Полная версия

Главная arrow История arrow История и теория наций и национализма

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Как функционирует империя?

Ключевым пунктом возникновения империи является момент, когда расширение государства на сопредельную территорию приобретает колониальный характер. Ученые по-разному определяют сущность этого момента. Одни считают главным наличие некоторой изначальной претензии на суверенитет над завоеванными землями (т. е. намерения целенаправленно их оккупировать и в дальнейшем эксплуатировать). Другие акцентируют внимание на уровне развития (завоевание более цивилизованным народом менее цивилизованного, например, «белыми» — «дикарей», с последующим порабощением и эксплуатацией). Третьи во главу угла ставят экономическую составляющую, начало извлечения из колоний прибыли (завоевание или иные формы насильственного присоединения рассматриваются отдельно). Четвертые считают главным проявлением реализации империей своей функции ее культурное влияние, культуртрегерство, «миссию белого человека», воспетую Р. Киплингом. Этими точками зрения подходы к пониманию исторической миссии империи, империи как исторического феномена, не исчерпываются. Например, сегодня в исследованиях империи развивается концепция 3. Баумана о модерном государстве как «государстве-садовнике».

Отношения и иерархии внутри империи оформляются юридически, через особую систему имперского права, в которой закрепляются компоненты политического строя и права народов и институтов власти, приниженное положение в иерархии «нетитульных» народов и колониальных территорий, описывается механизм регулирования этих отношений и реализации колониальной практики. Имперское право законодательно фиксирует ущемление в правах национальных меньшинств и колоний. Стоит подчеркнуть, что метрополия не всегда имеет статус структуры титульной нации — она олицетворяет политическое, но не национальное господство.

Для поддержания и удержания своей власти над колониями и сохранения и усиления своих позиций в мире империя осуществляет комплекс действий, которые называются имперской политикой. В области культуры важнейшим направлением политических практик империи становится ее самопрезентация, т.е. идеология ее представления подданным, официальное определение ее миссии и способы коммуникации и трансляции данной идеологии реципиентам. В основном это самооправдательные концепции («миссия белого человека», «империя — это мир» и т.д.).

Тезис «империя — это мир» широко известен и представляет собой миф о том: будто империя несет покоренным народам мир, процветание, благоденствие, защиту от внешнего врага. Яркая иллюстрация — стихи великого русского поэта М. Ю. Лермонтова, откликнувшегося в поэме «Мцыри на присоединение Грузии к России:

И божья благодать сошла На Грузию! — Она цвела С тех пор в тени своих садов,

Не опасался врагов,

За гранью дружеских штыков.

Этот миф отразил действительные факты: как правило, империя в самом деле прекращает междоусобные распри племен и сепаратистски настроенных мелких князей. Подчиняя народы, она защищает их от других агрессоров. Другое дело, что это только одна сторона медали. Усмирение междоусобиц и племенных распрей происходит насильственным путем и нередко связано с истреблением или существенным умалением роли местных элит. Это ослабляет этносы (или племена), так или иначе представленные прежде всего элитами, и может поставить их на грань исчезновения, ассимиляции. Империи, безусловно, предоставляют защиту всем своим подданным, в том числе и на национальных окраинах. Можно привести много примеров регионов, раздираемых «войной всех против всех», — и в Средневековье, и в Новое время, переживающих мирные периоды только во времена подчинения империи (Кавказ, Балканы и т. д.). Особенно это наглядно в периоды распада империй, когда на их обломках вспыхивают социальные волнения и националистические войны. Вчерашние порабощенные народы, обретя свободу, тут же начинают делить территории, вспоминать прошлые обиды. Так было после ухода Турции с Балкан (сербо-болгарская война 1885 г., Балканские войны — Первая, 1912-1913 гг., и Вторая, 1913 г.), после распада СССР (вооруженный конфликт в Приднестровье 1992 г., армяно-азербайджанская война из-за Нагорного Карабаха в 1991-1994 гг. и т. д.), в ходе распада Югославии (война югославянских и балканских народов 1991-1995 гг.). Список примеров можно значительно расширить. В сознании населения в таких случаях имперская эпоха вспоминается как время мира, а освобождение от империи — как время политических кризисов и войны. В то же время платой за этот мир становится утрата суверенитета народами империи, что лишает их возможности построить свое национальное государство, ведет к политической и социальной унификации, культурному нивелированию и т. д.

Другими традиционно важными направлениями имперской политики можно назвать национальную, экономическую и религиозную политики империи.

Национальная политика. В общем и целом в государствах, относимых обычно к империи, всегда существует доминирующая группа, привилегированная и «государствообразующая», обычно — главная этническая или национальная группа метрополии, хотя известны отклонения. Так, в Османской империи привилегированной группой были приверженцы ислама, а в случае с поздней Австро-Венгрией таких групп было две. Зачастую и само существование империй объяснялось в терминах культуртрегерской миссии населения метрополии, которое было призвано повести за собой отсталые народы периферии / подчиненных территорий по пути экономического прогресса, развития самосознания, обретения истинных религиозных ценностей.

В разных империях на разных этапах исповедовались принципы национальной политики, прямо друг другу противоположные. В самом деле, есть очень существенные различия между предпринятыми Испанской империей жестокими расправами с индейцами в Центральной Америке, численность коренного населения которой сократилась в разы за первое столетие испанского владычества, или на островах Карибского моря, индейское население которых практически перестало существовать, и поведением Российской и советской империй в Средней Азии: сравнение их бывших владений здесь и, например, соседнего Афганистана сразу дает понять, насколько велик прогресс во всех областях жизни за время пребывания региона в статусе имперской периферии.

Важнейшим компонентом национальной политики империи являются целенаправленные имперские колониальные дискурсы и идеологии. В них обосновывается исключительное положение титульной нации или «высшей расы» (например, «белого господина») и, соответственно, легитимность приниженности и эксплуатируемое™ зависимого населения (которое изображается как примитивное и обязанное «господам»). Правда, большинство таких идеологий разрабатывалось ex post facto, а изначальная аннексия была вызвана более прозаическими причинами.

Отдельную проблему составляет вопрос о формировании имперской этносоциальной общности. Формировала ли империя некий общий имперский народ? Можно ли говорить о «глобальной британ- скости», «советском народе» или американской нации? Или в рамках империи границы между нациями/этносами непреодолимы, сама имперская система предполагает возведение непроходимой стены, сословных и культурных перегородок между титульной нацией и угнетенными народами (как, например, было в Османской империи)?

В области национальной политики империи традиционно, почти без исключений, противопоставляют две группы людей: числящихся по умолчанию более цивилизованными, развитыми и дальше продвинувшимися по пути цивилизации — в основном это доминирующий элемент населения метрополии — и неразвитых, нуждающихся в опеке и наставлении обитателей периферии, которые обычно находятся в подчиненном положении. Вместе с тем степень и характер этого подчинения значительно варьировались в разных империях. Насчитывается не так уж много случаев, когда удавалось или хотя бы ставилось целью создание единой идентичности для населения империи, и не так уж много империй было всерьез оплакано их подданными.

Вопрос о характере национально-освободительных движений и об отношении к империи населения колоний носит сложный характер. Сущностью колониализма и имперской политики является сотрудничество; прямым насилием можно завоевать, но насильственными методами сложно наладить сколь-нибудь эффективный механизм функционирования системы «метрополия — колония». Здесь абсолютно необходим коллаборационизм. В свою очередь, национально-освободительное движение далеко не всегда вызвано реакцией на угнетение со стороны империи и стремлением к свободе. Оно, особенно на ранних этапах, было сильно замешано на борьбе и интересах местных кланов социальной и политической элиты. Некоторые авторы указывают, что с точки зрения прогресса борьба с империей консервирует архаичное состояние обществ, ориентирует на внутреннюю замкнутость и возврат в прошлое. Антиколониальные выступления тесно связаны с ростом национализма, причем нередко в экстремистских, радикальных, террористических формах. Поэтому империя в конкретных ситуациях иной раз оказывается предпочтительнее независимости, поскольку обеспечивает стабильность, порядок, развитие, прогресс. Она не допускает кровопролития, сдерживает силы хаоса и анархии, борется с проявлениями экстремизма и т. д.

Из этих тезисов вытекает концепция «либеральной империи» Н. Фергюсона[1] как исторической реконструкции и как современной программы действий. Исследователь акцентирует внимание на позитивных сторонах имперского периода истории человечества и считает, что в будущем этот опыт может быть заимствован и распространен. Человечеству для гармоничного существования необходима «либеральная империя», которая выступит в роли арбитра международных отношений, будет наказывать и контролировать «неправильные режимы» и экспортировать по всему миру ценности демократии и свободы.

Теория «экспорта демократии», «цветных революций» и неогло- балистская политика США сегодня во многом строятся именно на этих принципах. Правда, в отличие от Фергюсона, называющего вещи своими именами, США избегают терминов «империя», «империализм» и т. д., которые в их политическом дискурсе имеют сугубо негативный оттенок. Но суть вещей от этого не меняется.

Экономическая политика. Одним из важных аспектов строительства империй традиционно признается характерная для этого типа государственного устройства экономика, предусматривающая эксплуатацию экономических активов периферийных территорий метрополией — территорией, на которой сосредоточена элита государства. Все известные империи прибегали к экспансии и территориальным захватам с целью контролировать источники сырья или пункты производства востребованных товаров, транзитные пункты и маршруты их транспортировки. Ряд исследователей считает именно наличие экономической системы, построенной по этому принципу, одним из важных признаков квалификации государства как империи.

Традиционной схемой имперской экономики считается экономическая эксплуатация метрополией колоний. Поначалу, в ранних империях, она осуществлялась путем прямой эксплуатации: обложения данью, угона в плен рабочей силы из местного населения, прямого насильственного захвата территорий и ресурсов. Как правило, из колоний изымалась либо массовая рабочая сила (для рабского труда) или специализированная рабочая сила (женщины для деторождения, мальчики для воспитания янычарами в Османской империи и т.д.), или квалифицированные специалисты (например, ремесленники).

Особое развитие получила работорговля. Первая партия рабов из Гвинеи прибыла на золотые рудники Эспаньолы (колонии

Испании в Южной Америке) в 1510 г. В 1620 г. африканских рабов ввезли в североафриканские колонии. По разным данным, за XVII- XIX в. из Африки в американские колонии и европейские страны было вывезено более 14 млн рабов, причем это число выживших. В пути их погибло по меньшей мере в 2-3 раза больше. Отказ от работорговли поэтапно происходил в разных странах (во Франции — в 1794-1848 гг., Британии — в 1807-1824 гг., в Северной Америке — в 1865 г.), и происходил он по идеологическим, а не экономическим мотивам.

В пользу метрополии передавались лучшие территории. На них основывались имения, фазенды, наиболее доходные производства, осуществлялась добыча полезных ископаемых, в том числе драгоценных металлов (за 200 лет из Америки было вывезено 2600 т золота и 10 000 т серебра).

По мере развития империй механизм и структура имперской экономики менялись. Происходил отказ от прямых форм эксплуатации. Формировались экономические механизмы выкачивания из колоний материальных ресурсов и богатств. Основным средством целенаправленного извечения прибыли из колоний стали компании и промышленные предприятия. В 1551-1917 гг. существовала Московская торговая компания (англо-русская), в 1799-1867 гг. — Российско-американская компания (воспетая в знаменитой опере «Юнона и Авось»), в 1600-1874 гг. — Английская Ост-Индская компания, в 1660-1752 гг. — британская Королевская Африканская торговая компания. С помощью только Ост-Индской компании за первые 15 лет после присоединения Индии колонизаторы вывезли из нее материальных ценностей на 1 млрд фунтов стерлингов. В 1602-1798 гг. функционировала Голландская Ост-Индская компания, в 1621-1791 гг. — Голландская Вест-Индская компания, в 1616— 1729 гг. — Датская Ост-Индская компания, в 1725-1754 гг. — Датская Вест-Индская и Гвинейская компания, в 1664-1769 гг. — Французская Ост-Индская компания, в 1627-1663 — Компания ста акционеров Новой Франции.

Это были торговые компании, которые занимались закупкой по сниженным ценам и вывозом колониальных товаров, рабов, устраивавшие в колониях выгодные предприятия, заключавшие колониальные договоры с местными властями. Теперь основная прибыль метрополий шла не от прямой эксплуатации, а от торговых операций, вывоза ресурсов, их скупки за бесценок. Формировался регулярный товаропоток — трансатлантический товарообмен между Европой, Африкой и Америкой, так называемый «треугольник», приносивший баснословные прибыли в XVIII-XIX вв.

В дальнейшем имперская экономика развивалась в направлении переноса в колонии производства — сперва добывающего. Например, в 1889 г. была создана Британская Южно-Африканская компания, владевшая монопольным правом добычи полезных ископаемых на юге Африки. В 1909 г. была образована Англо-Иранская компания добычи нефти для британского военного флота. Перенос производства в колонии вызвал уже не только выкачивание из них средств и сырьевых ресурсов, но и приток инвестиций, без которых нельзя было бы построить местное производство.

Вмешательство метрополий в экономическое строительство в колониях, инвестиции в них формировали определенную экономическую политику, развитие одних отраслей экономики и торможение других. Таким образом, имперская экономика выступала фактором формирования международного рынка труда, капиталов и товаров. Тем самым на определенном этапе имперская экономика превращалась в мощный стимул развития мировой экономики. Взамен национальных рынков она формировала общий рынок. Безусловно, на этом рынке доминировали компании метрополий, но экономики колоний в него также втягивались, повышали свой уровень развития, интегрировались в более развитые экономические системы, что впоследствии, после обретения независимости, позитивно сказалось на их национальном развитии. Во многих бывших колониях была построена своя промышленность, созданы банковско-финансовая система, торговая инфраструктура, подготовлены национальные экономические кадры. По словам Д.Ливе- на, «на протяжении тысячелетий империи зачастую обеспечивали свое население основными общественными благами... [при этом] отнюдь не очевидно, что все эти общественные блага могли быть обеспечены в долговременной перспективе какими-либо другими, неимперскими средствами»[2].

Однако, конечно, еще более благотворной была имперская экономика для метрополий. Помимо источника сырья, колонии были очень емким рынком сбыта (для некоторых метрополий туда уходило до 40% продукции, но это скорее исключение — обычно эта цифра составляла в районе 10-15%). Поступления из колоний образовывали значительную долю бюджета Британии, Франции, Германии. Существуют разные подсчеты, часто спекулятивного характера, столько британцев, немцев и т. д. существовало за счет колоний. Однако метрополия оказывается в невыгодном положении, когда империя рушится, колонии отпадают от нее и обретают независимость. Помимо прямых экономических потерь, империя иной раз бывает вынуждена нести серьезные экономические затраты при ликвидации последствий своей экономической деятельности в колониях.

Ключевым и спорным вопросом остается проблема, является имперская экономика стимулом или тормозом развития для более слаборазвитых экономик. В постимперских национальных историографиях распространена концепция, согласно которой империя выступала тормозом развития, высасывала все ресурсы, сознательно консервировала развитие колоний на стадии аграрно-сырьевого колониального придатка метрополии. Империя выступает препятствием на пути экономической и социальной модернизации. Альтернативную точку зрения представляет тезис об «империи-доноре», «патерналистской империи», которая вкладывает средства в экономическое развитие колоний. Только благодаря империи бывшие колонии после обретения независимости получают собственную промышленность, банковскую систему, налаженные экономические инфраструктуры.

Особенно остро этот спор разворачивается в историографии на постсоветском пространстве. Например, Литва выдвигает требование компенсации за «советскую оккупацию» в размере 80 млрд литов (29,6 млрд долл.). Научных методик подсчета экономического эффекта или ущерба от «имперского владычества» пока не разработано.

Религиозная политика. Империя, как правило, толерантна в религиозном отношении. Религия является мощным фактором освободительной борьбы, за веру охотно умирают, и поэтому не в интересах империи вручать повстанцам такой козырь, как притеснение религиозных меньшинств. В каждой империи имеется главная религия, часто это связано с языком богослужения (ср. политику русификации богослужения в Российской империи при присоединении так называемого Западного края). Но при этом преследование конфессий национальных меньшинств носит либо формальный, поверхностный характер, либо вообще отсутствует.

Колониальная политика империи представляет собой комбинацию экономической, национальной, религиозной политики применительно к колониям — объектам эксплуатации. При этом империи бывают морские и континентальные. Морские колонии расположены «за морем», в большом отделении от метрополии и не имеют с ней общих границ. Классический пример — Британская империя, «над владениями которой никогда не заходило солнце», настолько широко они простирались по всему земному шару. Для такой империи характерна интенсивная экономическая эксплуатация колоний, особо жесткая политика по отношению к порабощенному населению (вплоть до рабства и работорговли), отдаленность жизни и культуры метрополии от колоний (которые воспринимаются в культурном плане как некая экзотика). Падение такой империи (свержение колониальной системы) вело к созданию группы стран «третьего мира» (бывших колоний) и повлияло на экономику и культурную жизнь империи, но не привела к гибели метрополии как государства. Британия осталась Британией и после утраты всех колоний.

Континентальные империи имели колонии как непосредственную часть единого государственного тела, скованного в общих границах. Это Российская империя, Османская империя, Австро-Венгерская империя и т.д. Поэтому механизм эксплуатации колоний носит амбивалентный характер, колонии теснее интегрируются в общую экономику империи, их не только эксплуатируют, но «подтягивают» до уровня, необходимого для единого экономического организма империи (строят заводы и т.д.). Для местных элит упрощена возможность «социального лифта», кооптации в общеимперские структуры. Колонии разделяют судьбу империи: их непосредственно затрагивают экономические и социальные кризисы, революции, войны, которые ведет империя. Соответственно обретение этими колониями независимости масштабнее сказывается на судьбе континентальной империи в целом: она распадается, гибнет как государство и перерождается в принципиально новые государственные образования на той же территории (как было с Османской, Австро- Венгерской, Российской империями и СССР).

К области имперской политики обычно относят агрессивную внешнюю политику, направленную на подчинение и порабощение, колонизацию более слабых соседей или этносов и государств в колонизируемых уголках мира. Для этого империя ведет имперские войны. Стоит заметить, что агрессия во внешней среде характерна для империи на этапе ее становления, формирования имперского пространства, номенклатуры колоний и подчиненных земель и народов. В дальнейшем речь идет о поддержании status quo, сохранении своего владычества, и империя выступает скорей как миролюбивая и где-то даже миротворческая сила. Агрессивный характер приобретают национально-освободительные движения внутри нее. Империя реагирует силовыми акциями на сепаратизм и повстанческие движения в колониях, борется за свои владения в случае передела мира, но в целом предпочитает политическую стабильность. В этом проявляется общая склонность империй к политическому консерватизму, который нередко затрудняет способность империи реагировать на вызовы эпохи и ведет к их гибели.

  • [1] Фергюсон Н. Империя. Чем современный мир обязан Великобритании. М.,2013.
  • [2] ЛивенД. Империя, история и современный мировой порядок. С. 77-78.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>