Полная версия

Главная arrow История arrow История и теория наций и национализма

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

НАЦИОНАЛИЗМ: НАУЧНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ФЕНОМЕНА

Определение национализма

Термин «национализм» впервые использовал в 1774 г. немецкий философ Иоганн Гердер. Часть ученых видит в национализме отражение политических запросов. В соответствии с этим он определяется как принцип, требующий, чтобы политические и этнические единицы совпадали, а также чтобы управляемые и управляющие внутри данной политической единицы принадлежали к одному этносу.

Большинством ученых национализм определяется как политическая практика: «это комплекс идеологических представлений и политической практики, в котором центральное место занимают интересы нации»1. По определению Э. Геллнера, «национализм — это теория политической законности, которая состоит в том, что этнические границы не должны пересекаться с политическими, и в частности, что этнические границы внутри одного государства не должны отделять правителей от основного населения»[1] [2]. К этому очень близко определение Г. Кона: «Национализм — это состояние ума, убежденного, что высшей ценностью личности должно быть национальное государство»[3].

Дж. Бройи дал такое определение национализма: «Термин национализм используется по отношению к политическим движениям, которые стремятся к государственной власти или осуществляют ее, оправдывая свои действия доводами национализма. Националистическая идея — это политическая доктрина, основанная на трех посылках: а) существует нация, обладающая ярко выраженным особым характером; 2) интересы и ценности этой нации обладают приоритетом перед всеми остальными интересами и ценностями; 3) нация должна быть независимой, насколько это возможно. Для этого обычно необходимо достижение, по крайней мере, политического суверенитета»[4].

Дж. Бройи писал, что национализм появляется как средство решения реальной политической проблемы — «проблемы раскола между государством и обществом, который выходит наружу с наступлением Нового времени». Происходит это благодаря уникальному качеству национализма: «Качество, отличающее национализм от других идеологий, — это беззастенчивое прославление самого сообщества... Националисты превозносят себя самих, а не какую- то трансцендентную реальность, будь то иной мир или будущее общество, хотя такое прославление связано с озабоченностью преобразованием реальности настоящего». Бройи назвал национализм «необычно современной формой политики, которая может быть понята лишь по отношению к тому, как развивалось современное государство»[5].

В. А. Тишков определяет национализм как «серию постулатов и действий, формулируемых и инициируемых активистами социального пространства. Национализм — это идеология и практика, основанная на представлении, что основой государственности, хозяйственной и культурной жизни является нация. Под последней понимается некая целостная совокупность на основе этничности, которая в свою очередь “всегда досоциальна и предсоциальна, априорна и сама порождает через этнос различного рода социальные связи и отношения”. Этнонационализм, таким образом, становится набором упрощенных, но влиятельных мифов, рожденных постсоветской политической практикой... Мой подход основан на том, что нация — это категория семантико-метафорическая, которая обрела в истории большую эмоциональную и политическую легитимность и которая не стала и не может быть категорией анализа, т. е. получить научную дефиницию. Нацию невозможно определить, нацией можно только называться. Как и почему это произошло — другой вопрос, хотя достаточно ясно, что данная дефиниция не работает применительно к основным формам человеческих коллективов, на которые она распространяется как учеными, так и представителями самих этих коалиций. Я имею в виду государственные образования и этнические общности, которые ведут борьбу за право исключительного обладания называться нациями»[6].

К политическим трактовкам национализма можно отнести и подход американского ученого М. Манна. Под национализмом он понимает идеологию, согласно которой нация наделена особыми добродетелями, которые ее возвеличивают вплоть до получения исключительных прав на насилие над другими. В своем развитии национализм проходит стадии (этапы) — милитаристский, индустриальный и модернистский. Первый Манн датирует до 1870 г. и считает, что война и вовлечение в нее широких масс населения привели к тому, что эти массы стали нуждаться в идентичности и требовать своей доли политической власти в виде гражданских прав и т. д. Второй этап датируется 1870-1914 гг.: «Он отличался двумя особенностями. Во-первых, понятие народного суверенитета распространилось в конце концов на подчиненные классы. Это было следствием вовлечения их в политику благодаря развитию индустрии, торговли и торгового земледелия. Во-вторых, расширились экономические функции государства — оно занялось созданием средств сообщения для индустрии — строительством каналов, дорог, в том числе железных, почты, телеграфа, школ. К началу XX в. затраты европейских государств на такие цели превысили военные расходы. В результате внутри границ государства нация стала восприниматься как общность социального опыта, связывающего интенсивные и эмоциональные отношения внутри семейных, соседских, этнических структур с более экстенсивными и инструментальными силовыми структурами». Третий, модернистский этап начался после Первой мировой войны и тесно связан с политическими партиями, движениями консервативного, традиционалистского и радикального толка[7].

М. Манн связывает национализм со стремлением к построениям демократических политических режимов. В мягкой форме он выступает мобилизующим фактором, объединяющим граждан в рамках демократических устремлений для позитивных, прогрессивных гражданских действий. Но радикальный национализм и даже расизм являются «извращениями демократии», поскольку строят демократию «для избранных наций» и отрицают права наций, не попавших в «избранные». Появление радикального национализма ксенофоб- ного толка — симптом неудачи построения демократии.

Второй подход к определению национализма можно условно обозначить как культурный. Он тесно связан с понятием идентичности и с особенностями человеческой психологии. Г. Кон связывал появление национализма с глубокими, древними инстинктами человеческой психики — недоверием и неприязнью к чужим, незнакомым, вплоть до ксенофобии, а также с имманентным стремлением людей к групповой идентичности, созданию объединяющих их групп. Он говорил: «Национализм — это прежде всего и в основном способ мысли, творение сознания»[8].

Исходя из этого, Г. Кон определял национализм как форму политической лояльности и достижения культурной и психологической гармонии человека со средой, в которой он живет: «Национализм есть образ мысли, присущий подавляющему большинству людей и претендующий на то, что он присущ всем людям; он считает национальное государство идеальной формой политической организации, а национальность — источником творческой культурной энергии и экономического процветания. Высшая лояльность человека должна, таким образом, быть обращена на его национальность, так как предполагается, что его собственная жизнь тесно связана с благосостоянием национальности и в ней же укоренена... Национализм — это идея, idee force, которая наполняет человеческий разум и сердце новыми мыслями и чувствами и побуждает человека к организованным действиям»[9].

Э. Смит писал: «Одна из целей национализма — достижение и сохранение культурной идентичности, то есть чувство особого культурного наследия и “индивидуальности” у данного конкретного населения. Без такой коллективной идентичности, с точки зрения националистов, невозможно существование подлинной и зрелой “нации”»[10] [11]. Смит правильно замечает, что если трактовать национализм только политически, то как быть с культурным, религиозным, лингвистическим национализмом? Ведь существуют националистические движения, которые не ставят в числе своих лозунгов и задач политические решения, а ограничиваются «культурным национализмом». Если их не признавать националистическими, то надо изобретать какой-то новый термин, усложнять сущности и т. д.

По словам Р. Брубейкера, «с когнитивной точки зрения, национализм — это способ видения мира, способ идентификации интересов, или, еще более точно, способ определения тех единиц, которые заключают в себе интересы. Это способ идентификации соответствующих единиц, в терминах которых воспринимаются интересы. Национализм предоставляет модель видения и разделения мира, говоря словами Пьера Бурдье, модель социального отчета и мышления. Таким образом, национализм внутренне связывает интерес и идентичность путем идентификации того, как мы должны рассчитывать свои интересы»11.

Сходным образом К.Вердери определяет национализм как «политическое использование символа нации через дискурс и политическую активность, а также как эмоции, которые заставляют людей реагировать на использование этого символа». В такой трактовке национализм предстает как оболочка для различных психологических и идеологических конструкций, которые облекаются в эту оболочку постольку, поскольку она оказывается самым эффективным средством адаптации их для массового сознания»[12].

Крайним выражением этой точки зрения является определение национализма как политической религии. Оно развивалось в работах ученых, анализировавших процессы в странах Азии и Африки, где, в самом деле, национализм очень тесно связан именно с религиозными течениями и фактически мало отличим от них. Национализм был особенно востребован в обществах, только что освободившихся от колониальной зависимости: «Национализм как страстная и пуританская идеология массового самопожертвования прекрасно отвечал целям элит новых государств, поскольку в условиях национального освобождения от колониального правления он ставил знак равенства между новой единой нацией и недавно получившим независимость государством и побуждал граждан трудится на благо всей нации. Таким образом, государство и его однопартийный или военный режим стали воплощать единство нации, которая наделялась чертами истинной церкви. Она стала чистым, безгрешным и цельным сообществом, которому граждане должны поклонятся так же, как прежде общины верующих поклонялись богу. Иными словами, национализм поставил нацию на место бога, сообщество граждан на место церкви, а политическое царство на место царства божьего, но во всех остальных отношениях копировал формы и черты традиционных религий»[13]. Религиозный аспект национализма в ряде азиатских стран проявляется в том, что в нем видят мессианское движение, воплощение мечты о лучшем будущем (при ненависти к «неправильному» настоящему), причем дело доходит до совершенно потрясающих лозунгов, подражающих традиционным религиям, например, Мишель Афлак, идеолог сирийской партии БААС, утверждал, что «национализм — это любовь».

Национализм во многом является симптомом кризисного состояния общества и одновременно — довольно эффективным инструментом по исправлению этого кризиса (другое дело, что последствия лечения иной раз оказываются хуже болезни). В эпоху модернизации национализм для ряда стран и народов оказался прогрессивным процессом, мобилизовавшим и консолидировавшим народы, способствовавшим переходу от традиционного общества с его монархизмом и преобладанием аграрного строя к индустриальному обществу с демократической политической системой. Национализм помог народам пройти войны второй половины XIX — начала XX в. и принес свободу нациям, поднявшим голову и построившим свою государственность на обломках распавшихся в 1918 г. европейских империй. В XX в. национализм способствовал краху колониализма и освобождению бывших колониальных народов Азии и Африки.

Вместе с прогрессивной ролью национализм проявил и свою ксе- нофобную, насильственную сторону. Национализм в значительной степени был связан с расизмом. Э.Хосбаум так объяснял причины и особенности этой связи. Примерно во второй половине XIX в. «этнический национализм получил громадную поддержку: на практике — благодаря все более массовой миграции народов; в теории — вследствие преобразования, которое претерпело ключевое для социологии XIX века понятие “расы”. Во-первых, давно и прочно утвердившееся деление человечества на “расы”, отличающиеся по цвету кожи, превратилось теперь в более сложную систему “расовых” признаков, по которым различались народы, имевшие примерно одинаковую светлую кожу, например, “семиты” и “арийцы”, а среди последних — нордическая, альпийская и средиземноморская группы. Во-вторых, дарвинистский эволюционизм, дополненный впоследствии тем, что стало известно под именем генетики, представил расизму чрезвычайно убедительную, на первый взгляд, систему “научных” аргументов, оправдывавших дискриминацию и даже, как выяснилось затем, изгнание и массовое уничтожение “инородцев”. Все это были сравнительно поздние феномены. Так, антисемитизм приобрел специфически “расовый” (в отличие от культурно-религиозного) характер лишь около 1880 г.; главнейшие проповедники германского и французского расизма (Лапуж, X. С. Чемберлен) действовали в 1890-е гг., а “нордическая” тема вошла в расистские и прочие теории лишь около 1900 г. ... Более того, существует явная аналогия между, с одной стороны, характерным для расистов настойчивым требованием сохранения расовой чистоты и их ужасом перед пагубными последствиями смешанных браков, а с другой — упорным желанием очень многих (если не большинства) разновидностей лингвистического национализма очистить национальный язык от чужеродных элементов»[14].

Национализм в его радикальной, экстремистской форме — нацизма — стал основной политики гитлеровской Германии в 1930- 1940-е годы, которая привела к многочисленным человеческим жертвам и трагедиям. Как писал Г. Кон, «фашизм, бескомпромиссный враг западной цивилизации, подтолкнул национализм к той самой черте, к тоталитарному национализму, в котором человечество и индивидуум растворяются и не остается ничего, кроме национальности — единственной и единой»[15]. Нацизм осужден международным трибуналом и признан преступлением против человечества.

  • [1] Сидорина Т. Ю., Полянников Т. Л. Национализм: теории и политическая история. М., 2006. С. 35.
  • [2] Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. С. 24.
  • [3] Кон Г. Идея национализма // Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма. М., 2010. С. 29.
  • [4] Цит. по: Смит Э. Национализм и модернизм. Критический обзор современныхтеорий наций и национализма. М., 2004. С. 163-164.
  • [5] Цит. по: Там же. С. 169, 171.
  • [6] Тишков В. А. Реквием по этносу... М., 2003. С. 158.
  • [7] Цит. по: Сидорина Т.Ю., Полянников Т.Л. Национализм... С. 142-144.
  • [8] Кон Г. Идея национализма. С. 29-30, 35.
  • [9] Там же. С. 40-41, 43.
  • [10] Смит Э. Национализм и модернизм... С. 173.
  • [11] Брубейкер Р. Мифы и заблуждения в изучении национализма // Ab Imperio.2000. №2. С. 255.
  • [12] Цит. по: Национализм и формирование наций: теории — модели — концепции / под ред. А. И. Миллера. М., 1994. С. IV.
  • [13] Смит Э. Национализм и модернизм... С. 187.
  • [14] Хосбаум Э. Нации и национализм после 1780 г. СПб., 1998. С. 171-172.
  • [15] Кон Г. Идея национализма. С. 45.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>