Полная версия

Главная arrow История arrow История и теория наций и национализма

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Как рождаются или создаются нации? Концепции нациогенеза и нациестроительства в научной литературе

Ответ на вопрос, что такое нации, многие ученые пытаются получить через реконструкцию процесса рождения и возникновения наций. Какие условия необходимы для зарождения наций или превращения этнических общностей в нацию «государств-матриц»? Американский историк Ч. Тилли называет следующие факторы: 1) наличие доступных природных ресурсов; 2) относительно безопасное положение во времени и пространстве (т.е. естественная защищенность определенной территории); 3) непрерывное само- воспроизводство своей политической элиты; 4) успешные войны; 5) гомогенность (однородность) населения — первоначальная или достигнутая сознательными усилиями; 6) прочный союз центральной власти с региональными элитами; 7) наличие ресурсов для компенсации высокой стоимости государственного строительства; 8) тесная взаимосвязь между ведением войн, созданием армий, расширением и регулированием налогов и ростом государственного аппарата; 9) значительная роль коалиций между центральной властью и основными общественными классами в управлении; 10) влияние культурной гомогенизации (или ее отсутствия) на структуру и эффективность власти[1].

Очевидно, что путь, которым народы идут к образованию своих наций, не одинаков, поскольку наличествуют разные исходные точки: часть народов изначально развивается как население суверенных государств (французы, англичане, русские и т.д.), часть вырастает из угнетенного и подчиненного национального меньшинства в большой империи (поляки, венгры, чехи и др.) и часть выступает колонизаторами чужой территории, которая в процессе колонизации становится их родиной (американцы, бразильцы и т.д.).

Поэтому историки говорят о разных моделях зарождения и формирования наций. В любом случае необходимо некоторое этническое ядро, вокруг которого и идет процесс нациогенеза. Э. Смит говорил о двух типах этого процесса — латеральном (горизонтальном) и демотическом (вертикальном). Латеральный, или аристократический, тип этноса трансформируется в нацию путем «бюрократической инкорпорации» подчиненных этносов. Такая аккредитация обеспечивается государством, возглавляемым господствующей этнической аристократией, которой удается обеспечить индоктринацию собственных этнических символов, мифов и способов общения среди подчиненных этнических групп[2]. Так было в странах, где местные, локальные идентичности, опиравшиеся на племенные и клановые общности, были постепенно инкорпорированы в единую государственную структуру и представлявшую ее этническую группу (Англия, Франция, Испания). Средств, которые применялись при этом, было три: единая религия, политические и бюрократические институты, а также внутренние междоусобные войны, которые истребили и привели к покорности местную знать. К этому добавляется общая историческая память, миф о происхождении, языковая политика. Унификация экономики, права и сословий в Новое время довершили процесс образования наций.

Демотический путь в описании Э. Смита выглядит сложнее. Интегрирующим институтом выступает прежде всего религия, которая объединяет полиэтничные общности. Вместе с государством и его элитами религия распространяет мифы о богоизбранности, величии, высоком происхождении и предназначении народа. По Э. Смиту, это арабы, русские, евреи, армяне, ирландцы-католики и т.д. Как замечает Г. Касьянов, «в ходе эволюции таких сообществ в национальные возникают сложные дилеммы: с одной стороны, этнорелигиозный характер “демотического” в этносах способствует их стабильности. С другой — в современные времена эта стабильность становится препятствием для трансформации их в нации. Члены таких сообществ могут считать, что они уже составляют нацию. Действительно, замечает Смит, арабы и евреи, например, имели все необходимые этнические составляющие нации: общее имя, мифы о происхождении, историческую память, религиозную культуру, общее представление о “земле предков” и, наконец, стабильное чувство этнической солидарности. В современные времена это может помешать развитию новых форм социальной мобильности и лояльности, которые, собственно, и приводят к формированию нации и национального государства. К этому добавляется территориальная “дисперсия”: евреи не имели собственного государства и веками оставались диаспор- ным народом, арабы были и остаются разобщенными между многими арабскими государствами, россияне имели государство, которое сформировалось НЕ вокруг “этнического ядра”, и другие»[3].

Что является толчком к процессу образования модерных наций по демотическому пути? Революции и радикальные перевороты в разных областях — культурных, социальных, экономических и т. д. При этом вовсе не обязательно, чтобы революция была в «демотической» стране — как раз важны революции и перемены, происходящие на Западе (в сумме они приводят к модернизации общества и государства). Общности, идущие демотическим путем, оказываются отстающими, что грозит им падением влияния, военными поражениями и прочими факторами, которые для них значимы и которых они стремятся избежать. Поэтому такие общества как бы вступают в соревнование с Западом, используя государственно-бюрократическую машину, проводя «реформы сверху», которые в конечном итоге начинают влиять и на нациогенез. По Э. Смиту, «давление государства вместе с социальными сдвигами, которые приносит модернизация, создают дискомфорт для “демотических” групп, из которых состоят империи. К этому добавляется распространение националистической идеи, с ее акцентом на культурном разнообразии и народном суверенитете. В этих условиях секуляризованная интеллигенция “демотических” групп берет на себя роль “этнического ядра”, вокруг которого начинается формирование идеи нации. Главная задача этой интеллигенции — моральная и политическая революция, смысл которой заключается в “восстановлении” исторического прошлого, исторической памяти, “открытии” народных традиций, то есть — в “пробуждении нации”, если пользоваться националистической терминологией. Интеллигенция создает новую идеологию, опираясь на старые ценности, нормы, традиции, характерные для определенной “демотической” группы. Происходит “переформулирование” этнических символов, мифов, исторической памяти»[4].

Превращение «демотического» этнических групп в нации, согласно Э. Смиту, осуществляется следующим образом:

«1. Происходит переход “демотических меньшинств” от пассивности в состояние активности, самоутверждения и политизации общества, в котором вырабатывается общая политика.

  • 2. Возникает представление о совместной “родине” для всего сообщества, которая отождествляется с достаточно четко определенной территорией.
  • 3. Важный аспект этого процесса — экономическая унификация сообщества, утверждение его территориальных границ, установление контроля над ресурсами и экономическая автаркия.
  • 4. Преобразование членов этнической группы в граждан путем их политической мобилизации и обеспечения им доступа к равным гражданским, социальным и политическим правам и обязанностям.
  • 5. Центральной моральной и политической ценностью становится “народ”, массы превращаются в этот “народ” путем культивирования им национальных ценностей, мифов и памяти»[5].

О двух путях формирования современных наций пишет и М. Хрох. И сущность этих двух путей также обусловлена исходной, стартовой ситуацией. В странах, где рано происходит буржуазная революция (Франция, Англия, Германия и т.д.) «третье сословие» оттесняет от власти класс феодалов и становится представителем всей нации. Притом формально это оказывалась нация равных, нация граждан со всеобщими правами буржуазного общества. Национальное сознание и патриотизм стали элементами общественного сознания.

Но был и второй путь — когда правящий класс стал буржуазным (преобразовался или был вытеснен буржуа), но при этом его представители этнически отличались от большинства населения. Национальное движение развивалось как национализм народов, угнетенных новой буржуазной элитой. Этот процесс называется «возрождение малой нации» (малой не в смысле количества, а в смысле «малости», незрелости). «Малые нации» бывают двух видов: «нации без истории», которые никогда не имели своей государственности, и нации, у которых государственность была в Средневековье, но потом на многие годы оказалась утрачена.

Критерием того, на какой стадии находится процесс нациогене- за, для Хроха выступает уровень развития национальной культуры, количественный рост национальной активности, социальное воздействие национальной пропаганды, выработка и эволюция национальной программы и т.д. Хрох выделяет несколько стадий: сперва наличествует ученый интерес, порожденный любовью к своему месту, местным, локальным патриотизмом, который постепенно ширится и охватывает все большую территорию и большее количество объектов. Деятельность на данной фазе индивидуальна, какая-либо организация отсутствует. На второй фазе возникает слой интеллигенции, которая систематически занимается разработкой национальной истории, языка, их пропагандой и т. д. На третьей фазе национальное движение уже имеет свою организационную структуру и охватывает широкие слои населения[6].

Хрох рисует следующую картину появления наций в Европе: «Процесс, в ходе которого вокруг таких ключевых элементов формировались нации, не был предопределен и необратим. Он мог прерываться, равно как и возобновляться после долгой паузы». Согласно Хроху, в Европе он происходил в два различных этапа неравной длительности. Первый можно отнести к эпохе Средневековья. Его результат — переход к капиталистической экономике и гражданскому обществу. В странах Западной Европы от Франции и Англии до Польши, по словам ученого, «раннее современное государство складывалось в условиях господства одной этнической культуры, будь то абсолютистское государство или же сословно-представительская монархия. В большинстве таких случаев позднефеодальный режим впоследствии преобразовывался — путем реформ или революций — в современное гражданское общество параллельно с формированием национального государства как сообщества равноправных граждан».

Иначе складывалась ситуация в Центральной и Восточной Европе. Здесь правили элиты иноземного происхождения, а местные этнические группы имели слабую знать с маловыраженной идентичностью (без национальной литературы, искусства и т.д.). Таким образом, они имели статус «недоминантной этнической группы». Это эстонцы, украинцы, словенцы, сербы и др. Аналогичные группы были в Средневековье и в Западной Европе. Но там они подчинились национальным государствам, сохранив свою культурную самобытность (например, каталонцы — в Испании, ирландцы — в Великобритании). Хрох отмечает, что «имел место также и немаловажный ряд переходных случаев, когда этнические сообщества располагали “своим собственным” правящим классом и литературными традициями, но не имели общей государственности: это немцы и итальянцы и позднее — после раздела Речи Посполитой — поляки».

Вышеописанные группы превращает в нации национальное движение. Так называется процесс, когда недоминантные этнические общности осознают, чего им не хватает до развития в нацию, и начинают предпринимать сознательные, организованные попытки по обретению всех атрибутов полноценной нации.

По словам Хроха, цели классического национального движения «охватывали три группы требований в соответствии с тремя ощутимыми недостатками национального бытия: (1) развитие национальной культуры, основанное на местном языке и его нормальном использовании в образовании, управлении и экономической жизни; (2) обретение гражданских прав и политического самоуправления — сначала в форме автономии, а в конечном счете (обычно это происходило довольно поздно, когда становилось уже настоятельной потребностью) и независимости; (3) создание завершенной социальной структуры, пронизывающей всю этническую группу и включающей образованные элиты, классы чиновников и предпринимателей, но также, где это необходимо, свободных крестьян и организованных рабочих. Относительные приоритеты и сроки осуществления всех трех видов требований в каждом случае оказывались различными. Но траектория любого национального движения исчерпывалась только тогда, когда все они были выполнены»[7].

Механизм возникновения наций как «воображаемых сообществ» описан в книге Б. Андерсона. Нации и национализм, по его мнению, приходят на смену таким культурным системам, как религиозное сообщество и династическое государство. Андерсон обращает внимание на интегрирующую роль в Средневековье религиозных языков (в частности, латыни). Священные тексты католиков всей Европы были на латыни, и это играло объединяющую роль. Третьим компонентом, консервирующим средневековое, донациональное мировоззрение, было восприятие времени. В Средневековье Библия и церковная история воспринимались если не как современные, но как «бывшие вчера». Не было представления о длительных временных структурах. Андерсон пишет: «По существу, я утверждал, что сама возможность вообразить нацию возникала исторически лишь там и тогда, где и когда утрачивали свою аксиоматическую власть над людскими умами три основополагающих культурных представления, причем все исключительно древние. Первым было представление о том, что какой-то особый письменный язык дает привилегированный доступ к онтологической истине, и именно потому, что он — неотделимая часть этой истины. Именно эта идея породила великие трансконтинентальные братства христианского мира, исламской Уммы и т. д. Второй была вера в то, что общество естественным образом организуется вокруг высших центров и под их властью: монархов, которые были лицами, обособленными от других людей, и правили благодаря той или иной форме космологического (божественного) произволения. Лояльности людей непременно были иерархическими и центростремительными, так как правитель, подобно Священному Писанию, был центром доступа к бытию и частью этого бытия. Третьим было такое представление о темпоральности, в котором космология и история были неразличимы, а истоки мира и людей — в глубине своей идентичны. Сочетаясь, эти идеи прочно укореняли человеческие жизни в самой природе вещей, придавая определенный смысл повседневным фатальностям существования (прежде всего смерти, лишениям и рабству) и так или иначе предлагая от них избавление.

Медленный, неровный упадок этих взаимосвязанных убеждений, произошедший сначала в Западной Европе, а потом везде под воздействием экономических изменений, “открытий” (социальных и научных) и развития все более быстрых коммуникаций, вбил клин между космологией и историей. Отсюда неудивительно, что происходил поиск, так сказать, нового способа, с помощью которого можно было бы осмысленно связать воедино братство, власть и время. И, наверное, ничто так не способствовало ускорению этого поиска и не делало его столь плодотворным, как печатный капитализм, открывший для быстро растущего числа людей возможность осознать самих себя и связать себя с другими людьми принципиально новыми способами»[8].

Принципиальные перемены начались в Европе в XVI в., с распространением книгопечатания и изменением роли латыни. С Реформацией получают распространение популярные печатные массовые издания на национальных языках, которые становятся доступными не узкому слою интеллектуалов и церковников, знающих латынь, а широким массам населения. В это время начинается замещение латыни национальными языками в сфере государственного бюрократического делопроизводства. «Эти печатные языки закладывали основы национального сознания тремя разными способами. Во- первых, и в первую очередь, они создавали унифицированные поля обмена и коммуникации, располагавшиеся ниже латыни, но выше местных разговорных языков. Люди, говорившие на колоссальном множестве французских, английских или испанских языков, которым могло оказаться трудно или даже невозможно понять друг друга в разговоре, обрели способность понимать друг друга через печать и газету. В этом процессе они постепенно стали сознавать присутствие сотен тысяч или даже миллионов людей в их особом языковом поле, но одновременно и то, что только эти сотни тысяч или миллионы к нему принадлежали. И именно эти со-читатели, с которыми они были связаны печатью, образовали в своей секуляр- ной, партикулярной, зримой незримости зародыш национально воображаемого сообщества. Во-вторых, печатный капитализм придал языку новую устойчивость, которая в долгосрочной перспективе помогла выстроить образ древности, занимающий столь важное место в субъективном представлении о нации... В-третьих, печатный капитализм создал такие языки власти, которые были отличны по типу от прежних административных местных наречий. К каждому из печатных языков некоторые диалекты неизбежно были “ближе”; они и определили их конечные формы. Их обделенные удачей собратья, все еще поддающиеся ассимиляции складывающимся печатным языком, утратили привилегированное положение, и в первую очередь потому, что оказались безуспешными (или лишь относительно успешными) их попытки настоять на собственной печатной форме»[9]. Андерсон называет эти процессы «лексикографической революцией».

Она привела к появлению массовых языковых национализмов и как реакция на них — «официальных национализмов», которые исходили от династий, как правило, имперских. По словам Андерсона, «до того, как появились массовые языковые национализмы, эти национализмы были исторически “невозможны”, так как в основе своей они были реакциями властвующих групп — прежде всего династических и аристократических, хотя и не только, — которым угрожало исключение из массовых воображаемых сообществ или внутренняя маргинализация в этих сообществах. Начиналось своего рода тектоническое смещение пластов, которое после 1918 и 1945 гг. опрокинуло эти группы в канализационные стоки Эшту- рила (Эшторила) и Монте-Карло. Такие официальные национализмы были консервативной, если не сказать реакционной политикой, взятой в адаптированном виде из модели преимущественно спонтанных массовых национализмов, которые им предшествовали»[10]. В дальнейшем национальные идеи, культивируемые национализмом, развиваются интеллигенцией. В качестве инструментов наци- естроительства Андерсон называет университетское образование, различные бюрократические процедуры по описанию населения (например, переписи), картографирование, создание музеев национальной культуры. Особую роль в национализме, по Андерсону, играют история и историческая память.

Следует также упомянуть мнение одного из виднейших теоретиков национализма Ганса Кона. Он рассматривал нацию как производную от национализма: «Национальности возникают только тогда, когда определенная социальная группа выделяется посредством объективных связей. Национальность обычно характеризуется наличием ряда таких связей, но очень мало национальностей суммируют их. Наиболее часто встречаются общие происхождение, язык, территория, политическая структура, обычаи, традиции и религия. Короткого исторического обзора будет вполне достаточно, чтобы продемонстрировать, что ни один из этих элементов не является абсолютно необходимым для существования национальности... Хотя некоторые из этих объективных факторов очень важны для формирования национальностей, наиболее принципиальный элемент — это живая и активная общая воля. Именно решение сформировать национальность создает ее... Национальности в качестве “этнографического материала”, “прагматического” и случайного в истории существовали очень давно, но только пробуждение национального сознания активизировало их волю и превратило их в “абсолютные” факторы истории. Частое использование слова “национальность” не должно заслонить от нас тот факт, что именно недостаток волюнтаристического элемента и создает фундаментальное отличие между тем, что иногда называют национальностями до рождения современного национализма и современными национальностями. Основывать национальность на “объективных” факторах, таких как раса, — значит возвращаться к примитивному племенному строю. В наше время власть идеи, а не зов крови формирует национальности. Национальности творятся из этнографических и политических элементов, когда национализм вдыхает жизнь в форму, созданную предшествующими столетиями»[11].

Как видим, все авторы признают высокую роль культурного фактора и интеллигенции в создании наций, а также трактуют создание наций как результат определенной политики (сознательной или исторически сложившейся). В связи с этим нациогенез в научном направлении, называемом конструктивизмом, трактуется как нацие- строительство.

Нациестроительство — концепция, по которой допускается возможность с помощью определенных социальных технологий создания новой нации или ускорения развития национального самосознания. Нациестроительство основано на принципах конструктивизма — теории генезиса наций, противоположной при- мордиализму. Согласно примордиализму, свойства наций — врожденные или обусловленные социальным, экономическим, политическим и историческим контекстом развития. Они настолько прочно усваиваются и передаются с опытом, воспитанием, пропагандой, что даже в отрыве от контекста представители нации сохраняют свои характерные черты. Этот подход предполагает, что в народах как бы скрыты латентные черты наций, которые раскрываются и проявляются в соответствующих обстоятельствах (при подъеме национально-освободительного движения, получении суверенитета и т. д.). Конструктивизм же говорит, что нацию можно «построить», создать, причем по определенным моделям, с определенными целями, задачами и т. д., т. е. это искусственный и регулируемый, а не естественный и стихийный процесс.

Теория нациестроительства выросла из политической и социальной практики конца XIX — XX в. На глазах происходило возникновение новых наций. В конце XIX — начале XX в. этот процесс шел на Балканах. Ученые считают одним из случаев нациестроительства конструирование национального самосознания македонцев. Во второй половине XX в. распад колониальной системы, события на Ближнем Востоке, а в конце XX в. распад СССР дали целый ряд подобных примеров. Классическими работами, в которых анализируются практики нациестроительства, являются труды Г. Кона и Б. Андерсона.

В основе этих практик лежит прежде всего политика в отношении национального языка. Язык формирует нацию по крайней мере в трех аспектах: 1) национальный литературный язык, на котором пишутся памятники национальной прозы и поэзии, формирующие самосознание нации; 2) язык бюрократии, без знания которого невозможна гражданско-правовая деятельность в рамках суверенного государства; 3) язык начального, среднего и высшего образования, благодаря которому гражданин приобретает квалификацию, обеспечивающую ему реализацию социальной судьбы.

В случаях нациестроительства мы видим резкий подъем национальной литературы разных жанров, переводы на национальный язык важнейших для данной культуры сочинений иностранных авторов. Знание национального языка оказывается не только условием занятия государственных постов и поступления на государственную службу, но и способствует продвижению вверх по социальной лестнице. Наконец, образование на национальном языке способствует формированию национальной идентичности. Как видим, все эти аспекты необычайно важны для нациестроительства, но при этом они все регулируемы и формируемы в рамках специальной политики. Другими словами, процесс нациестроительства может конструироваться и конструируется посредством языковой политики.

Следующий важный компонент нациестроительства — формирование национальных историй, их популяризация, формирование комплекса «мест памяти» и соответствующей системы коммемора- ций. Национальные истории формируют национальные идентичности и национальную мифологию как центральный элемент картины мира для нации. Особую роль в конструировании национальной памяти играет музей. Для развития своего национального самосознания назначаются «враги нации», часто отыскивается в истории геноцид, выдуманный или реально бывший («Дело прочно, когда под ним струится кровь»). Все эти элементы, как показала историческая практика XX в., моделируемы, т. е. и в данной сфере нациестроитель- ством можно управлять.

При этом национальные истории совсем не должны быть правдивы. Э. Ренан писал: «Забвение или, лучше сказать, историческое заблуждение является одним из главных факторов создания нации, и потому прогресс исторических исследований часто представляет опасность для национальности. В самом деле, историческое исследование проливает свет на факты насилия, бывшие при начале всех политических образований, даже весьма благодетельных по своим последствиям. Единство всегда создается насильственно; союз Северной и Южной Франции является результатом истребления и террора, господствовавших почти в течение целого века. Король Франции, бывший, если можно так выразиться, идеальным типом векового кристаллизатора, создавший лучшее национальное единство, какое когда-либо существовало, потерял свой престиж при более внимательном исследовании; созданная им нация проклинает его, и в настоящее время только образованные люди знают, каково его значение и что он сделал»[12].

Для конструирования должны быть основы, и главная из них — национальное прошлое, реальное или придуманное. Э.Хосбаум справедливо заметил, что роль традиций в конструировании наций недоучитывается. Ведь даже когда провозглашается строительство нового национального государства, идеологически всегда речь заходит об обращении к истокам, «возрождении государственности» (особенно это характерно для культурного национализма и для наций, которые освободились от колониального гнета и хотят создать (^восстановить) свою государственность на национальной основе. Хосбаум называет это «изобретенной традицией»: «“Изобретенная традиция” означает совокупность практик, как правило, ограниченных открыто и молчаливо признанными правилами ритуального или символического характера, направленных на привитие определенных ценностей и норм поведения путем повторения, которое автоматически подразумевает преемственность с прошлым...»[13]. При этом прошлое может быть смоделировано, может быть востребовано очень избирательно, искажено. Благодаря этому легитимизируются институты, практики, идеологемы, имеющие (или якобы имеющие) традиционные корни. Главнейшим инструментом наци- естроительства в данном случае выступают историческая память и исторические мифологемы.

Третьим компонентом нациестроительства являются соответствующие социальные практики. Например, перепись населения, когда субъекты переписи обязаны указывать свою национальную принадлежность; административные реформы (картографирование) с соответствующим районированием территорий с разными этносами.

На основе всего этого вырастает официальный национализм как смоделированная официальная идеология, который и играет решающую роль в нациестроительстве.

Вопросы для самоконтроля

  • 1. Каково происхождение термина «нация»?
  • 2. Чем нация отличается от этноса, этнической группы?
  • 3. Проанализируйте различные определения нации, выделите в них общее и особенное.
  • 4. Какое определение нации, по вашему мнению, наиболее адекватно?
  • 5. Раскройте сущность этнологической концепции нации.
  • 6. В чем сущность коммуникативной теории наций?
  • 7. В чем разница культурной и политической нации?
  • 8. Почему Б. Андерсон назвал нацию «воображаемым сообществом»?
  • 9. Что необходимо для зарождения наций?
  • 10. Раскройте сущность латерального и демотического процессов на- циогенеза.
  • 11. Опишите два способа образования наций по М.Хроху.
  • 12. Какие факторы считают необходимыми для формирования наций Б. Андерсон и Г. Кон?
  • 13. Что такое нациестроительство? Возможно ли оно в истории?

  • [1] Цит. по: Касьянов Г. Teopi'i наци та нацюнал1зму. С. 115.
  • [2] Цит. по: Там же. С. 48.
  • [3] Там же. С. 81-82.
  • [4] Цит. по: Там же. С. 98-99.
  • [5] Цит. по: Там же. С. 104-105.
  • [6] Бобрович М. А. Мирослав Грох: формирование наций и национальные движения малых народов. Национализм и формирование нации: теории, модели, концепции / отв. ред. А. И. Миллер. М., 1994. С. 71-74.
  • [7] Хрох М. От национальных движений к полностью сформировавшейся нации // Нации и национализм / пер с англ, и нем. Л. Е. Переяславцевой, М. С. Панина,М. Б. Гнедовского. М., 2002. С. 123-124.
  • [8] Андерсон Б. Воображаемые сообщества...С. 58-59.
  • [9] Там же. С. 67-68.
  • [10] Там же. С. 131-132.
  • [11] Кон Г. Идея национализма // Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма. М., 2010. С. 37-39.
  • [12] Ренан Э. Что такое нация? С. 92.
  • [13] Смит Э. Национализм и модернизм. Критический обзор современных теорийнаций и национализма. М., 2004. С. 221.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>