Новые трактовки права на самоопределение

Согласно разработанному теперь положению, право на самоопределение стало пониматься как требование равенства всех национальных групп в рамках социалистического строя. Современный национализм понимался теперь как результат неравенства наций, вызванного империалистическим угнетением и эксплуатацией. При социализме же, когда будет создано не только формальное, но и фактическое равенство между людьми, право на самоопределение, формально не отмененное, утрачивает смысл и отпадает необходимость в его осуществлении.

Будущее показало, что В. Ленин правильно увидел растущую роль «фактора Востока» в мировой политике. Речь идет не только и не столько о том, что именно здесь был обнаружен наиболее мощный резерв для формирования «лагеря социализма». Уже в 1950-1960-е гг. произошел, как писали в советской историографии, «крах колониальной системы империализма». На мировую арену вышли десятки новых государств, названных «странами третьего мира». Получив на волне местного национализма независимость, эти страны и народы (до 80% всего населения планеты) по уровню своего социально-экономического развития оказались в положении мировых аутсайдеров. При этом расхождение между ними и экономически развитыми странами Запада продолжает возрастать. В этой связи огромную актуальность приобретают примеры реальной помощи со стороны стран индустриальных странам индустриализирующимся, в том числе и соответствующий опыт национальной политики на советском Востоке.

Проведенное в 1920-е — 1930-е гг. национально-государственное строительство на восточных окраинах бывшей Империи привело к консолидации отдельных племен и этнических групп в «социалистические нации» со своими литературными языками, социальной структурой индустриального типа, хозяйственной специализацией во внутрисоюзном разделении труда. Однако «национально-государственное размежевание» (проведение межреспубликанских границ) не могло полностью учесть довольно размытые этнические границы (например, узбеко-таджикскую), что создало условия для проявления межэтнической конфликтности в будущем. Огромная материальная, финансовая и кадровая помощь была оказана в строительстве местной индустрии, однако слой инженеров, специалистов, промышленных рабочих формировался зачастую из числа пришлого населения, а сами индустриальные центры были скорее русскоязычными анклавами в пространстве местной крестьянской культуры. Подобные же проблемы возникали и в процессе деколонизации европейских колониальных империй.

Исключительная ориентация на принцип самоопределения умаляла роль такого необходимого инструмента национальной политики, как национально-культурная автономия, что способствовало ассимиляционным процессам. Международная поддержка права на самоопределение народов Востока нередко превращалась в финансирование диктаторских режимов или террористических организаций. Иными словами, как это часто бывает, осуществление на практике нового национально-политического курса имело как положительные, так и отрицательные результаты.

Инструментом осуществления национальной политики большевиков стал Наркомнац. Первоначально его организация была чрезвычайно проста: как только в делах какой-либо национальности, прежде входившей в состав Российской империи, возникали затруднения и проблемы, народный комиссар создавал соответствующий отдел в рамках Наркомнаца, руководимый представителем данного народа. Эта форма организации комиссариата предназначалась для того, чтобы своими национальными делами управляла сама нация. Первым из таких отделов был Комиссариат по польским национальным делам, созданный в ноябре 1917 г. Вскоре были созданы Литовский, Латышский, Армянский и др. комиссариаты. В январе 1918 г. возникли «временный Комиссариат по еврейским национальным делам» и «Комиссариат по делам мусульман внутренней России».

Первоначально в создании отделов Наркомнаца ощущалось намерение использовать нетерриториальный, «культурный» подход к национальному вопросу. Однако так как он не был совместим с основным большевистским принципом, позднее комиссариаты и отделы организовывались только на территориальной основе. Структуры, созданные комиссариатом, интенсивно использовались для пропаганды коммунистических идей среди тех народов, чье географическое положение и стадия развития давали основания скорее для автономии, чем для независимости. Нар- комнац вскоре включил в себя отделы по делам татар и башкир, казахов, чувашей, кавказских горцев, мордвы и т. п.

Наркомнац во многом напоминал Посольский приказ средневековой Руси, и для соблюдения приличий требовалось, чтобы руководители отделов считались послами, представляющими в Москве интересы своих народов. Но внешние приличия были обманчивы: «эти посты, заполнить которые было исключительно трудно, предназначались для стойких большевиков, чья преданность партии была важнее национальной принадлежности и которые, находясь в штаб-квартире в Москве, больше заботились о проведении политики центра в национальных областях, чем о том, чтобы отстаивать в центре национальные интересы» [Карр 1990, с. 228]. Если некоторым народам казалось, что Наркомнац недостаточно борется за их интересы и права, то многие представители партийной элиты, напротив, считали, что этот орган занимается реакционной политикой создания национальностей и стимулирования национальных чувств, которых не было.

В ходе гражданской войны задачи Наркомнаца возросли. Он приступил к публикации еженедельной газеты «Жизнь национальностей», в которой пропагандировал свою политику. Была введена практика прикрепления отделов комиссариата к административным органам соответствующих автономий (декабрь 1918 г.). Первоначально эти местные отделы не имели официального статуса и были на положении посольств в номинально суверенной, но фактически зависимой стране. Вот какие задачи включали эти местные отделы: «а) проведение в жизнь начал Советской Власти в среде соответствующих наций на их родном языке; б) проведение в жизнь всех постановлений Народного Комиссариата по делам Национальностей; в) принятие всех мер к поднятию культурного уровня и классового самосознания среди трудовых масс наций, населяющих данную территорию; г) борьбу с контрреволюцией в ее национальных проявлениях (борьба с «национально»-буржуазными «правительствами» и проч.)» [цит. по: Карр 1990, с. 229].

В мае 1920 г. в результате заметных успехов на фронтах гражданской войны и создания в России многочисленных автономных республик и областей была замыслена реформа Наркомнаца. Она предполагала большие возможности для соответствующих народов контролировать свою центральную организацию. На базе национальных съездов Советов каждая нация должна была избирать представителей в Совет Национальностей, председателем которого становился народный комиссар по делам национальностей. Создавался также единый Отдел национальных меньшинств для работы с этническими группами, недостаточно многочисленными или живущими дисперсно в инонациональной среде. Когда осенью 1920 г. был взят курс на установление связей между РСФСР и другими советскими республиками на основе договоров, Наркомнац получил право иметь в этих республиках своих представителей, т. е. приобрел собственно внешнеполитические функции. Однако к этому времени различия между российскими автономиями и независимыми советскими республиками вне РСФСР начали стираться.

Политические задачи Наркомнаца — введение автономных республик и областей в структуру РСФСР и приспособление к этой структуре независимых союзных республик — еще продолжали доминировать, но акценты постепенно смещались с политической и культурной работы на экономическую перестройку. Это было связано с рядом причин: тяжелым экономическим положением страны, окончанием гражданской войны, выдвижением в связи с этим на первый план новой экономической политики, началом «восточной» ориентации партии в национальном вопросе с целью достижения фактического, а не только формального равенства между народами. В последние годы существования Наркомнаца в его структуре стали появляться не только национальные, но и хозяйственные отделы — сельского хозяйства, труда, армии, прессы, социального обеспечения и т. п. Все это увеличивало возможность трений между Наркомнацем и другими советскими учреждениями.

С повсеместным введением советской системы у руководства страны сложилось мнение, что национальный вопрос несколько утратил свою остроту. В первой половине 1923 г. в процессе работы над созданием Советского Союза Наркомнац был упразднен, а Совет национальностей включен в новую Конституцию в качестве верхней палаты ВЦИКа. Оценивая недолгий путь этого учреждения, Э. Карр сделал следующий вывод: «Наркомнац предстает как орган, который был правильно задуман и который был призван обеспечить со стороны нерусских наций поддержку политики сотрудничества и в конечном счете воссоединения с Москвой, обеспечить проведение этой политики, по возможности умиротворяя их, а не оскорбляя без нужды. ...Но то обстоятельство, что он был прежде всего органом центрального правительства, сделало Наркомнац главным образом инструментом централизации» [Карр 1990, с. 232-233].

В течение 1920-х гг. в большевистской партии шли серьезные дискуссии по национальному вопросу. Они отражали тот факт, что избранная по отношению к меньшинствам политическая линия — федерализация страны по национально-территориальному принципу — противоречила тенденции к жесткому центральному руководству. «...Все «независимые» советские республики... всерьез начали считать себя хотя и советскими, но все же независимыми республиками. Сплошь и рядом игнорировались директивы центральных органов партии... Все руководящие должности в республиках занимали представители местных народов, которые интересы своих народов ставили выше общих советских интересов» [Авторханов 1990, с. 27].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >