Полная версия

Главная arrow Философия arrow Валюативные модели социального: герои и ценности

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Интерпретация социального в языке валюатива

Валюативные выражения в поле естественного языка

В случае с валюативом роль характеристик, приписываемых объектам интерпретации, выполняют строчки валюативной матрицы. Их названия принадлежат особому языку, представляющему собой фрагмент естественного языка, выражения которого специально маркируют наши высказывания о социальном мире. Можно высказываться об этом мире на языке объективных данных (о численности населения, его гендерном составе, о количестве населенных пунктов, о численности войск участников военных конфликтов и т.п.), а можно говорить о том же, но с использованием таких выражений, как «герой», «враг», «нормально», «аномально», «разрешено», «запрещено», «ценно», «в соответствии с такой-то идеологией» и т.п. Эти выражения являются своеобразными ярлыками, «приклеивамы-

ми» к фрагментам социальной реальности и принадлежат специальному языку, экстрагированному из естественного.

Остановимся специально на анализе такого субъязыка как средства ва- люативной интерпретации социального и текста на нем. Мы будем исходить из установки на преодоление чисто филологического видения всего, что относится к языку, тексту, - видения, которое, хотя и содержит интенцию быть интердисциплинарным, тем не менее, сохраняющего приверженность предметной области собственно языкознания. Отдавая дань ин- тердисциплинарности как сложившейся методологической «манере» в современной гуманитаристике, мы хотим подчеркнуть неизбежность фрагментарности результатов интердисциплинарных исследований именно вследствие неизбежности сохранения каждой дисциплиной - участницей таких исследований собственной предметной области и методологии. В этом смысле философская рефлексия интердисциплинарна по своим «плодам», если, однако, она генерализирует - актуально или потенциально - данные частных наук. При этом задача, которую мы здесь ставим и решаем, - сугубо социально-философская: определить состав словаря языка, на котором «говорит» с нами коллективное сознание как таковое. В нашей терминологии этот язык называется валюативным.

Итак, существует ли что-то, что способно превратить любой текст в валюативный? Что должна представлять собой эта некая прибавка, приращение - назовем пока его А Ь, которым обладает валюативный текст по сравнению с рядовым, и - далее, - чем является и чем может быть эта А сама по себе, по своей сути: или это просто набор маркеров, не связанных никаким единством, или этот набор маркеров образует некую целостность, скажем, - дискурс, язык, науку или что-либо еще, о чем мы можем в настоящее время только догадываться. Обзор многочисленной литературы, посвященной анализу валюативных текстов, показывает, что подавляющее большинство исследователей ориентировано на анализ маркерного содержания текста. Огромная работа проделана в этом направлении лингвистами. При этом, однако, практически все исследователи сужают валюативный язык до лишь оценочного его аспекта, причем, как правило, отождествляя оценочность и ценностность. Примерами могут послужить работы «Интерпретация лингвистической оценки в терминах аксиологических суждений» Ю.С Старостиной, «Аксиологичность ментальных структур и оценочность фразеологического значения» Т.В. Гридневой, «Специфика оценочного компонента в структуре значения юридического термина: на материале русского и английского языков» Е.А. Макшанце- вой, «К вопросу о разграничении оценочности и эмоциональности в высказываниях со словами категории оценки» О.Н. Касторновой и ряд других, в которых вышеуказанные сложности особенно отчетливы, что видно уже из названий приведенных публикаций[1].

Оценочная акцентуация валюативной модальности языковых выражений, таким образом, принуждает к редукциям, часто излишне опосредованным, и «затемняет» собственное содержание некоторых маркеров- валюативных, но не оценочных в прямом смысле этого слова, таких, как нормы, например. В логике встречаются попытки связывания деонтических и аксиологических систем, но они не приводят к пониманию общей природы деонтического и аксиологического как сфер интерпретационной активности сознания, хотя и устанавливают некоторые взаимные аксиоматические зависимости между ними, без которых, тем не менее, можно обойтись. И если филологическое изучение форм интерпретационной активности, которые мы объединяем в валюатив, сводит их к оценочное™ на основе доминирующего аксиологического подхода, кажущегося наиболее привлекательным для языковедов, то в логике они попросту не исследуются, за исключением норм и оценок в узком смысле. Но даже логика грешит круговыми определениями оценок и ценностей. Так, аксиологическая модальность в «Словаре по логике» А. Ивина и А. Никифоровича трактуется как «характеристика объекта с точки зрения определенной системы ценностей»1. И далее: «Аксиологический статус отдельного объекта обычно выражается абсолютными оценочными понятиями «хорошо», «плохо» и «(оценочно) безразлично», используемыми в оценочном высказывании»[2] [3] [4]. В учебнике по логике А. Ивина «оценочным высказыванием называется высказывание, устанавливающее абсолютную или сравнительную ценность какого-то объекта, дающее ему оценку»[5]. Представляется, что эта интерпретация заимствуется логикой из естественного языка. В «Толковом словаре русского языка» Ожегова и Шведовой дается следующее разъяснение слова «оценка»: «ОЦЕ'НКА, -и, ж. 1. см. оценить. 2. Мнение о ценности, уровне или значении кого-чего-н. Дать оценку чему-н. Высокая о. 3. То же, что отметка (в 3 знач.). О. по пятибалльной системе. ОЦЕНИТЬ, -еню, -енишь; -нённый (-ён, -ена); сов., кого- что. 1. Определить цену кого-чего-н. О. изделие. О. рысака. 2. Установить качество кого-чего-н., степень, уровень чего-н. О. молодого специалиста. О. знания, способности. 3. Высказать мнение, суждение о ценности или значении кого-чего-н; О. чей-н. поступок. Правильно о. создавшееся положение.!I несов. оценивать, -аю, -аешь.//сущ. оценка, -и, ж.И прил. оценочный, -ая, -ое (к 1 знач.). Оценочная комиссия»[6]. Логический анализ понятий оценки и ценности должен был снять неточности, многозначность их использования как терминов, однако этого не произошло. Более того, и логики, и филологи среди всего многообразия значений термина «оценка» останавливаются только на аксиологическом, причем как на доминанте. Мы посгаремся преодолеть ограниченность лингвистического и логического подходов, изучив первоначально имеющийся эмпирический материал, собранный как оценочный, а затем обобщить класс оценочных выражений до валюативных. При этом мы откажемся от аксиологической центрации в этом вопросе.

Хотелось бы отметить некоторую описательность, дробность, разрозненность и самих исследований (в частности, указанных) маркерного содержания оценочности, и их результатов: всякий раз это просто еще один маркер или какая-то группа маркеров, означающая еще какую-то одну единицу в каком-то отдельном языке или тексте. Лишь отдельные исследователи отважились заглянуть дальше в маркерное пространство и увидеть в нем что-то, что делает его отдельной явственностью речевого процесса. Выделим и специально рассмотрим результаты, полученные Н.Н. Мироновой, которая смогла увидеть в АЬ дискурс.

Оговоримся предварительно, что под дискурсом, обобщив имеющиеся многочисленные определения, предоставляемые различными школами лингвистики, философии, семиотики и собственно дискурс-анализа, будем понимать некий способ обсуждения каких-то вопросов. Например, политический дискурс - это способ обсуждать все вопросы так, чтобы они становились вопросами о власти, семиотический - так, чтобы они становились вопросами о знаках, математический - так, чтобы это были вопросы о числе, функции и пр. Эта форма обсуждения предполагает особые обстоятельства коммуникации и другие экстратекстуальные и экстра- лингвистические аспекты. Тогда статус дискурса валюативный текст приобретает в том случае, если в дискурсе обнаруживается что-то, что делает текст валюативным независимо от самого текста, не будучи частью текста. В противном случае текст должен иметь какой-то отличный от дискурсивного статус.

Так, в работе «Структура оценочного дискурса» (докторская диссертация и одноименная монография 1997 г.) Н.Н. Миронова формулирует гипотезу, одобренную Хабермасом, содержащую следующую дефиницию: «гипотеза, получившая одобрение одного из теоретиков дискурсивных практик Юргена Хабермаса, о выделении в исследовательских целях ОЦЕНОЧНОГО ДИСКУРСА, т.е. такого массива текстов, в которых с позиций семиологического подхода (с учетом их семантики, прагматики и синтактики) актуализируются аксиологические макростратегии. Под оценочным дискурсом, таким образом, мы понимаем, - подчеркивает Миронова, - семантический комплекс, представленный в коммуникативно-целевых текстах, построенных на аксиологических стратегиях»1. В этом определении присутствует ряд неточностей: одновременно говорится о присутствии всех составляющих знакового анализа в оценочном дискурсе и об оценочном дискурсе как о только лишь семантическом комплексе, неясно, что значит «аксиологические макростратегии», наконец, оценка определяется через ценность, - понятие, которое никак в данной работе не определено. Неясность базовой гипотезы влечет за собой неопределенность в решении менее общих вопросов, детализирующих проблематику оценки. Так, в указанной работе и других публикациях этого же автора, в том числе и одноименных, задается структура оценочного дискурса: «Структура дискурса - это абстрактное понятие, используемое для описания семантики (здесь и далее выделено мной. - Ю.К.) дискурса. Структура оценочного дискурса - это эксплицитная (или имлицитно обозначенная) семантическая единица разной степени сложности, которой присущи валюативные смыслы или которая влияет на их актуализацию, другими словами, структура оценочного дискурса - семантическая единица синтагматического уровня в дискурсе»[7] [4]. Абстрактная структура для описания семантики включает макро- («совокупность отдельных субдискурсов, при актуализции которых эксплицитно (или имплицитно) выражены аксиологические стратегии) и микро- («оценочный сегмент, в котором актуализируются разные виды общих и частнооценочных оценок, обусловленные оценочными микростратегиями») уровни. Макроуровень включает, например, критический и политический субдискурсы, общим парметром которых «можно считать наличие в них полемической оси», а также юридический, характеризующийся «заданной нормированностью текстов, зависящей от судебно-юридической системы государства», и рекламный, представляющий «собой совокупность устных и письменных текстов, в которых актуализируются только положительные оценочной стратегии». Таким образом, в терминах оценки описан только рекламный субдискурс, полемичность и принадлежность юридической системе государства сами по себе не обязывают нас обращаться к оценочности, хотя и предполагают выход в более общее - валюативное - пространство. Микроуровень оценочного дискурса выявляется «в любом дискурсе (например, военном, педагогическом, религиозном). Он представляет собой Субдискурс и может быть представлен в виде блока моделей, в основе которого лежит метаязык описания предмета исследования»[4]. Совершенно неясно, чем тогда микроуровень отличается от макро-. И эта неясность естественна: должен быть некий инвариант оценочного дискурса, который был бы обнаруживаем в каких-то текстах и на основе такого обнаружения корректно было бы делать вывод о принадлежности этих текстов именно оценочному, а не какому-либо другому дискурсу. Таких инвариантов два: аксиологические макростратегии и блок моделей, основанный на метаязыке описания предметов. Однако при этом принимается изначальная предопределенность оценки ценностью, что, даже если это и так, требует отдельного обоснования. Истолкование же микроструктуры оценочного дискурса как основанной в конечном счете на неком метаязыке (а не наоборот) заставляет думать, что не дискурсивные атрибуты делают текст оценочным. Эта мысль подтверждается тем, что в определении дискурса перечислены аспекты анализа языка, но, подчеркнем, не дискурса, а именно: синтаксис, семантика, прагматика, синтагматика и пр.

В этой связи хотелось бы отдельно отметить обнаруживаемые у Е.М. Вольф в работе «Функциональная семантика оценки» намеки на то, что Ай представляет собой нечто большее, чем дискурс, и это большее состоит в том, что Ай может быть сформировано в субязык естественного языка: «Имеются целые слои лексики, - пишет Е. Вольф, - предназначенные для выражения оценки. Это в первую очередь прилагательные и наречия, которые обнаруживают огромное разнообразие оценочной семантики... Оценка содержится и в наименованиях предметов и действий, в пропозициональных структурах глаголов»[10]. Обобщая достаточно серьезные результаты Е. Вольф и Н. Мироновой, считаем необходимым отметить следующее. Конечно, вышеприведенная гипотеза из работы «Структура оценочного дискурса» положила начало активному исследованию Ай как дискурса, но выводы, полученные ее автором, ведут нас дальше и глубже - за рамки только дискурсивного видения Ай. Усматривание Е. Вольф оценки в лексических слоях позволяет усомниться в дискурсивной природе и отсылает нас, без сомнения, к языку. Почему не к тексту? Потому что предложения, входящие в оценочный текст, уже должны содержать указанные лексические структуры - текст не придает оценочность таким предложениям, она у них, повторяем, уже должна быть. Оценочность, или, шире, валюативность присутствует в разных дискурсах, реализующих разные практики применения валюативного субъязыка. В обыденном языке оценочные высказывания встречаются, прежде всего, как похвала, порицание; в экономическом дискурсе - как выражение стоимости одной вещи в сравнении с другой; в медицинском дискурсе - в виде оценки состояния пациента («тяжелое», «средней тяжести» и т.п.); юридическая оценка дается как квалификация деяния («особо тяжкое преступление»), оценка ущерба; психология активно использует как собственно термин «оценка» (завышенная, заниженная самооценка), так и различные его синонимы (например, «предпочтение»); религиозный контекст весь пропитан оценоч- ностыо (праведность/неправедность, общая нацеленность любой религии - достижение абсолютного добра и воздаяние за зло и, соответственно - интерпретация всех поступков как хороших или плохих); критический дискурс очевидно немыслим вне оценочности: цель критики - дать позитивную или негативную оценку объекту критической практики. Особую роль оценочные высказывания играют в сфере социально- политической коммуникации: предвыборные кампании, например, пронизаны позитивными оценками тех, кто их проводит, и негативными - оппонентов последних, при этом оценочный компонент становится конфликтогенным фактором по отношению к социуму. Художественно-литературный стиль, даже если это историческое произведение, также неизбежно предполагает насыщенность выражениями, содержащими оценку, явно или скрыто побуждающими к таковой читателя. В этой связи хотелось бы привести достаточно иллюстративную цитату из исторического романа Э. Радзинского: «Шел 1896 год. Это был первый визит русского царя во Францию - после того, злополучного, когда поляк Березовский выстрелил в его деда. Поляк мстил за поруганную Польшу. К счастью, Александр II тогда остался жив (его убьют потом - бомбой). Теперь никто не стрелял. Толпы восторженных парижан заполнили улицы. В открытой коляске ехали: красавица императрица, Государь - милый молодой человек в военной форме - и очаровательная дочка.

Он записал в дневнике:

«25 сентября произошла закладка моста, названного именем папа. Отправились втроем в Версаль. По всему пути от Парижа до Версаля стояли толпы народу, у меня почти отсохла рука, прикладываясь. (Он отдавал честь, прикладываясь к козырьку фуражки. - Э.Р.) Прибыли туда в четыре с половиной и прокатились по красивейшему парку, осматривая фонтаны... Залы и комнаты интересны в историческом отношении»... «Интересны в историческом отношении»... Только потом царь узнает, как связан был с Ними Париж в этом самом «историческом отношении». Какой пророческой оказалась безликая фраза!»[11].

Как видно, оценочный компонент в дневниковой записи императора значительно снижен, почти нивелирован, по сравнению с описанием того же события у Э. Радзинского, не принимавшего в нем участия, в отличие от Николая II. Здесь мы приближаемся к пониманию специфики оценочных суждений в обыденном языке. Художественная литература использует все выразительное разнообразие естественного языка, причем присутствуют как явно, так и неявно, часто в одном и том же предложении, выраженные оценки. Явная данность оценки связана с присутствием в высказывании особых маркеров - непосредственно оценочных слов - «хорошо», «плохо» - наречий качества, грамматических структур - деривационных значений языка, также сообщающих дополнительное качество корневому элементу - уничижительные или усиливающие аффиксы и частицы: не-, до-, пере-, аффиксы сравнительных степеней прилагательных, особые слова, выражающие сравнительную степень: самый, наименее, наиболее и т.п.

Неявно оценка содержится в семантико-прагматической, содержательно-смысловой и контекстуальной части высказывания, - той, которая связана с корневыми значениями и значениями, названными Э. Сепиром в реляционными[12]: время, род, число, синтаксическая функция, знак препинания (ер: Человек - это звучит гордо? и то же высказывание, но в восклицательной форме) и пр., а также в неком имплицитном контексте, отсылающем нас к адресату и адресанту высказывания (пример: невозможность без риска для жизни публичной позитивной оценки генетики в сталинские времена). Обнаружить и жестко дифференцировать, однако, явные и неявные случаи оценочности и в целом - валюативности, в естественном языке достаточно затруднительно вследствие смешения в одном контексте различных видов оценочности, известной расплывчатости, многозначности, многофункциональности, синонимии языковых форм, - как раз и обеспечивающих внутреннее разнообразие языка. Одна и та же функция - в нашем случае - выражать оценку, - выполняется разнородными языковыми структурами. Допускается также одновременное использование с этой целью и лексических, и грамматических структур в одном контексте. Кроме того, если говорить не об обобщенном естественном языке, а о национальных языках, то, конечно, необходимо учитывать их лексические и грамматические особенности. Неизбежна ситуация, когда одна и та же функция (в нашем случае - валюативная) в разных национальных языках будет выполняться различно.

В этой связи возникает важный вопрос о возможности объединения всех лексических структур, обеспечивающих валюативность, о которых, в частности, говорит Е. Вольф на примере оценки, в некий единый комплекс. Его можно задать, например, по категориям, как это и сделала Вольф (прилагательные, наречия и т.д.). Пусть эти структуры тогда составят некий набор исходных элементов - в широком смысле алфавит. Ясно, что он будет валюативным, т.е. содержать выделенное нами Ай.

Назовем как-нибудь Ай. Например, маркерными составляющими ва- люативного текста. Нам представляется, что эта совокупность маркеров составляет некоторый особый язык. Сущность Ай тогда в том, что это - язык, и, следовательно, она может быть структурирована как язык. В этой связи возникает особое поле исследования Ай и конструирования особой языковой реальности, описывающей валюатив. На основе выделенных языковых маркеров можно построить искусственный язык так, как вообще строится вторичный язык на основе естественного. Здесь возможны две стратегии. Во-первых, можно построить некоторый семантически «тощий» язык, который бы содержал только маркеры и был бы лишь синтаксисом. Роль объектных выполняли бы выражения из любых других сфер, потенциально данных. Валюативный искусственный язык тогда становится своеобразной дополнительной одеждой, набрасываемой на внешнюю валюативу реальность.

Во-вторых, существует возможность, опять-таки на основе имеющейся совокупности валюативных языковых маркеров, абстрагировать формально-языковую структуру актуально присутствующих валюативных текстов. В этом случае мы получим множество семантически богатых, но уже специальных языков - языков конкретных валюативов. Обе стратегии представляются эффективными, более того, для нас выглядит последовательным реализовать сначала первую как теоретическую возможность, акцентируя внимание на собственно валюативных маркерах, а затем - вторую как прикладной вариант.

Для реализации первой стратегии важнейшим оказывается вопрос о структуре валюативного высказывания. Здесь также доминирует аксиологический подход, сводящий валюативность лишь к оценке. На самом деле анализируется значительно более широкий класс выражений общевалюа- тивного характера, но его границы очерчиваются так, как если бы эти выражения были бы только по поводу оценки. Так, Е. Вольф заметила: «особенно важно, что говорить об оценках можно применительно к целым высказываниям»1. В таких высказываниях Е. Вольф выделяет структуру АгВ, где А - субъект оценки, г - оценочный предикат, В - объект оценки. Эта структура, однако, оказывается слишком узкой для всего многообразия естественного языка, как полагает Вольф, в котором оценочные отношения гораздо сложнее, а элементы такой структуры часто «склеиваются», образуя амальгамированные конструкты". Но тогда оценочное суждение оказывается в принципе не структурируемым в общем виде и, следовательно, исследование таких суждений может быть только описательным, частным и не приводящим к каким бы то ни было теоретическим обобщениям. Ниже мы обобщим понятие оценочного субъязыка до валюативного и предложим вариант задания его словаря на базе русского языка.

  • [1] Старостина Ю.С. Интерпретация лингвистической оценки в терминах аксиологических суджений // Вестник СамГУ. 2007. .№3. С. 323-242; Гриднева Т.В. Аксиологичность ментальных структур и оценочность фразеологического значения // Гуманитарные исследования. 2010. №2. С. 35^40; Макшанце-
  • [2] ва Е.А. Специфика оценочного компонента в структуре значения юридическоготермина: на материале русского и английского языков: дис. ... канд. филол. наук: 10.02.19. Саратов, 2001; Касторнова О.Н. К вопросу о разграничении оценочности и эмоциональности в высказываниях со словами категории оценки //Проблемы систематики языка и рчевой деятельности. М-лы 8-го регион, семинара. Иркутск, 2005. С. 120-124.
  • [3] Ивин А.А, Никифоров А.Н. Словарь по логике. иЯЬ: Ьпр://геа<іпеу1іЬгагу.ги/геас1/тп_а_а_/ slovar_po_logike.html.
  • [4] Там же.
  • [5] Ивин А.А. Логика: учебник для гуманитарных факультетов. ТЛНлhttp://pedlib.rU/Books/5/0253/5_0253-l.shtml
  • [6] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка... С. 486.
  • [7] Миронова Н.Н. Структура оценочного дискурса: дне. ... д-ра филол. наук /М., 1998. 355 с. URL: http//www.lib.ua-ru.net/diss/ cont/1883566.html.
  • [8] Там же.
  • [9] Там же.
  • [10] Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. М.: Эдиториал УРСС,2002. С. 7.
  • [11] Радзинский Э. Сансон. 1ЖЬ: http://www.lib.ru/ РХЕБУ/КАХШИВКи/ Бап-son.txt
  • [12] Сепир Э. Язык. Введение в изучение речи // Избранные труды по языкознанию и культурологии / под ред. проф. А.Е. Кибрика. М.: Прогресс, Универе,1993. С. 26-203.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>