Полная версия

Главная arrow Литература arrow Когнитивная поэтика: предмет, терминология, методы

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

КОНЦЕПТ «СУДЬБА»

Концепт «судьба» аккумулирует в своем содержании экзистенциально значимые смыслы. За ним стоит мир метафизический. Н. Д. Арутюнова называет судьбу ключевым понятием жизненной философии, которое объединяет категории, интерпретирующие жизнь человека".

Концепт «судьба» отвечает в какой-то мере базовым представлениям о концепте как таковом. Экстенсионал имени «судьба» носит ментальный характер, а сам концепт относится к типу «концептов абстрактных номинаций» (по терминологии Л. О. Чернейко). Судьба - феномен идеальный, невидимый, понимаемый, умопостигаемый. Именно «овеществление идеальных сущностей, метафизических объектов, их онтологизирование создают концепт»[1] этого имени.

Как отмечает Л. О. Чернейко, понимание объекта, стоящего за словом «судьба», не опирается на эмпирическое знание. «Словом СУДЬБА человек оформил идею, воплотившую его реальную зависимость от внешних обстоятельств, и наделил ее сверхъестественной силой <.„> Специфика ментального объекта, стоящего за именем судьба, состоит в том, что информация о нем не верифицируема, сам он исходного многомерен и допускает множество интерпретаций» .

Насколько совпадают эти интерпретации в рассматриваемых поэтических системах?

В основе отношения носителя языка к абстрактному имени лежат те представления о стоящей за ним абстрактной сущности, которые сложились в данной культуре и переданы традицией, в частности через язык.

В качестве отправной точки обратимся к узуальной основе концепта.

Концептуальный анализ феноменов подобного типа, по мнению Л.О. Чернейко, должен опираться на вычленение импликатур метафорической сочетаемости имени (Л.О. Чернейко называет их лингвистическими гештальтами, что не вполне соответствует традиционному пониманию этого термина (см. словарь). Смысл метафорического словосочетания выводится из семантического взаимодействия основного субъекта метафоры и метафоризатора (например, ухабы судьбы —> судьба - дорога).

Иначе говоря, в фокусе исследования находится образно-тропеиче- ский слой концепта, который перемещается в центр ментальной структуры. К основным моделям концептуализации судьбы в национальном сознании относятся гештальты персонификации (судьба - хозяйка, противник, режиссер, царица, преступник и т.д.), геометрической формы (судьба - линия, круг), овеществления (нить, дорога, жилище, часы), источника информации (текст, книга) и т.д. «Художественное сознание вскрывает либо новые свойства, признаки объекта, проявляющиеся только под пристальным взглядом художника, либо дает новые проекции уже известных»[2] [3].

Антропоморфное понятие судьбы включает в себя, по мнению Н.Д. Арутюновой, несколько моделей концептуализации. Это Судьба Распределяющая (доля, участь, удел), Судьба Играющая (фортуна), Судьба Правосудная и др.

Поэтому слово «судьба» входит в довольно обширный синонимический ряд: рок, фортуна, участь, удел, доля, жребий. Между членами ряда наблюдаются существенные семантические различия, в том числе и в метафорической концептуализации. Например, судьба - тот, кто преследует, выносит приговор, а рок - исполнитель приговора, палач. Абстрактные имена представляют стоящую за ними сущность и как активный субъект действия, чаще всего в акте персонификации (олицетворения), и как объект воздействия в акте овеществления (например, судьба- доля).

По наблюдениям А.Д. Шмелева[4], слово «судьба» в русском языке употребляется в двух разных значениях, соответствующих двум разным концептам: оно может обозначать олицетворенную воображаемую силу, определяющие важные для человека, но не зависящие от него события; а может указывать на сами эти события (в конструкциях чья/какая судьба). В то же время А. Шмелев допускает, что эти два значения могут рассматриваться как метонимически связанные аспекты одной ситуации. В числе основных метафорических концептуализаций судьбы Шмелев называет метафору случая (выпал жребий) и метафору потусторонней мистической силы. Идея распределения связывает судьбу с делением на части: доля, участь, удел.

Данные языковых ассоциативных словарей позволяют установить оценочный компонент концепта в русском национальном сознании. Согласно исследованию Л.О. Чернейко, судьба переплетается с фатальностью (фатумом) и смирением и почти не связывается с фортуной (удачей). Судьба чаще всего то, что «не суждено». К ней относятся скорее с покорностью, нежели с вызовом. Судьба предзадана и неизбежна. Как замечает А.Д. Шмелев, в русском языковом сознании следование своей судьбе является нравственным долгом, а отклонение от судьбы рассматривается как уклонение от выполнения долга.

Какова программа установления различий в концептуализации судьбы индивидуальным сознанием?

Возможно сравнение соотношения по нескольким параметрам:

  • • активных (персонифицированных)/реифицированных моделей концептуализации;
  • • силовой/событийной/случайной концепции судьбы;
  • • способов индивидуальной осознаваемости абстрактной сущности (интуитивный - геометрический - метафорический - дискурсивный);[5]
  • • использования идеографических синонимов и связанного с этим профилирования значения имени;
  • • символизации судьбы (нить, звезда и др.).

  • [1] Чернейко Л.О. Лингво-философский анализ абстрактного имени. М.: Русские словари, 1996. С. 314.
  • [2] Чернейко Л.О., Долинский В.А. Имя судьба как объект концептуальногои ассоциативного анализа// Вестник МГУ. Серия 9. Филология. 1996. №6. С. 20.
  • [3] Чернейко Л.О. Указ. соч. С. 310.
  • [4] Шмелев А.Д. Метафора судьбы: предопределение или свобода? // Понятиесудьбы в контексте разных культур. М.: Наука, 1994. С. 227-231.
  • [5] Чернейко Л.О. Указ. соч. С. 317.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>