Мифы в конструировании информационнокоммуникативного пространства

В связи с возрастающей информационной нагрузкой, засорением и перенасыщениям информационного пространства появляются новые социокультурные разрывы и коммуникативные барьеры.

Разрыв информационно-коммуникативных связей между различными социальными субъектами приводит к иррационали- зации коммуникаций между обществом и властью, к рассогласованности смысловых конструкций, которыми пользуются субъекты коммуникаций.

Наиболее ярко продолжают свою жизнь мифы в среде “власть— общество”. Информационное воздействие эффективно стандартизирует массовое сознание, ориентирует его на конкретный набор политических и идеологических ценностей. Усиление роли информационного воздействия, расширение возможностей использования средств массовой информации ведут как к позитивным (использование информационных ресурсов как альтернатива принуждению), так и к негативным последствиям, происходят параллельные процессы тотальной политизации общества (“эпоха политики образов и образов политики”) и виртуализации пространства политической деятельности. Именно с растущей потребностью концептуального объяснения особенностей развития и эффективных механизмов регуляции социального поведения в условиях информационного общества (процессов виртуализации, манипулирования общественным и индивидуальным сознанием, распространения различных форм нетерпимости в обществе), с необходимостью социального конструирования коммуникативного пространства государственного управления в условиях вызовов информационной эпохи связан не только научный, но и праксиологический интерес к проблемам эффективности социального взаимодействия в информационно-коммуникативной и социокультурной среде. Концептуальное осмысление происходящих изменений невозможно без знания и понимания природы, сущности, свойств и назначения мифов и стереотипов в системе социального взаимодействия.

Можно выделить две функции мифа. Во-первых, консолидирующую, так как миф выполняет своего рода защитную функцию в обществе. Во-вторых, манипулятивную, когда именно миф становится средством манипулирования сознанием социальных групп. Особенностью современного этапа развития общества является широкое использование мифологем и идеологем в политической сфере. Применительно к российскому обществу необходимо отметить их сочетание как рожденных нашей историей, в том числе советского периода, так и укорененных в современном общественном сознании. Достаточно показательными в этом плане являются результаты исследования, проведенного ВЦИОМ и РОМИР по заказу журнала “КоммерсантЪ-Власть”. В ходе социологического опроса гражданам предлагалось выбрать киногероя, за которого они бы проголосовали на президентских выборах. По данным РОМИРа, рейтинг возглавил маршал Жуков (“Освобождение”, М. Ульянов) — 34,8%, второе место по популярности занял Штирлиц (“Семнадцать мгновений весны”, В. Тихонов) — 14,1%, третье — Глеб Жеглов (“Место встречи изменить нельзя”, В. Высоцкий) — 10%. По опросу ВЦИОМа, на первом месте был Петр I (“Петр I”, Н. Симонов) — 19%, на втором — Глеб Жеглов (“Место встречи изменить нельзя”, В. Высоцкий) и маршал Жуков (“Освобождение”, М. Ульянов) — по 13%, на третьем — Штирлиц (“Семнадцать мгновений весны”, В. Тихонов) — 10% респондентов.

В последующем перечень был несколько расширен героями, ставшими популярными в последнее десятилетие, но предпочтения граждан остаются прежними.

Распределение ответов респондентов на вопрос: “За кого из следующих киногероев вы проголосовали бы на президентских выборах?”[1]:

  • 12% — маршал Жуков (“Жуков”, А. Балуев).
  • 11% — Петр I (“Петр I”, Н. Симонов).
  • 7% — Штирлиц (“Семнадцать мгновений весны”, В. Тихонов).
  • 5% — Глеб Жеглов (“Место встречи изменить нельзя”, В. Высоцкий).
  • 5% — Саша Белый (“Бригада”, С. Безруков).
  • 5% — Сергей Глухарев (“Глухарь”, М. Аверин).
  • 5% — Верещагин (“Белое солнце пустыни”, П. Луспекаев).
  • 3% — Гоша (“Москва слезам не верит”, А. Баталов).
  • 2% — Шерлок Холмс (“Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона”, В. Ливанов).
  • 2% — Давид Гоцман (“Ликвидация”, В. Машков).
  • 2% — Атос (“Три мушкетера”, В. Смехов).
  • 2%—Шурик (“Иван Васильевич меняет профессию”, А. Демьяненко).
  • 1% — Иван Грозный (“Иван Грозный”, Н. Черкасов).
  • 1% — Эраст Фандорин (“Статский советник”, О. Меньшиков).
  • 1% — Барон Мюнхгаузен (“Тот самый Мюнхгаузен”, О. Янковский).
  • 1% — Юрий Деточкин (“Берегись автомобиля”, И. Смоктуновский).
  • 1% — Грегори Хаус (“Доктор Хаус”, X. Лори).
  • 1% — Антон Городецкий (Ночной дозор, К. Хабенский).
  • 1% — Рембо (“Рембо”, С. Сталлоне).
  • 1% — Джон Мак-Клейн (“Крепкий орешек”, Б. Уиллис).

Конструируемая современная мифологическая реальность активно транслируется в современном обществе. Миф хранит в коллективной памяти социальный опыт, императивы социокультурного измерения как социальных, так и политических процессов. В структуре мифа выделяют архетипы, содержание конкретного эмпирически полученного опыта в определенных ситуациях, систему образов, позволяющих соотносить “желаемое” с “должным” в контексте сложившегося архетипа[2].

Миф формируется коллективным воображением, комбинаторные механизмы которого основаны на определенном наборе формул[3]. Именно к этому набору формул относят и многочисленные мифологемы, которые во многом предопределяют характер политической коммуникации. Мифологемы как специфические гносеологические образы, основанные на единстве предметного и символического, пронизывают современное общественное сознание. Мифологемы как образы-символы могут выступать не только в роли поддержания легитимности, но при определенных условиях могут сыграть и деструктивную, разрушительную роль. В настоящее время в коммуникативном пространстве используются как мифологемы, сконструированные тысячелетия назад (“герой — злодей”, “свои — чужие”), так и мифологемы, формирующиеся в процессе театрализации и символизации политических процессов, гиперболизация явлений политической реальности. Мифологемы, являясь, по сути, символическими сгустками политических коммуникативных актов, формируют специфический мифологический мир. Именно мифологическое восприятие во многом обусловливает вариативность изменения политических и социальных процессов.

В условиях усиления коммуникативных разрывов между обществом и властью пространство взаимодействия заполняется различного рода политическими мифами: одни могут способствовать восстановлению единства страны и достижению идентичности, другие выполняют явно деструктивные функции, ведущие к аномии и декогеренции информационно-коммуникативных процессов. В исследовании мифа важно рассматривать его как сложное социокультурное явление, играющее важную роль в системе социального взаимодействия в современном обществе. Любые попытки демифологизации соответствующих концепций в управленческой практике, как правило, сопровождаются новой ремифологизацией.

Традиционно социальный стереотип рассматривается как комплексное образование, включающее три основных компонента: когнитивный, выражающийся в осознании объектов, основанных на получаемой информации о тех или иных объективных феноменах; оценочный, отражающий переживания относительно реального либо символического объекта; поведенческий, связанный с конкретными действиями в отношении объектов окружающего мира.

Социальные стереотипы начинают усваиваться человеком с началом процессов идентификации его с конкретным обществом и культурой, определенной социальной группой. С одной стороны, социальный стереотип создает упрощенное представление, основанное на упорядочивании опыта и информации; а с другой — на основе социального стереотипа появляется возможность деформации сознания и социального поведения, искажения восприятия на основе соотнесения не с реальностью, а с предвзятостью. Стереотип может также выступать серьезным сдерживающим фактором в отношении нового знания.

Коммуникации выступают интегральным инструментом социального управления. Изменения в современном российском обществе обусловливают характер позиционирования власти и ее институтов, качество государственного управления требует новых социальных технологий, направленных на создание условий для самоорганизации общества, формирование нового типа коммуникаций. Именно в процессе коммуникации происходит освоение социального опыта, складываются социокультурные нормы и социальные стереотипы.

  • [1] http: / /www.bg.ru/stories/10130 /#ро!1
  • [2] См.: Шестов Н.И. Политический миф теперь и прежде. Саратов, 2003. С. 3.
  • [3] См.: Филиппов А.Ф. Наблюдатель империи: империя как понятие социологии и политологии. М., 1993. С. 187.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >