество, доказывают сторонники коммунитарист- ского мышления, требует утверждения особой этики ответственности Я перед Другим, принципиально отличающейся от этики регулирования отношений автономных субъектов. В незападной и, в частности, русской традиции вопросы диалога, взаимного участия и ответственности за слова и поступки давно являются полноправной частью интеллектуального дискурса. Достаточно вспомнить религиозную традицию признания вины и ответственности за общественное насилие, связанную, например, с «Вехами» и настоянием их авторов на необходимости переосмысления подготовившего революцию нигилистского мышления. Приложимое к реалиям глобального мира, коммунитаристское мышление предполагает понимание сложностей согласования «глобального» и «местного», «центрального» и «периферийного», а также признание того, что их конфликт может быть лишь смягчен и поставлен в некоторые рамки, но он неустраним в принципе.

Западные споры об универсальности внутренних или международных аспектов общества существуют со времени возникновения самого этого общества.

Принципы универсалистского мышления доминируют в западной цивилизации в силу ее возросшего могущества, побуждая к активному распространению ценностей этой цивилизации во всем мире. В действительности за универсалистскими принципами нередко скрываются культурный этноцентризм и характерная для него склонность практиковать одно из определений свободы как универсально значимое. Неслучайно ряд универсалистов, настаивая на распространении западных ценностей, признает возможность такого распространения ценой насилия и попрания ценностей Другого. Например, некоторые представители американского политического класса не раз высказывались в пользу глобальной империи американского образца, а также опоры на военное превосходство и активное использование военных ресурсов США. Но и в США имеются противники универсализма, призывающие к проведению изоляционистской политики в мире, а внутри страны — к культивированию своих англосаксонских кор-

1

ней1. Как среди левых, так и среди правых интеллектуалов живет понимание того, что мир следует рассматривать как диалог или противостояние культурных сообществ с неотчуждаемыми особыми ценностями.

В каждом обществе исторически сформировалось свое понимание необходимых условий движения к свободе. Так, на Западе доминирует традиция определять свободу как возможность индивидуального выбора. Однако для возникновения такого выбора необходимы определенные условия.

Во-первых, идея индивидуальной свободы исторически находила поддержку там, где уже были мир и безопасность. Пребывание общества в состоянии войны с внутренним или внешним врагом — питательная среда для идеологии воинствующего национализма, а не политического и социального освобождения. В отсутствие мира и безопасности либеральные политические системы оказываются подвержены милитаристским настроениям и склонны к вырождению в военные диктатуры.

Не случайно колыбелью либерализма считается Англия — страна островного положения, защищенная от внешних угроз самой географией. По сравнению с континентальной Европой или Россией у Англии изначально не было объективной необходимости содержать крупную армию или укреплять дух милитаризма в обществе. Не менее характерный пример — США, лишь однажды вынужденные защищаться с оружием в руках от внешнего нападения (со стороны британской короны). Конечно, и Англия, и США в своем развитии пережили периоды гражданских войн. Окреп- нув, обе державы создали мощные армии и устремились к мировому господству. Но исторически именно наличие относительного мира и безопасности позволило этим странам сосредоточиться на решении внутренних созидательных задач и «встать на ноги» как стабильные либеральные демократии. Укрепление либерализма на европейской континентальной почве также было связано с созданием условий мира и безопасности. До середины XX в. Европа, находившаяся в состоянии войны или приготовления к ней, являлась полем соперничества либеральных и авторитарных идей. Либерализм в его особой социально-демократической версии укрепился здесь лишь по окончании Второй мировой войны и в огромной степени благодаря оккупационному присутствию поддерживавших безопасность американских войск.

Во-вторых, для развития индивидуальной свободы необходимо поддержание сравнительно высокого уровня социально-экономического развития страны. В одних случаях государство должно выступить гарантом обеспечения занятости и предоставления социального минимума нуждающимся. В иных условиях началом, экономически и политически стабилизирующим общество, выступает многочисленный средний класс. Однако более или менее универсальным правилом является то, что разрыв между бедными и богатыми не может быть более определенного предела без ущерба для развития либеральных идей в обществе. Постепенный рост среднего класса исторически способствовал вытеснению монополизирующих политическую жизнь сторонников монархического правления или представителей крупного бизнеса. В отсутствие среднего класса и социальных гарантий крупный бизнес диктует свои условия законно избранной власти.

Таким образом, движение к свободе невозможно без осознания имеющихся для этого местных исторических условий. Практика привнесения свободы извне редко бывает успешной. Культурный империализм контрпродуктивен именно потому, что у каждого народа сложились свои традиции свободы и демократии. Даже если навязанный сверху либерализм не отвергается, результатом становится новый тип либерализма, отличающийся местным своеобразием.

Например, насаждение либерально-демократических институтов в послевоенной Европе и Японии в результате американской оккупации и плана Маршалла привело к формированию особой европейской социально-либеральной системы и особого японского культурно-государственнического типа. Американская традиция протестантского индивидуализма не смогла прижиться на иной культурно-религиозной почве, и либерализм приобрел особые культурные характеристики.

  • [1] См. особенно: MacIntyre Л. Whose Justice? Whose Rationality? Notre Dame,1987; WalzerM. Spheres of Justice. Oxford, 1983; Taylor Ch. The Ethics of Authenticity.Cambridge, 1991; Putnam R.D. Bowling Alone. N.Y., 2000.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>