Полная версия

Главная arrow Философия arrow Валюативные модели социального: герои и ценности

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ВАЛЮАТИВ: ОПЫТ СТРУКТУРНОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ

О статусе концепта коллективного сознания

Концепт коллективного сознания известен, имеет свою историю, вплетенную в процесс формирования языка описания социального знания. Он восходит к работе Э. Дюркгейма «О разделении общественного труда», в которой рассматривается в контексте вопроса «об отношении индивидуальной личностью и социальной солидарностью»1. Первичной формой солидарности Дюркгейм видел такую, которая поглощает индивида, стирая различия между убеждениями, чувствами, верованиями, представлениями и т.п. у разных людей, и которую классик социологии и назвал коллективным сознанием, соответствующим механической форме солидарности: «Совокупность верований и чувств, общих в среднем членам одного и того же общества, образует определенную систему, имеющую свою собственную жизнь; ее можно назвать коллективным или общим сознанием...»[1] [2]. Отношения индивида и общества, в котором доминирует коллективное сознание, как его понимал Дюркгейм, аналогичны отношениям вещи и личности: индивид полностью подчинен коллективным представлениям, личная жизнь, желания, чувства индивида для коллективного сознания нивелированы. Без сомнения, общества с такой доминантой являются тоталитарными: «В обществе, - говорит Дюркгейм, - где эта солидарность очень развита, индивид ... не принадлежит себе; это буквально вещь, которой распоряжается общество. Поэтому в таких социальных типах личные права еще неотличимы от вещных»[3]. Коллективное сознание Дюркгеймом трактуется как сознание общества в целом в противовес подлинной - органической - солидарности профессиональных групп, дифференцирующих общество на разные социальные субъекты[4]. В каждой сфере социального, где имеет место разделение груда, можно говорить о такой добровольной, положительной, интегрирующей солидарности. Дюркгейм подробно пишет о статусе договора в различных моделях такой солидарности - от семьи до крупных корпораций, а также о возможности индивидуального выбора принадлежности к той или иной общности, основанной на относительно свободном типе солидарности. Несмотря на важнейшее отличие механической солидарности от органической, последняя также - непосредственно или опосредованно - основана на общности сознания: «С того момента, как внутри ... общества некоторое множество индивидов обнаруживает у себя общие идеи, интересы, чувства, занятия, которые остальная часть населения с ними не разделяет, они под влиянием отмеченных сходств неизбежно притягиваются друг к другу, ищут друг друга, завязывают отношения, объединяются, и так постепенно внутри глобального общества образуется ограниченная группа, имеющая свой особый облик»1. Более того, говоря об органической солидарности как об основанной на добровольном договоре индивидов, французский социолог отмечает: «Социальное действие дает себя знать не только вне договорных отношений, но и в самих этих отношениях. В договоре не все договорно»[5] [6]. Эта недоговорная (не договариваемая) часть добровольной кооперации отсылает нас к закону, обычаю или справедливости, т.е. в том числе и симптомам механической солидарности или коллективного сознания[7].

Диахроническое противопоставление органической солидарности корпоративных групп предшествующей ей солидарности в форме коллективного сознания, постановка вопроса об основаниях общественного единства лишь в контексте общества в целом, без аллюзии к проблеме внутренней социальной дифференциации, акцентуация на проблеме соотношения индивида и общества - эти методологические установки привели к суженной трактовке коллективного сознания. Последняя закрепилась в социальных науках и затенила то важное в данном концепте, что, при более общем понимании, делает его непреходяще актуальным. Этим важнейшим аспектом того, что обеспечивает единство, сплоченность, согласие и т.п. некоторой общности, является сходство, вплоть до совпадения, результатов осмысления мира ее, общности, адептами. Поскольку в свою очередь осмысление - это процесс, осуществляемый в сознании, термин «коллективное сознание» в отношении процесса совместного по результатам осмысления внешнего - в нашем случае социального - мира является корректным.

Для нас коллективное сознание - это часть содержания сознания разных людей, совпадающая или сводимая к таковой. Коллективное сознание - это одинаковые или редуцируемые к одинаковым мысли, чувства, убеждения, нормы, ценности, герои, язык. Коллективное сознание становится важным фактором идентификации индивида с теми, с кем он согласен в вопросах осмысления реальности и - одновременно - маркером отграничения от тех, с кем такого согласия нет. Людям свойственно объединяться на основе не только общих экономических условий, но также и на основе общих представлений о мире - в некие мировоззренческие сообщества. Коллективное сознание проявляет себя в социальной жизни на уровне групп, коллективов, социальных страт - в самом широком смысле - сообществ. Под сообществом мы будем понимать некоторую совокупность людей, объединенных коллективным сознанием в вышеуказанном смысле. Масштаб такой совокупности не имеет значения: в сообществе любого «размера», любой, выражаясь математическим языком, мощности, присутствует этот признак - входящие в него люди одинаково осмысляют мир. Конечно, в сознании каждого из членов сообщества есть специфическая часть. Но она отвечает за его жизнь вне данного сообщества. Ключевым, следовательно, является понятие именно коллективного сознания, а понятие сообщества становится производным, определяемым через него. Сообщество, таким образом, предполагает наличие границ, проходящих по линии совпадения содержаний сознаний разных людей и - неизбежно - противопоставления этого общего содержания также общим, но уже другим сознаниям. Человечество тогда может быть увидено как множественность таких совпадений, отношения между которыми, как показывает новейшая история, далеки от идеальных. Валюативный подход позволяет, признавая факт множественности мира на уровне общностей, раскрыть внутреннюю структуру оснований общностей, спрогнозировать поведение коллективного субъекта и освобождает от опасных иллюзий относительно достижения согласия там, где это невозможно и не будет возможно никогда.

Мы, таким образом, не занимаем позицию критики общности, видя лишь негативный смысл в множественности совпадений, как, например, это можно встретить у Ж.-Л. Нанси - одного из самых ярких пессимистов в отношении диалога с Другим и - одновременно - социального мечтателя о тотальной целостности единого для всех «бытия-вместе». «Бытие-вместе» (или «бытие-друг-с-другом») противопоставлено Нанси бытию в условиях множественных идентичностей, «подборка» которых в работах Нанси1 не оставляет надежды на их мирное сосуществование. Французский философ называет его списком «всех тех мест, групп, инстанций, представляющих собой театр и мишень кровавых конфликтов между идентичностями, о которых больше невозможно сразу с уверенностью сказать, являются ли они ...реальными, мифическими или вымышленными; являются ли они самостоятельными или же они «инстру- ментализированы» совершенно иными группами политической, экономической или идеологической власти»[8] [9]. Согласно Нанси, мир разделен на отдельные общности - группы, этносы, государства и т.п., каждую из которых объединяет изнутри разделяемый входящими в нее единичностями смысл, придаваемый ими миру. Замыкание общностей на смысл изнутри приводит к отторжению иных идентичностей, крайней формой которого является военный конфликт с его ужасающими последствиями. Именно в фундированности общностей смыслом видит Нанси корень мирового зла. Как преодолеть это препятствие к единому миру? Только, полагает Нанси, если множественные идентичности перейдут свои границы и входящие в них единичные индивиды осознают себя как живущие друг-с-другом, а это и есть единственно возможный смысл смысла: «Смысла нет, если он не разделен с другими»[10], причем в общечеловеческом масштабе. Нанси вспоминает ницшеанское вечное возвращение и говорит о нем в контексте необходимости возвращения к некоему первичному смыслу мира, который сначала сделал нас нами, а затем разделил нас. Нужно вернуться или хотя бы возвращаться к нему - этому первичному смыслу мира просто людей, а не сербов, чеченцев, джихадистов, красных кхмеров и других множественных общностей из бесконечного списка имен собственных. Казалось бы, Нанси говорит о некоем аналоге общечеловеческого валюатива. Но на самом деле ва- люативный подход исключает любые глобалистские интерпретации: пренебрежение валюативными границами оборачивалось крахом глобальных проектов - не может быть человечества вообще, разве что в метафизических размышлениях о бытии-вместе или - что опаснее - в мечтах о едином просвещенном и возглавляемым гениальным полководцем и императором мире, как этого хотел Наполеон, о всемирной пролетарской революции, одной Германии на весь мир, всемирном халифате и т.п. Эти мечты при попытке их осуществления требуют глобальных жертв, как показывает история прошлого и настоящего человечества. Следует, однако, сделать и еще одну оговорку: общности, о которых говорит Нанси, являются исключительно политическими, в то время как понятие валюатива охватывает любые объединения людей на основе коллективного сознания. Тем не менее, говоря об опасностях валюатив- ного тоталитаризма в случае именно политических валюативов, валюа- тивов господства, с одной (позитивной) стороны, и об антиглобалистских предпосылках валюативного анализа - с другой (критически-дис- куссионной), мы не можем не обратится к идеям Нанси.

Коллективное сознание сегодня принято определять в контексте проблемы идентификации индивида с обществом или какой-то его частью. Примером может служить определение коллективного сознания в терминологическом словаре по теориям СМИ, изданном в чикагском университете: «Термин “коллективное сознание” относится к состоянию субъекта в рамках всего общества и к тому, как любой данный индивид приходит к рассмотрению себя как части той или иной группы»1. Хороший академический тон предполагает отсылку к Дюркгейму в вопросе относительно истории данного термина. Для Дюркгейма, еще раз подчеркнем, это характеристика особого вида солидарности (одно из значений однокоренного латинского слова «общая масса, совокупность»)[11] [12], а именно - архаичного, с главенством системы обязательств и наказаний за их нарушения. Мы же определяем коллективное сознание обобщенно по сравнению с Дюркгеймом, выходя за пределы какой-то одной формы солидарности. Коллективное сознание становится важным фактором идентификации индивида с теми, с кем он «согласен» в вопросах осмысления реальности, и - одновременно - маркером отграничения от тех, с кем такого «согласия» нет. Людям свойственно объединяться на основе не только общих экономических условий, но также и на основе общих представлений о мире. Коллективное сознание проявляет себя в социальной жизни на уровне групп, коллективов, социальных страт, в самом широком смысле - сообществ. Под сообществом мы будем понимать некоторую совокупность людей, объединенных коллективным сознанием в вышеуказанном смысле. Масштаб такой совокупности не имеет значения для нашего исследования. В сообществе любого «размера», любой, выражаясь математическим языком, мощности, присутствует этот признак - входящие в него люди одинаково осмысляют мир. Конечно, в сознании каждого из членов сообщества есть специфическая часть. Но она отвечает за его жизнь вне данного сообщества. Для нас ключевым является понятие именно коллективного сознания, а понятие сообщества становится производным, определяемым через него. Внятного различия между коллективом и сообществом нет. Коллектив, группа, сообщество - синонимы, привязанные лишь к дисциплинарным или контекстуальным нормам словоупотребления. Характерно, например, для социальной психологии или социологии использование терминов «группа» и «групповое сознание»: «Групповое сознание является ключевым концептом для понимания того, как расовые меньшинства в США достигали равных прав в демократическом процессе. Чувства идентификации и солидарности, сопровождающие групповое сознание, появляются в качестве топлива для видов коллективных действий, которые помогли обеспечить полноту участия в этих действиях для этих групп. Этот концепт, таким образом, занимает важное место в большинстве исследований того, как афроамериканцы и другие обездоленные меньшинства добились включенности в политическую жизнь этой страны»[13]. Находясь в поле социальной философии, мы выбрали наиболее нейтральный, с достаточным генерализирующим потенциалом термин «сообщество». Сообщества образуют трудовые коллективы, социальные группы, объединения в соцсетях, социальные системы, этносы, государства, цивилизации. Для нас, еще раз подчеркнем, масштаб объединения не играет роли. Мы не исследуем сообщество, мы изучаем то, что его создает. При этом мы осознаем особое значение обнаружения объединяющих характеристик в сообществах, доказывающих свою успешность и устойчивость. При всей оптимистичности тезиса о результативности отрицательного результата опыт устойчивых, долгосрочных по продолжительности жизни в социуме, эффективных в прохождении кризисов, открывающих новые адаптивные возможности, процветающих сообществ оказывается наиболее привлекательным и важным. Интерпретационные основания таких сообществ - не менее важный предмет социально-философского интереса, чем сообществ с «провальным» валюати- вом.

Итак, коллективное сознание фиксирует сходные или одинаковые у разных людей результаты осмысления, понимания, чувствования мира - результаты, в конечном счете, интерпретации мира. Коллективное сознание, таким образом, предполагает одинаковую интерпретацию мира, и именно она центрирует коллективное сознание как сознание общности.

  • [1] Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М.:Наука, 1990. С. 42.
  • [2] Там же. С. 80.
  • [3] Там же. С. 127.
  • [4] Там же. С. 18.
  • [5] Дюркгейм Э. О разделении общественного труда... С. 18
  • [6] Там же. С. 199.
  • [7] См. там же. С. 200-201.
  • [8] См.: Нанси Ж.Л. Бытие единственное и множественное. Мн.: И. Логвинов,2004. 272 с. (Conditio Humana); Нанси Ж.Л. Непроизводимое сообщество. М.:Водолей, 2011. 208 с.
  • [9] Нанси Ж.Л. Бытие единственное и множественное... С. 9.
  • [10] Там же. С. 17.
  • [11] Piepmeyer A. Collective consciousness. URL: http://csmt.uchicago.edu.glossary2004/collectiveconsciousness.htm (перевод с английского мой - Ю.К.).
  • [12] Дворецкий И.Х. Большой латинско-русский словарь. С. 938.
  • [13] Chong D., Rogers R. Reviving Group Consciousness. URL: htp://www.hks. har-vard.edu/inequality/Seminar/Papers/ Rogers.pdf.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>