Развитие социальных идей в период буржуазных революций XVII—XVIII вв.

В ходе раннебуржуазных революций этого периода, направленных против феодально-сословных устоев, абсолютизма и произвола неограниченной власти монархического строя, наиболее востребованными становятся идеи и доктрины о естественных правах человека и признании их неотчуждаемыми, о свободе личности и защите ее от насилия и произвола со стороны государства. При этом отстаивается незыблемость частной собственности и свободы экономической деятельности. По многим трактовкам этих прав и свобод, основополагающих государственно-правовых институтов в их увязке с социальными ценностями видно, что идеологи раннебуржуазных революций опирались на теоретические посылы и разработки античных мыслителей.

В условиях предреволюционной ситуации и последовавших в Европе и Северной Америке революционных выступлений, а также реальных политических сдвигов в пользу рационального переустройства общества античные идеи не просто воспринимались и брались на вооружение, а развивались и обогащались новыми реформистскими установками в пользу утверждения естественных прав человека и их статуса в качестве неотъемлемых, свободы как внутренне присущего человеку естественного состояния.

В концентрированном выражении эти требования сводились к проблеме взаимоотношений индивида и государства, решение которой предполагало и нуждалось в установлении на уровне закона, т. е. в правовой форме, определенных пределов вмешательства государственной власти в сферу регулирования жизнедеятельности индивида. В своих теоретических конструкциях просветители Нового времени равным образом отражали насущные интересы нарождающегося класса буржуазии, стремившейся наряду с политическими правами и гражданскими свободами (избирательным правом, свободой передвижения, выбором места жительства и др.) пользоваться свободой экономической и производственной деятельности.

Эти позиции получали конкретное воплощение, а подчас и достаточно радикальное содержание в концепциях таких известных либеральных мыслителей и ученых, как знаменитый голландский юрист Гуго Гроций, английский философ и государствовед Джон Локк, французский философ Жан-Жак Руссо, немецкий либерал конца XVIII — начала XIX в. Вильгельм фон Гумбольдт и многие другие. Установка на ограничение и введение пределов государственной власти обосновывалась необходимостью охраны и защиты высшей либеральной ценности — свободы личности, ее гражданской самостоятельности.

Гуго Гроций (1583—1645) в самом начале XVII в. заявил о себе как о приверженце идеи естественного права и представлял это право «вечным и незыблемым, которое не может быть изменено даже Богом». Соответственно, сопряженные с этим правом естественные права человека, аттестуемые Гроцием в качестве прирожденных и неотъемлемых, воздвигают, по его мнению, защитный барьер от посягательств на права и свободы человека со стороны государства. Исходя из этого и под заметным влиянием античных философов, Гроций определяет государство как «совершенный союз свободных людей, заключенный ради соблюдения права и общей пользы»1.

В отличие от большинства представителей школы естественного права Г. Гроций не считает право собственности присущим природе человека. По его мнению, оно возникло по воле людей и в результате их соглашения о разумном использовании собственности и возмещении ущерба при утрате имущества. Такое происхождение права собственности, по Гроцию, означает его договорную природу.

Известный английский философ и государствовед, профессор Оксфордского университета Джон Локк (1632—1704) в своем труде «Два трактата об управлении»[1] [2] (1690) анализирует и определяет суть и основные черты естественного права в контексте либеральных представлений о свободе, равенстве, защите собственности. Будучи последовательным сторонником неотчуждаемых естественных прав и свобод человека, Локк утверждает их на основе идей господства права, верховенства закона, организации и функционирования государства в соответствии с принципом разделения властей. В традициях античной политико-правовой мысли предназначение и цель такого государства Локк видит в осуществлении и достижении им общественного блага. В социальном плане оно выступает, как и у античных философов, в качестве конституирующего признака политики и деятельности государства.

В системе исконных ценностей, составляющих свод естественных прав человека, Локк в качестве приоритетной признает свободу. С позиций идеологии либерализма она трактуется в духе индивидуализма, обеспечивающего человеку самостоятельность и свободу заботиться о самом себе и своей судьбе. При этом высокое, непреходящее предназначение свободы Локк усматривает в том, что она одновременно является и источником, питающим естественные права, и гарантией обеспечения всех других прав и свобод человека.

При анализе института свободы, раскрывая ее внутреннюю связь с законом, Локк подчеркивает важную особенность такой взаимосвязи. Она состоит в том, что «целью закона является не уничтожение и не ограничение, а сохранение и расширение свободы... Там, где нет закона, там нет и свободы»1.

Приоритетным статусом Локк наделяет и право частной собственности, расценивая его как основу обеспечения материальной и духовной независимости и самостоятельного развития личности. В охране частной собственности и ее правовой защите он видит одну из основных целей государства, но отрицает за ним право выхода за пределы осуществления этой цели.

Локк особо указывает на взаимосвязь собственности и свободы, ибо потеря последней ставит человека перед угрозой лишиться собственности, благополучия и жизни[3] [4].

Во второй половине XVIII в. Жан-Жак Руссо (1712—1778) в прославившем его труде «Об общественном договоре» (1762) анализировал отношения между государством и его гражданами в более широком контексте. Руссо рассматривал эту проблему сквозь призму баланса двух составляющих — свободы и равенства, утверждая, что это «наибольшее благо всех, которое должно быть целью всякой системы законодательства». Он считал, что свобода не может существовать без равенства. В условиях общественного договора человек обретает гражданскую свободу и право собственности на все, чем он владеет. Гражданская свобода ограничена общей волей, которая направлена на достижение общего блага. Вступая в общественный договор, каждый член гражданского общества должен поступиться своими личными, частными интересами, т. е. пойти на ограничение своей свободы. При этом Руссо признает право частной собственности, ограничителем которого, видимо, может служить моральная свобода, ибо «она одна только и делает человека господином над самим собой». Руссо облекает ее в своеобразную форму «категорического императива»: повиновение закону, предписанному самому себе, равносильно свободе. Тем самым инстинкт в действиях человека заменяется правосудием, придавая им нравственное начало1.

Проблемы соотношения свободы и равенства постоянно оставались в центре внимания либеральных мыслителей. В канун французской буржуазной революции конца XVIII в. и последовавшей затем практики их законодательного воплощения в Декларации прав человека и гражданина 1789 г., конституциях 1791 и 1793 гг. принципы свободы, равенства и справедливости как значимые ориентиры в процессе демократических преобразований привлекали все больший интерес. Однако вопрос о свободе и равенстве решался неоднозначно. Как видим, Руссо отдавал предпочтение равенству. Классическая либеральная доктрина стремилась освободить человека от произвола и деспотизма, излишней опеки государственной власти и социального неравенства. В то же время эта доктрина, основанная на принципе индивидуализма, отстаивала равенство в формально-юридическом прочтении как равенство всех и каждого перед законом.

Известный французский либерал Алексис де Токвиль (1805— 1859) процесс социальных преобразований в условиях демократии связывал с утверждением принципа равенства. Однако в торжестве равенства он не видел гарантии индивидуальной свободы. Токвиль полагал их явлениями разнопорядковыми и отношение людей к ним также различным: люди предпочитают равенство свободе. По этому поводу он писал: «Массы хотят равенства вместе со свободой, но если это им недоступно, то хотят его даже в рабстве. Они [5]

перенесут нищету, угнетение, варварство, но не перенесут аристократии»1. Аристократия здесь равнозначна неравенству. В то же время он полагал, что и вне равенства как основного принципа демократического общества свобода индивида недолговечна. Ток- виль считал необходимым ограничить государственную власть, ослабить процесс ее централизации, с тем чтобы расширить личную свободу[6] [7].

Поиск оптимального баланса свободы и равенства по мере развития торгово-промышленных отношений, которое соответственно сопровождалось расширением деятельности государства в экономической и социальной сферах, на ниве либеральных концепций все чаще приводил к постановке более общего и кардинального вопроса об установлении пределов и ограничений власти и функций государства в этой области. Например, эту проблему в аспекте защиты индивидуальных свобод личности позже подверг подробному анализу известный английский ученый, представитель либерально-демократической мысли Джон Стюарт Милль (1806—1873)[8]. В книге «Основы политической экономии» он отстаивал позицию об ограничении вмешательства правительства, «которое слишком далеко простиралось за пределы необходимых ограничительных барьеров». Свою установку Миль мотивировал следующим образом: когда государство подменяет своей чрезмерной деятельностью свободную индивидуальную (коллективную) деятельность людей, активные усилия самого народа, тогда закономерно начинают удовлетворяться прежде всего интересы государственной бюрократии, а не управляемых, не народа. Еще большее зло, по его мнению, заключается в том, что в результате такой подмены народ поражается болезнью социальной пассивности, настроениями иждивенчества. В нем убивается дух свободы, парализуется сознание личного достоинства, чувство ответственности за происходящее вокруг[9].

Против идеи попечительской деятельности государства в социальной сфере в целях обеспечения позитивного блага в интересах общества и индивида в Германии выступил крупный немецкий ученый Вильгельм фон Гумбольдт (1767—1835). Он был известен своими исследованиями в области философии права, филологии, Языкове дения и культуры. В. Гумбольдт по праву считается основателем Берлинского университета, где он несколько лет читал курс лекций по философии права. Он заявил о себе и на дипломатическом поприще в качестве чрезвычайного посла в Лондоне, Аахене и Риме.

Свои позиции он сформулировал в политическом трактате «Опыт установления пределов государственной деятельности». Работа была написана в 1792 г., однако опубликована лишь в 1851 г.

Будучи последовательным защитником свободы человека, Гумбольдт выступал с позиций гуманистического индивидуализма, т. е. в центре внимания всегда был человек. И в этом аспекте Гумбольдт исследовал его отношения с государством: какими целями должно руководствоваться государство и какими средствами добиваться их осуществления. Такими целями он считал обеспечение внутренней и внешней безопасности граждан в условиях свободы и на основе свободы. Свою позицию Гумбольдт сопровождал суждениями о том, что существует множество различных средств — прямых или косвенных — для ограничения свободы во имя общего блага. К первым относятся законы, поощрения, награды; вторые, не менее действенные, используются правителем, который, будучи сам значительным собственником в стране, предоставляет отдельным гражданам привилегии, монополию, в действительности влекущие за собой вредные последствия1.

В результате Гумбольдт приходит к выводу: государство должно вмешиваться только в сферу, которая касается безопасности граждан. «Государству следует воздерживаться от всякой заботы о положительном благе граждан; оно не должно делать ни одного шага далее, чем необходимо для их безопасности друг от друга и от внешних врагов; ни для какой другой цели оно не должно стеснять их свободы»[10] [11]. По мере расширения вмешательства государства, которое препятствует свободному проявлению сил людей и наций, однообразнее становятся не только их действия, но и результаты. Страдает также их нравственность: «Кем часто и много руководят, тот легко доходит до того, что добровольно жертвует остатком своей самостоятельности. Он чувствует себя освобожденным от той заботы, которая передана в чужие руки, что ослабляет его нравственную волю. Одновременно индивид будет чувствовать себя освобожденным от всякой обязанности собственными усилиями преодолевать возникающие трудности». Там, где государство устраняет самодеятельность слишком значительным вмешательством и тем самым ограничивает свободу индивида, Гумбольдт видит зло для человека, привыкшего полагаться на чужую силу. Оно препятствует развитию индивидуальности и самобытности человека в нравственной и вообще практической жизни»1.

В силу этого, заключает Гумбольдт, диапазон активности государства и его вмешательства в экономическую и социальную сферу должен быть существенно сужен.

После революционных событий конца XVIII в. и с учетом опыта французской революции идеи утопического социализма получили дальнейшее развитие на новом уровне. Представителями этого движения в XIX в. стали французские философы А. Сен-Симон, Ш. Фурье и известный английский социалист Р. Оуэн. В порядке преемственности социальных ценностей от Платона, Аристотеля, Мора они также утверждали всеобщность обязательного труда, справедливое распределение социальных благ, принцип коллективизма, гармоничное развитие личности. В то же время, отвергая применение диктатуры и насилия, которые сопровождали французскую революцию в период пребывания у власти якобинцев, утописты утверждали, что справедливое общество можно построить без социальных потрясений и классовой борьбы, путем просвещения и мирных преобразований.

С точки зрения социальной проблематики утопистов, наибольший интерес, по нашему мнению, представляют произведения Анри Сен-Симона (1760—1825): «Промышленная система» (1821), «Катехизис промышленников» (1824). В них отражается новый подход к векторам социально-политического переустройства общества в условиях начавшегося подъема промышленности и укрепления позиций капитала. Исследуя факторы развития и переустройства общества, Сен-Симон определяющее значение придает экономике, которая организована и функционирует на научной и плановой основе, а вся промышленная система действует в соответствии с принципом централизованного руководства. Таким образом, организованная промышленная система способствует, по мнению Сен-Симона, научному прогрессу, а политика у него становится наукой об организации промышленности и наукой о планировании. Справедливое общество Сен-Симона основано на обязанности всех трудиться на благо общества при сохранении частной собственности. Управление экономикой находится [12]

в руках фабрикантов, купцов и банкиров. Тем не менее отношения в системе управления основаны на принципе равенства, так как каждый трудящийся независимо от происхождения может стать управляющим в силу «превосходства своих способностей»1. Он убежден, что индустриализм превратит страну в единую централизованно управляемую промышленную ассоциацию, а жесткая централизация и дисциплина позволят употребить обязательный для всех труд на благо нации[13] [14].

Утопичность выстроенной таким образом организации и руководства обществом на научной основе заключается в том, что, по мысли Сен-Симона, исключается возникновение социальных противоречий. Планы переустройства общества у него основаны на мирном разрешении всех социальных проблем. Он решительно отвергает путь революционного насилия и классовой борьбы. Такая его позиция определяется убеждениями в том, что политическая организация будущего государственного строя должна основываться на сохранении королевской власти. В этом проявлялась противоречивость теоретических позиций Сен-Симона. Ставя цель — избавление народа от бедности и эксплуатации, уповая на прогресс науки и государственное регулирование экономики, Сен-Симон игнорировал классовую природу существующего строя[15]. Позиция его объективно соответствовала интересам промышленной буржуазии, поскольку тогда они еще совпадали с потребностями всемерного развития производительных сил общества. Такое развитие, сулившее громадный рост общественного богатства, казалось Сен-Симону основным способом освобождения трудящихся от негативных последствий прогресса капитализма.

Важная роль в развитии идеологии утопического социализма принадлежит английскому социалисту Роберту Оуэну (1771 — 1858). В период обострения классовых противоречий в Англии 20-х гг. XIX в. он становится приверженцем более радикальных взглядов по сравнению с выдвинутыми ранее идеями своих французских сподвижников. В главном произведении «Книга о новом нравственном мире» (1836—1844) Р. Оуэн излагает основы учения о характере человека, который формируется под прямым воздействием господствующих в обществе капиталистических и частнособственнических отношений. Именно эти отношения, по мнению Р. Оуэна, негативно воздействуют на человека и приводят к падению нравов, агрессивности, ненависти и другим порокам общественной жизни.

Считая, что частная собственность есть причина всех зол, Оуэн в то же время выступает за прогресс производительных сил на основе научно-технического знания и проведение обширных реформ в пользу людей труда, за гуманное фабричное законодательство, введение государственной (общенациональной) системы воспитания бедных, низших слоев населения с санкции правительства.

Революция была для Оуэна средством достижения таких перемен. Однако он полностью исключал применение насилия и эксцессов, продиктованных классовой ненавистью. Он выступал за революцию, осуществленную «чистыми руками», и утверждал: «Как бы ни были существующие системы безумны, их нельзя разрушать руками людей некомпетентных и грубых»1. Переход к «светлому будущему» должен осуществляться с участием всех слоев общества, включая представителей монархии, землевладельцев, промышленников, ремесленников и фабричных рабочих.

Реформаторская деятельность, по Оуэну, должна привести к созданию «разумной и благой системы истины, богатства и счастья путем единения общественной собственности и кооперации»[16] [17]. Основополагающей ячейкой социального устройства у Оуэна является коммуна, или «поселок общности». «Поселки общности» функционируют на основе коллективного труда, общественной собственности, равных прав и обязанностей всех входящих в них лиц. Отношения членов коммуны строятся на принципах взаимопомощи и заботы о больных, престарелых, нетрудоспособных. Вводится гуманная система обучения и воспитания подрастающих поколений.

  • [1] Гроций Г. О праве войны и мира. М., 1956. С. 74.
  • [2] См.: ЛоккДж. Избранные философские произведения: в 3 т. М., 1988. Т. 3.
  • [3] Локк Дж. Два трактата об управлении // Локк Дж. Избранные философскиепроизведения: в 3 т. М., 1988. Т. 3. С. 293. Через 100 лет эта емкая формула будетвоспроизведена в ст. 16 французской Декларации прав человека и гражданина1879 г. В ней говорится: «Всякое общество, в котором не обеспечено пользованиеправами и не проведено разделение властей, не имеет Конституции».
  • [4] Там же. С. 306.
  • [5] См.: Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или Принципы политическогоправа. М, 1938. С. 8,16-17,44.
  • [6] ТоквильА. де. О демократии в Америке. М., 1992. С. 410.
  • [7] Там же. С. 484-488.
  • [8] См.: История политических и правовых учений: учебник / под ред. В. С. Нер-сесянца. С. 470—476.
  • [9] Там же. С. 475—476.
  • [10] См.: Гумбольдт В. Опыт установления пределов государственной деятельности. СПб., 1908. С. 15.
  • [11] Там же. С. 34.
  • [12] Гумбольдт В. Указ. соч. С. 19—20.
  • [13] История политических учений: учебник для вузов / под ред. О. В. Мартыши-на. С. 304-309.
  • [14] См.: История политических и правовых учений: учебник / под ред. В. С. Нер-сесянца. С. 489—491.
  • [15] Там же. С. 308—309.
  • [16] История политических и правовых учений: учебник / под ред. В. С. Нерсесян-ца. С. 496.
  • [17] Там же. С. 497.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >