Полная версия

Главная arrow История arrow История и теория наций и национализма

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО, ФЕДЕРАЦИЯ

§1. Национальное государство

Под национальным государством понимается государство, в создании и существовании которого выражается воля нации к суверенитету, происходят организация нации и ее самоопределение. Согласно концепции национального государства, оно выступает выражением «коллективного духа нации» — в отличие от либеральной концепции (государство как продукт общественного договора) и социалистической (государство как производная классовой борьбы)[1].

В древности и Средневековье государства образуются по монархическому, религиозному или имперскому принципам. По словам М. Биллига, «в средневековой Европе четких территориальных границ почти не существовало... средневековая Европа состояла из небольших пересекающихся сетей; ни один орган власти не управлял четко очерченной территорией или проживающими на ней людьми. Во всяком случае, территории меняли форму из поколения в поколение, поскольку монархи в эпоху раннего Средневековья часто делили свои владения между наследниками. Крестьяне могли испытывать чувство долга по отношению к местному сеньору, но не к далекому монарху. Даже если бы местный сеньор действительно проживал в этой местности, он почти наверняка не говорил бы на языке своих крестьян. При сборе войск короли полагались на крупных сеньоров, которые, в свою очередь, могли перепоручить выполнение этой задачи менее знатным. Существовала целая пирамидальная структура прав и обязанностей. Сбор войск происходил непрерывно, поскольку политика на всех уровнях, как правило, осуществлялась при помощи силы. В отличие от современных проявлений межгосударственной вражды официальное объявление и формальное завершение войны встречались тогда нечасто. Во многих отношениях мир средневековой Европы кажется современному человеку невероятно беспорядочным, дезорганизованным. На всем протяжении Средневековья множество людей, проживавших на землях, известных ныне как Франция или Англия, не считали себя “французами” или “англичанами”. Они слабо представляли себе территориальную нацию (“страну”), которой они должны были быть преданы сильнее, чем самой жизни. Сообщество было воображаемым и жило иначе, чем сейчас. Отчасти именно поэтому средневековый мир кажется сегодня столь чужим»[2].

Средневековье — это конгломерат разных миров, государств, общин, сюзеренитетов и вассалитетов. Приведем в пример страну, которая находилась на месте современных национальных государств Латвии и Эстонии — Ливонию. Она состояла из трех субъектов. Первый — Ливонская ветвь Немецкого ордена, который возглавлялся магистром. Магистр Ливонского ордена подчинялся магистру старшей, Тевтонской ветви Немецкого ордена. Второй субъект — «ландсгерры», «господа земли», католические рижский архиепископ и подчинявшиеся ему епископы. Они, в свою очередь, подчинялись Римскому папе и были «князьями империи», т.е. могли посещать рейхстаг и в этом качестве признавали верховенство императора Священной Римской империи. Третьим субъектом были крупные города — Рига, Ревель, не подчинявшиеся ни ордену, ни епископам, имевшие свои выборные органы власти и входившие в разные международные торговые союзы (Ревель был ганзейским городом). В этой сложноподчиненной системе жили немцы, шведы, латыши, эстонцы, русские. У них были свои общины (у русских — свои городские районы («концы» в крупных городах), у эстонцев и латышей — сельские общины; в городских общинах жили немцы и шведы). Немцы относились к привилегированному, правящему слою, эстонцы и латыши — к угнетенным людям «второго сорта». Вся знать и городская верхушка были из немцев. В таком средневековом миксте просто не могло сложится наций. Они возникнут в Прибалтике только в Новое время.

Считается, что система национальных государств появилась после окончания в Европе Тридцатилетней войны 1618-1648 гг. и заключения Вестфальского мира, который привел к складыванию так называемой вестфальской системы. Она в качестве высшей ценности выдвигает идею национального государственного суверенитета и невмешательства в дела независимого государства других стран. При этом за суверенным государством признается право на национальный интерес и его отстаивание любыми средствами, при условии соблюдения международного права, договоров, поддержания постоянного дипломатического диалога между странами. Вместо религиозного фактора и монархической идеологии, принципа лояльности династиям на первый план выходит идея суверенитета наций-государств. Ее обосновал в «Шести книгах о государстве» француз Жан Боден (1529-1596). Его образные рассуждения на эту тему, достаточно выразительные, стоит привести полностью: «Государство есть осуществление суверенной властью справедливого управления многими семьями и тем, что находится в их общем владении. Всякое государство либо происходит от семьи, которая постепенно размножается, либо сразу учреждается посредством собирания народа воедино, либо образуется из колонии, происшедшей от другого государства подобно новому пчелиному рою или подобно ветви, отделенной от дерева и посаженной в почву, ветви, которая, пустив корни, более способна плодоносить, чем саженец, выросший из семени. Но и те, и другие государства учреждаются по принуждению сильнейших или же в результате согласия одних людей добровольно передать в подчинение других людей всю свою свободу целиком, с тем чтобы эти последние ею распоряжались, опираясь на суверенную власть либо без всяких законов, либо на основе определенных законов и на определенных условиях. Государство должно обладать достаточной территорией и местностью, пригодной для жителей, достаточно обильным плодородием страны, множеством скота для пропитания и одежды подданных, а чтобы сохранять их здоровье — мягкостью климата, температуры воздуха, доброкачественной водой, а для защиты народа и пристанища для него — материалами, пригодными для строительства домов и крепостей, если местность сама по себе не является достаточно укрытой и естественно приспособленной к защите.... Народ или властители государства могут без каких-либо условий отдать суверенную и вечную власть какому-нибудь лицу с тем чтобы он по своему усмотрению распоряжался имуществом [государства], лицами и всем государством...»[3].

Считается также, что образование национальных государств способствовало модернизации общества и развитию буржуазных отношений. Развитие буржуазного производства порождало спрос на стандартизированных работников, а их как раз могло породить национальное государство с его стандартизированным образованием, правовой системой, воинским призывом и т.д. Капиталистическая экономика нуждалась в поддержке со стороны государства (политика протекционизма, меркантилизма и т.д.), которую могло дать именно национальное государство (защищая интересы своей буржуазии). Национализм, прежде всего гражданский, таким образом оказался, по выражению А. Бирча, «наиболее успешной идеологией в человеческой истории»[4].

Национализм, создающий модерное государство, первоначально опирался на востребованность в буржуазном обществе идеи прав личности. По словам И. Г. Яковенко, «нации складываются по мере размывания средневековой целостности, в процессе секуляризации общества и культуры. Старая структура мира рушится и на ее месте возникает новая. Это многогранный процесс. Одна из сторон такого преобразования — перемещение сакрального, смыслонаделяющего и структурирующего космос центра из сферы надличностных общностей — рода, семьи, власти, церкви — к личности. Эта трансформация реализуется через крах мира должного, переход к парадигме реальности, “расколдовывание”, по выражению Вебера, мира, через смену патриархальной, аристократической и теократической моделей — моделью гражданского общества, наконец, через перемещение целевых положенностей общества от целей, трактуемых как конечные и абсолютные, к интересам граждан»[5].

Главной чертой национального государства является стремление к национальной унификации его граждан в рамках одной культуры, языка, права, социальной и административной системы. К такой унификации подталкивают как политика государства, осуществляемая через административно-правовую систему, образование, систему гражданских прав и свобод, пропаганду, СМИ и т. д., так и установки социума, господствующие в виде общественных настроений, сознания, морали, системы ценностей, культуры. Цель подобной политики — реализация высоких требований политической и культурной лояльности, которые существуют в национальных государствах. Понятие лояльности отождествляется с национальными интересами (соблюдать интересы = демонстрировать лояльность): «Национальные интересы — проекция законных личных целей и интересов большинства общества. Государство выступает как механизм улавливания этих интересов, их интеграции, формулирования и реализации. Так интересы общества обретают статус национальных и превращаются в ориентир конкретной государственной политики»[6].

Для достижения этой цели устанавливается официальный национальный язык как средство официальной коммуникации на всех уровнях, государственном и бытовом. Языки национальных меньшинств используются исключительно внутри диаспор, не имеют делопроизводственного статуса, не используются в образовании. Законодательство и делопроизводство осуществляются только на официальном национальном языке.

Национальное государство устанавливает правила внутреннего распорядка в соответствии со своими традициями и культурными установками. Все население национального государства, вне зависимости от его этнической принадлежности, должно им подчиняться и исполнять общие правила. Не существует законов и правил, учитывающих национальную специфику меньшинств. Социальные права и гарантии, доступ к системе образования, системе субсидий и пенсий осуществляются по этим же правилам. Лица, их не соблюдающие, не демонстрирующие лояльности национальному государству, выносящие свою национальную идентичность за пределы закрытой внутренней жизни диаспор могут столкнуться с ущемлением собственных прав вплоть до их перевода в разряд «не граждан» со всеми вытекающими из этого последствиями. Данный режим может быть закреплен в конституции, отражаться в паспортной системе, в правилах приема на работу, в учебные заведения и т. д.

3. Бауман определил модерное национальное государство как «государство-садовника» (средневековое государство было «госу- дарством-егерем»): «Как егерь лишь следит за происходящим в лесу, так и домодерновое государство минимально вмешивалось в сферу, которую мы сегодня назвали бы культурной жизнью. Садовник же занимается не только культивированием желательных растений, но и выкорчевыванием нежелательных. Отсюда проистекают две важных особенности модерного государства: (1) ассимиляционистское давление на культуры “меньшинств” и (2) относительно гармоничное сосуществование государства и рынка — усилий государства по поддержанию определенного культурного стандарта, с одной стороны, и активности участников культурных обменов — с другой»[7].

Внешняя политика такого государства направлена на защиту его «национальных интересов»: покровительство своим гражданам за рубежом, борьбу за «жизненное пространство для нации», защиту экономических и финансовых интересов, приоритеты в виде «исторических союзников» и «исконных врагов». При этом между собой государства считаются равными. В преамбуле Хартии Организации Объединенных Наций содержится положение о «равных правах... наций, крупных и малых». Статья 2 говорит о суверенном равенстве всех членов Организации Объединенных Наций. В ООН голоса малых стран и больших имеют одинаковый вес.

В национальных государствах существует культ национальных символов. Это официальная символика (герб, флаг, гимн и т.д.), национальная валюта со специальной символикой, официальные «места памяти» и коммеморации, ритуалы, государственные праздники. Лояльность к ним обязательна. Альтернативная символика допускается только на уровне диаспор, этнографических анклавов и разного рода культурных мероприятий. Практикуется активная пропаганда национально-патриотических идей и символов, от воспитания и образования до СМИ и мемориальных акций. Культура в национальном государстве формирует единое коммуникационное и символическое пространство. Национальные, политические и культурные границы совпадают.

Моноэтничные государства в истории встречаются очень редко (например, Исландия, расположенная на острове), в большинстве государств всегда существуют какие-то национальные меньшинства и диаспоры. Отношения с ними национального государства регулируются национальной политикой, или этнополитикой. Это государственное регулирование правового статуса этнических групп на территориях их проживания через принятие соответствующих законов, учреждение специальных органов власти, в компетенцию которых входят управление национальными анклавами и контроль над содержанием культурной и образовательной политики. Целью этно- политики является, во-первых, проведение в жизнь воли властей, комплекса мер по отношению к меньшинствам для формирования и закрепления их статуса, во-вторых — достижение определенного баланса интересов между доминантными этническими группами и национальными меньшинствами, чтобы, с одной стороны, политика национального государства проводилась последовательно и неуклонно, с другой — не приводила к восстаниям, сопротивлению, вымиранию населения и другим кризисным явлениям.

Создание национального государства, как правило, насильственный процесс, оно «редко происходило мирным путем, когда традиционная “этническая общность” распускалась из маленького бутона в пышный цветок нации, словно созревая “естественным” образом. Обычно этот процесс сопровождался борьбой и насилием. Необходимо было внедрение особой формы идентичности. На смену одному осмыслению самости, общности и, по сути, мира должны были прийти другие представления, другие формы жизни. Предстояло создать итальянцев: люди должны были перестать считать себя просто жителями Ломбардии или Сицилии, или той или иной деревни. И если из тех, кто проживал во Франции во время Великой французской революции, только меньшинство считало себя французами, то возобладать должны были именно представления этого меньшинства. Париж должен был метонимически и буквально говорить за всю Францию. Парижский диалект должен был стать “французским языком” в юридическом и культурном отношении. Битва за нацию — это битва за гегемонию, которая позволяет части говорить за всю нацию и олицетворять национальную сущность»[8].

Типы национального государства различаются по образующим их нациям — этническим и гражданским.

Об этническом типе говорят, когда государство возникает как производная национализма, стремления нации к созданию своего суверенного государства. Этот тип характерен для стран, рождающихся на обломках империй, поэтому к нему относят возникшие в Новое и новейшее время страны Балкан, Центрально-Восточной Европы, постколониальные страны. Эти государства стремятся к совпадению этнических и административных границ, к моноэтнич- ности. Они ведут политику ассимиляции по отношению к национальным меньшинствам, всячески ограничивая и ущемляя в правах диаспоры. Это проявляется в ограничениях по языку, образованию, праву, культуре и т.д. Возникает так называемое этнократическое государство.

Другой тип — гражданский, когда на первый план выходит политическая и культурная лояльность, национальная идея отождествляется с государственной, а нация полиэтнична (американцы, швейцарцы и т.д.). Идеология такого национального государства близка к имперской, но предполагает большую степень унификации. Империя признает наличие титульной нации и нетитульных наций, но при этом требует от них в первую очередь покорности и обслуживания имперских интересов. Разного рода этнические унификации используются не как самоцель, а как инструмент достижения имперской лояльности. Национальное же государство целеустремленно проводит политику национальной унификации.

В качестве национальной идеи в государстве гражданского национализма могут выступать разного рода правовые идеи: построение демократии, идея народного суверенитета и прав народа, а также какая-то наднациональная идея: «отстаивание демократических ценностей», «развитие гражданского общества», «создание общности нового типа», «коммунистическая идея» и т. д. При этом используется инструментарий национального государства (единый язык, система образования, пропаганда, право, этнополитика и т. д.). Ю. Хабермас так определил связь национального государства с демократическим режимом: «Этот тип государства, возникший в результате Французской и Американской революций, распространился по всему миру. Не все национальные государства были или являются демократическими, т.е. не все они имеют конституцию, основанную на принципах ассоциации свободных и равных граждан, осуществляющих самоуправление. Но повсюду, где возникли демократии западного образца, они приняли форму национального государства. Очевидно, национальное государство отвечает важным предпосылкам для успеха демократического самоуправления общества, формирующегося в его границах. Национально-государственное устройство демократического процесса можно схематически проанализировать с четырех точек зрения. А именно: современное государство возникло как (а) государство управления и сбора налогов и (Ь) как наделенное суверенитетом на определенной территории государство, которое (с) может развиваться в рамках национального государства по направлению (d) к демократическому правовому и социальному государству»[9].

В XX в. было несколько попыток построения наций нового типа — создание единого югославского народа на Балканах, чехословацкого народа в Чехословакии и «советского народа» в СССР. Все они закончились неудачей, этнические начала везде взяли верх.

Сегодня система национальных государств подвергается критике, что порождено в основном реакцией западной демократии на этнический национализм балканского или восточноевропейского типа. На Западе же взамен национального государства двигателем прогресса считается глобализация, создание надгосударственных, наднациональных политических и экономических структур. По словам Р. Брубейкера, «концептуальная критика “постнационалистов” заключается в обвинении общественных наук в застарелом “методологическом национализме”, под которым понимается тенденция рассматривать “национальное государство” как эквивалент “общества” и уделять внимание преимущественно структурам и процессам, ограниченным его рамками. При этом из поля зрения выпадают глобальные или иные ненациональные процессы и структуры, для которых не существует государственных границ». Как считает исследователь, «эти упреки, даже преувеличенные, игнорирующие исследования отдельных историков и специалистов в области социальных наук, посвященные трансграничным контактам и обменам, во многом справедливы. Но что следует из этой критики? Прекрасно, если она стимулирует изучение социальных процессов, протекающих на самых разных уровнях, помимо уровня национального государства Но если методологическая критика сочетается, как это часто бывает, с эмпирически конструируемым утверждением о том, что значимость национального государства падает, и если тем самым наше внимание отвлекается от процессов и структур, происходящих на уровне национального государства, то мы рискуем, погнавшись за модной в науке тенденцией, пренебречь тем, что по-прежнему остается — как бы мы к этому ни относились — основным уровнем организации общества и местом сосредоточения власти. Нормативная критика национального государства ведется с двух сторон. Критика сверху — это космополитический аргумент, состоящий в том, что не национальное государство, а все человечество в целом должно определять горизонты наших нравственных побуждений и политической активности. Критика снизу формируется в рамках исследований мультикультурализма и “политики идентичности”. Она утверждает идентичность отдельных групп, ставя ее выше принадлежности к более широким человеческим общностям, охватывающим значительно большее число людей и явлений»[10].

Вопрос о территориальных границах национального государства очень непрост. Страны, насчитывающие многие столетия своего суверенитета, за эти годы успели более-менее устроиться в конвенциональных границах. Хуже обстоит дело с молодыми национальными государствами, особенно образовавшимися в XIX-XX вв. на обломках бывших империй. Утрата Турцией своих европейских балканских владений в конце XIX в. породила сербско-болгарскую войну 1885 г., две Балканские войны 1912-1913 гг. и обусловила нахождение славянских балканских народов по разную сторону фронта в годы Первой мировой войны. Все это было вызвано тем, что границы новообразованных Сербии, Болгарии, Румынии не во всем совпадали с районами компактного проживания представителей этих наций. Яблоком раздора оказалась и такая область, как Македония, которую считали своей Болгария, Сербия и Греция одновременно. В течение XX столетия эти вопросы не были решены и вызвали крупный политический кризис в 1990-е годы, приведший к гражданской войне на националистической основе и распаду Социалистической Федеративной Республики Югославия. Распад СССР в 1991 г. породил кровавые конфликты из-за границ на Кавказе (Карабахский конфликт между Арменией и Азербайджаном 1988-1994 гг., проблема отношений Грузии, Абхазии и Южной Осетии), в Средней Азии ит.д.

Представления о «правильных» границах национального государства могут быть идеологизированными, основанными на мифологических представлениях. «Терминами “национальная территория” и “идеальное отечество”, — пишет А. И. Миллер, — я обозначаю националистическое представление о том, какое пространство должно принадлежать данной нации “по праву” именно как нации, как “наша земля”, а не подвластная территория. Аргументы в пользу такой принадлежности могут быть самыми разными — от фактической демографической ситуации на данный момент до “исторического права” (“наши предки здесь жили”), геополитических резонов (“выход к морю”, “жизненное пространство”), ссылок на кровь, пролитую “нашими” солдатами за эту землю, и т. д.»11.

Здесь проявляется одно из фундаментальных противоречий национального государства. В его основе лежит священное стремление нации к суверенитету и образованию своего собственного государства. Но при этом: 1) национальное государство не признает такого же права за входящими в его состав национальными меньшинствами и считает их стремление к суверенитету вредным и преступным сепаратизмом; 2) национальное государство стремится к объединению под своей властью всех земель, населенных представителями [11]

данной нации, что поднимает вопрос о возможности и легитимности их объединения военным путем. История знает несколько войн, которые начинались именно под лозунгом защиты «своего» национального меньшинства в соседней стране и заканчивались попыткой (успешной или нет) аннексии территории, на которой проживают «братья по нации» (проблема Эльзаса и Лотарингии, аннексия гитлеровской Германией Судетской области Чехословакии).

По остроумным словам Т. Иглтона, «культура была в прошлом тем, что лежало в основе создания национальных государств; она же станет в будущем тем, что их разрушит». В XX-XXI вв. благодаря постмодерну в культуре возник спрос на различие. «Голоса меньшинств уже нельзя заглушить. Более того, принадлежность меньшинству становится ценностью, а значит — культурным ресурсом... То, что прежде ассоциировалось с отсталостью, недостаточной мо- дернизированностью, реакционностью и т.д., приобретает флер прогрессивности и респектабельности. Коль скоро есть спрос на различие, а носители такого запроса рассредоточены по всему миру, предложение различия тоже становится глобальным. Бретонская культура во Франции, баскская культура в Испании, шотландская культура в Великобритании, татарская культура в России, тибетская культура в Китае, культуры индейцев в Северной Америке и т.д. Все эти случаи специфичны, но их общая черта — сохранение этнического своеобразия (на уровне языка, религиозных практик или хотя бы жизненного стиля) вопреки ассимиляционному давлению со стороны государства. Причем к сохранению такого своеобразия этнические меньшинства побуждаются не только внутренними, но и внешними мотивами (симпатиями иностранцев — потенциальных спонсоров или хотя бы туристов)»[12].

Сегодня вызов национальному государству бросают регионализм (когда культурная идентичность региона ставится выше принадлежности к национальному государству), глобализм и мульти- культурализм, миграции, наднациональные культурные процессы.

  • [1] Межуев В.М. Идея национального государства в исторической перспективе// Полис. Политические исследования. 1992. № 5-6. С. 10.
  • [2] Цит. по: Биллиг М. Нации и языки // Логос. 1995. № 4 (49). С. 67-68.
  • [3] Антология мировой политической мысли: в 5 т. Т. 1. М., 1997. С. 303.
  • [4] Цит. по: Биллиг М. Нации и языки. С. 69.
  • [5] Яковенко И. Г. От империи к национальному государству (попытка концептуализации процесса) // Полис. Политические исследования. 1996. № 6. С. 118.
  • [6] Там же. С. 120.
  • [7] Цит. по: Малахов В. С. Национальное государство, национальная культураи национальный суверенитет // Вопросы философии. 2011. № 9. С. 89.
  • [8] Биллиг М. Нации и языки. С. 74.
  • [9] Хабермас Ю. Постнациональная констелляция и будущее демократии // Логос.2003. № 4-5 (39). С. 109.
  • [10] Брубейкер Р. Именем нации: размышления о национализме и патриотизме// Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма. М., 2010. С. 117-118.
  • [11] Миллер А. Империя Романовых и национализм. М., 2006. С. 150.
  • [12] Малахов В. С. Национальное государство... С.91.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>