К вопросу внедрения перспективных технологий электронного слежения за подконтрольными лицами

Я.Н. Немое - старший преподаватель кафедры организации социальной, психологической и воспитательной работы Томского ИПКР ФСИН России, кандидат технических паук, доцент

В 2009 г. впервые в России на базе колонии-поселения № 10 в Воронежской области заработала система электронного слежения за осужденными (на основе электронных браслетов и соответствующего оборудования). И уже в первом полугодии 2012 г. во всех территориальных органах ФСИН России была создана и внедрена система электронного мониторинга подконтрольных лиц ФСИН России (СЭМПЛ)[1].

Рационализация политики в области уголовного правосудия предполагает увеличение к 2020 г. общей численности лиц, осужденных к наказаниям, не связанным с изоляцией осужденного от общества, на 200 тыс. чел.[2], что естественным образом повлечет усиление роли электронных средств надзора и контроля за осужденными в ходе исполнения данных видов наказаний.

На данном этапе развития пенитенциарной системы России использование в уголовно-исполнительных инспекциях аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля регламентировано соответствующим Постановлением Правительства Российской Федерации[3].

Что касается мирового опыта, то в 60 странах мира электронные браслеты уже не первое десятилетие используются на стадиях предварительного заключения, альтернативного наказания и при освобождении заключенных.

Однако практика показала уязвимость такой системы: существуют способы несанкционированного снятия браслета. Кроме того, такая система зависит от работы сотовой сети, которая может выйти из строя. В иных случаях сигнал от датчиков «глушится» высоким зданием, возле которого оказывается осужденный[4]. Также проблемой является большое количество неподтвержденных (ложных) срабатываний (тревожных сообщений), поступающих на стационарные пульты мониторинга, проверка которых отнимает большое количество рабочего времени у сотрудников УИИ[5].

Одним из возможных путей решения выявленных проблем может служить внедрение в практику УИС технологий электронного слежения за подконтрольными лицами на основе имплантатов информационно-коммуникационных технологий (микрочипов).

По сообщениям зарубежных средств массовой информации, помимо имплантации подкожных микрочипов домашним животным и скоту (в США практикуется с 1987 г.), с начала 2000 г. в ряде стран Америки и Европы приступили к вживлению чипов в человеческий организм, как правило, несущих индивидуальную информацию медицинского характера или уникальный идентификационный номер человека. С 2008 г. в Великобритании правительство разрабатывает программу по вживлению преступникам микрочипов с целью определения их местонахождение.

В настоящее время на рынке существует большое количество различных видов имплантатов в человеческое тело. Среди них особый интерес представляют устройства идентификации и определения местоположения, которые применяются в трех формах.

  • 1. Только считываемые: это простейшие формы устройств, которые только считываются, сейчас они используются для идентификации животных. Широкое применение этого устройства может быть в качестве разновидности национальной идентификационной карты, основанной на идентификационном номере, переносимом в микрочипе.
  • 2. Читаемые-записываемые: этот тип микрочипов способен переносить объемы информации, которые могут быть расширены в случае необходимости. Это позволяет накапливать данные и программировать на расстоянии. Данный микрочип также может обеспечивать осуществление и запись финансовых транзакций. Третий важный объем информации, который считываемый-записываемый микрочип может переносить - это криминальные записи.
  • 3. Устройства с возможностями слежения: кроме описанных выше возможностей считывания и записи данное устройство также может испускать радиосигнал, который можно прослеживать. Эти микрочипы позволяют отслеживать все его передвижения в режиме реального времени посредством существующих спутниковых систем GPS, ГЛОНАСС, «Галилео» или «Компас».

В плане определения отечественных ориентиров в данном направлении, необходимо особо выделить программный документ, определяющий стратегию единой государственной политики в решении проблемы динамичного развития электронной промышленности Российской Федерации[6].

В результате реализации принятой Стратегии развития электронной промышленности России на период до 2025 г. в России должны быть решены следующие задачи:

  • - полное возрождение отечественной электронной промышленности, конкурентоспособной с аналогичными промышленностями развитых стран, интегрированной с ведущими зарубежными фирмами;
  • - широкое внедрение достижений отечественных нанотехнологии, биоэлектроники и микросистемной техники в повседневной жизни человека, в сферах здравоохранения, образования, жилищно-коммунального хозяйства, транспорта и связи;
  • - обеспечение постоянной связи каждого индивидуума с глобальными информационно-управляющими сетями типа Internet;
  • - интеграция наноэлектроники с биообъектами и обеспечение непрерывного контроля за поддержанием их жизнедеятельности, улучшение качества жизни, и таким образом сокращение социальных расходов государства;
  • - широкое распространение встроенных беспроводных наноэлек- тронных устройств, обеспечивающие постоянный контакт человека с окружающей его интеллектуальной средой;
  • - распространение средств прямого беспроводного контакта мозга человека с окружающими его предметами, транспортными средствами и другими людьми.

Однако до сих пор остаются спорными этические и юридические аспекты применения технологий слежения на основе имплантатов информационно-коммуникационных технологий (ИКТ). Европейской Комиссией по этике в науке и новых технологиях[7] была предпринята попытка поднять осознание и вопросы, касающиеся этических дилемм, созданных рядом имплантатов ИКТ в этой быстро распространяющейся области. А именно, предлагаются четкие этические границы, правовые принципы и некоторые шаги, которые должны быть предприняты ответственными регуляторами в Европе. Например, применение ИКТ имплантатов для слежения и надзора должно допускаться только, если законодатель решит, что в этом существует срочная и оправданная потребность в демократическом обществе[8].

В любом случае Комиссия не одобряет применение ИКТ имплантатов для слежения и надзора и считает, что применение в целях слежения и надзора при любых обстоятельствах должно быть специально предусмотрено в законодательстве. Процедура слежения за личностью должна быть подтверждена и должна контролироваться независимым судом[9].

В России пока не идет речь о применение имплантатов ИКТ для слежения и надзора за людьми в процессе применения наказаний и иных мер, не связанных с лишением свободы. Однако, на наш взгляд, реализация Стратегии развития электронной промышленности России на период до 2025 г. должна создать техническую основу для совершенствования системы электронного мониторинга подконтрольных лиц, в том числе, и на базе имплантатов информационно-коммуникационных технологий.

  • [1] См.: Зарембинская Е.Л. Внедрение инновационных технологий при исполнении наказаний, не связанных с изоляцией осужденных от общества // Уголовно-исполнительная система Российской Федерации в условиях модернизации: современноесостояние и перспективы развития: Сб. докладов участников междунар. науч.-практ.конф. (Рязань, 22-23 нояб. 2012 г.): В 4 т. Рязань, 2013. Т. 1. Доклады пленарного заседания. С. 41-45.
  • [2] См.: Распоряжение Правительства РФ от 14.10.2010 г. № 1772-р «О Концепцииразвития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 г.» // СЗРФ. 2010. № 43. Ст. 5544.
  • [3] См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 31.03.2010 № 198«Об утверждении перечня аудиовизуальных, электронных и иных техническихсредств надзора и контроля, используемых уголовно-исполнительными инспекциямидля обеспечения надзора за осужденными к наказанию в виде ограничения свободы».
  • [4] См.: http://www.ncwsru.com/crime/14jan2008/pcdo_chips.html
  • [5] См.: http://vz.rU/politics/2013/4/2/626861.html
  • [6] См.: Приказ Минпромэнерго от 07.08.2007 № 311 «Об утверждении Стратегииразвития электронной промышленности России на период до 2025 года».
  • [7] См.: Заключение Европейской группы по этике в науке и новых технологияхдля Европейской комиссии № 20 (принято 16.03.2005).
  • [8] См.: Статья 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод ETS N 005(Рим, 4 ноября 1950 г.).
  • [9] См.: Заключение Европейской группы по этике в науке и новых технологияхдля Европейской комиссии № 20.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >