Социология в России: российское общество на путях социальной трансформации

Более двух десятков лет российское общество и государство находятся в состоянии реформирования. Кратко говоря, можно выделить три основных этапа этого реформирования, существенно различающихся по целям, методам и результатам. Первый: этап «перестройки» (1985 — конец 1991 г.). Второй: этап «радикальных экономических реформ» (1992—1999 гг.). Третий: этап частичной стабилизации социально-политического положения страны, укрепления роли государства в обществе, повышения управляемости разными сторонами общественной жизни на федеральном и региональном уровнях (2000— ? гг.).

Ход и результаты реформ оцениваются разными социальными группами, общественно-политическими движениями и партиями, а также и разными группами ученых по-разному, зачастую даже совершенно противоположным образом. Дискуссии по этим вопросам, вероятно, будут продолжаться длительное время. Но в целом, как показывают опросы общественного мнения, большинство населения не удовлетворено общими итогами реформирования государства и общества. Особенно негативно оцениваются результаты реформирования периода 1990-х гг. Разумеется, страна продвинулась вперед в плане свободы слова, свободы торговли, предпринимательства, частной собственности, открытости внешнему миру, хотя и здесь есть оборотная, негативная сторона. Беспрецедентное социальное расслоение общества, резкое ухудшение материального благосостояния подавляющего большинства населения страны на фоне ошеломляющего обогащения ничтожной по численности кучки людей, невиданный разгул преступности, коррупции, существенное разрушение очень многих когда-то мощных научно-производственных комплексов, общее падение производства на 40—50%, существенный откат страны по уровню развития человеческого потенциала — вот далеко не полный перечень следствий идеологически ориентированной, но научно необоснованной политики.

В результате в обществе до сих пор сохраняются и распространяются настроения беспокойства, недовольства политикой таких «реформ» и даже страха перед будущим, что фиксируется во многих опросах общественного мнения.

Одним из главных изъянов в политике реформаторов было то, что она крайне мало опиралась на потенциал социальных наук. Властные структуры продемонстрировали очень выборочную (селективную) заинтересованность в социологических знаниях и результатах социологических исследований (определенная востребованность проявлялась главным образом относительно результатов социологических опросов в ходе многочисленных предвыборных кампаний). Социологическая наука по большому счету оказалась непричастной к выработке принципиальных стратегических решений относительно вывода страны из системного кризиса и перспектив ее дальнейшего развития.

Однако ныне, как никогда ранее, социальные науки могут способствовать реформированию страны, реформируясь при этом сами. Дело в том, что новые реалии современного глобального мира ломают многие прежние представления и стереотипы, устоявшиеся в социальных науках, побуждают искать новые подходы, новые методы, более того — обновленную методологию познания современного мира, новую методологию социальных преобразований. Побуждают во многом по-новому подходить к проблемам и задачам самоопределения России, т. е. перспектив ее внутреннего развития, ее места и роли в глобальном мировом сообществе. Следует в полной мере учитывать, что характер социальных изменений, содержание и направленность преобразований в решающей степени взаимосвязаны с типом формирующегося общества. Проще говоря, на этапе индустриализации общество решает одни задачи и, следовательно, проводит соответствующие изменения, а на этапе информатизации и глобализации оно имеет уже другие задачи и другой характер социальных преобразований. Постиндустриальное общество задает новые стандарты и требования по отношению к перспективным стратегическим целям, методам и способам решения внутренних проблем. Если страна ориентируется на новейшие мировые тенденции, она должна следовать таким стандартам и требованиям.

В концептуальном социологическом плане изменения в российском обществе последних 20 лет обычно и вполне обоснованно квалифицируются как социальная в широком смысле (т. е. как социетальная) трансформация. Этот термин стал широко употребляться в социально-научной литературе сравнительно недавно. Им ныне обозначают совокупность перемен не только в российском обществе, но также в различных сферах общественной жизни постсоциалистических стран в Восточной Европе и на постсоветском пространстве. Очевидно, что понятия «реформирование» и «социальная трансформация» — близкие по предмету, но далеко не тождественные. Первое выражает совокупность каких-либо мероприятий властей любого уровня и в любой сфере общественной жизни, направленных главным образом сознательно на осуществление структурных, функциональных, институциональных, административных изменений в подвластных объектах. Социальная трансформация в широком смысле слова, т. е. социетальная трансформация, означает преобразование всех сфер общественной жизни, системное преобразование всего общества из одного качественного состояния в другое. Вместе с тем понятие «социальная трансформация» может употребляться в узком смысле и означать преобразование непосредственно социальной сферы общества. Однако в современной научной литературе оно используется, как правило, в широком смысле. Но в любом случае понятие трансформации охватывает и объективную, и субъективную стороны процесса преобразования.

По этой проблематике проводятся многочисленные теоретические и эмпирические исследования, уже есть много публикаций, в которых преобразование российского общества анализируется с разных позиций.

Концепция трансформации оказывается одной из ключевых для характеристики изменений, происходящих в современных обществах, в мире в целом. (Некоторые из этих изменений анализировались в данной главе.) Не вдаваясь в анализ различных трактовок самой этой концепции, выскажем ряд суждений по существу.

Современные трансформационные процессы невозможно понять и описать без широкого привлечения теоретико-методо- логических наработок, осуществленных в рамках социальной синергетики, которая содержит новые подходы к изучению закономерностей процессов преобразования, трансформации сложных и сверхсложных, самоуправляющихся, систем — процессов их самоорганизации, дезорганизации и реорганизации. Как подчеркивается в социологической литературе, она дает возможность нового взгляда, нового осмысления этих изменений:

1) она выявляет системный характер изменений в отличие от реорганизаций, реформ; в ходе трансформации качественно меняются системообразующие элементы всего общества; 2) в отличие от классического эволюционизма данная концепция исходит из идеи непредопределенности социальных перемен, а следовательно, и непредопределенности социального развития общества в будущем. Самим термином не фиксируется поступательная, положительная или отрицательная, направленность изменений (в отличие от концепций прогресса, развития или регресса, где позитивный или негативный смысл задан заранее); 3) концепция социальной трансформации также не предопределяет заранее временной интервал изменений, но вместе с тем не предполагает его бесконечным или очень длительным. В этом смысле она отличается от понятия «революция», которое предполагает достаточно быстрый ход коренных изменений, и от понятия «эволюция», которое фиксирует изменения в течение очень длительного временного промежутка; 4) в процессах современных социальных трансформаций особое значение приобретает соотношение объективной необходимости перемен и повышенной роли субъективного фактора. Успешная трансформация в существенной степени зависит от индивидуальных и групповых интересов, способностей и воли людей, ее реализующих.

Каким путем может пойти социальная трансформация России? Думается, совершенно неправомерно бытующее в научной литературе и публицистике абстрактное противопоставление «своего исконно российского пути развития» и «пути, которым идут цивилизованные страны». При разумном подходе, т. е. при рассмотрении реальных возможностей развития одно не может противоречить или исключать другое. Страна уже по многим параметрам включена в мировые системы экономических, политических, культурных и других отношений, в процессы глобализации. Изолировать себя от них невозможно. Но вместе с тем страна ищет и должна искать свои методы решения проблем (например, демократического устройства общества), учитывая собственную геополитическую, экономическую, экологическую специфику, особенности отечественной многонациональной культуры и менталитета. Да и для остального мира страна будет представлять интерес именно тогда, когда она вносит в мировую цивилизацию что-то свое, отличное от других стран. Отсюда следует, что основные цели социальной трансформации России — рыночная экономика, правовое государство, гражданское общество — должны быть конкретизированы применительно к специфике именно России.

Такая конкретизация, как представляется, должна исходить не только из экономических, финансовых, политических предпосылок, но также и из социологического видения прошлого, настоящего и будущего российского общества, из специфики российского социума, особенностей российской культуры и менталитета.

Если рассматривать вопрос более конкретно, то ключевыми здесь можно считать следующие группы проблем:

чрезвычайно важно правильно оценить и понять, каким потенциалом (природными, материальными и интеллектуальными ресурсами) обладает Россия и как, эффективно используя этот потенциал, сформировать конкурентоспособное производство и отрасли, прежде всего там, где достижения широко признаны в мире (например, в аэрокосмической промышленности, авиа- и судостроении, образовательной сфере, в области высоких технологий и т. д.). Уже во всем мире признано, что Россия — самая богатая по своим ресурсам страна, но в то же время крайне плохо их использует. Россия — самая большая по территории страна в мире, охватывает 12 часовых поясов (в США — пять). Население — около 145 млн человек (2,4% населения земного шара), это шестое место в мире. На ее территории находится примерно 1/3 разведанных сырьевых ресурсов планеты, в том числе 45% мировых запасов природного газа, 13 — нефти, 25% — угля. Россия дает нашей планете примерно 45% кислорода, является «хранилищем» примерно 30% мировых запасов пресной воды. Очевидно, что ресурсы России — важнейшая «точка опоры» при формировании стратегии развития страны. Но в то же время нельзя не учитывать, что Россия — самая северная в мире страна, с очень суровыми в целом природно-климатическими условиями, которые диктуют большее, чем где бы то ни было в мире, количество затрат материалов и энергии на строительство и обустройство жилья, больше затрат на извлечение и практическое использование природных ресурсов (в частности, и по причине огромных расстояний), больше затрат на производство сельскохозяйственной продукции и доставку ее потребителю. В итоге средний россиянин тратит больше денег, чем средний европеец, на питание, одежду, транспорт и т. д.;

история нашего общества сложилась таким образом, что до сих пор в стране очень неравномерно, а в целом крайне недостаточно развита инфраструктура, т. е. все то, что необходимо человеку в повседневной жизни: дороги, коммуникации (традиционные и новейшие), учреждения элементарного и сложного сервиса, учреждения системы образования и культуры, производственные предприятия бытового назначения и проч. Лишь некоторые отдельные социально-экономические центры страны обладают уровнем инфраструктуры, который приближается к европейским стандартам, но на огромных российских просторах этот уровень катастрофически низок. К сожалению, различие в этом отношении между «центрами» и «периферией», столицами и сельской местностью достигает таких масштабов, что ставит страну в ряд слабо развитых стран. Отсутствие нормальных социокультурных условий труда и жизнедеятельности в очень многих регионах является одной из самых главных социальных проблем российского общества. Оно порождает огромную миграцию населения в обустроенные «центры», создает перенаселенные мегаполисы, тормозит социально-экономическое и культурное развитие регионов, деформирует развитие страны в целом;

естественно, что центральной проблемой и главной стратегической целью социального развития является развитие человека, создание условий для развития человеческой личности, человеческого потенциала, реализации этого потенциала в самых разнообразных сферах жизнедеятельности общества, полное обеспечение естественных и гражданских прав человека. Напомним, что по международному индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП), который включает в себя уровень материального благосостояния человека, среднюю предполагаемую продолжительность жизни и средний уровень образования, Россия очень отстала. Согласно ежегодному докладу ООН «О развитии человека» за 2006 г., в списке из 117 государств по уровню жизни Россия занимает 65-е место, соответствующее стране со средним уровнем жизни[1]. К этому добавляется разрастающийся демографический кризис: количество населения в стране становится все меньше. Ежегодно оно уменьшается на 1 млн — 800 тыс. человек. По некоторым прогнозам, к 2050 г. оно может сократиться до 115 млн человек. Стране грозит обезлюживание огромных территорий и возникновение на этой почве новых сложнейших внутренних и международных проблем, учитывая, в частности, перенаселенность ряда соседних стран;

важно возрождение и развитие культуры в широком социальном (социологическом) смысле, прежде всего глубокая институционализация ценностно-нормативного слоя культуры. Культура — это то, что цементирует общество, различные группы и классы, власть и народ, все население в некоторую целостность. Она включает в себя, в частности, системы социальных идеалов и ценностей, социальных норм и образцов поведения, деятельности. За годы реформ прежние системы, когда-то скреплявшие и объединявшие подавляющее большинство населения, были почти полностью (и зачастую безосновательно) разрушены. Важнейшая общенародная, общесоциальная задача — полное искоренение таких явлений, получивших невиданное доселе распространение в обществе, как пренебрежение к высоким общественным идеалам, безразличие к общим проблемам народа и страны, преступность, коррупция и мошенничество, нарушение правовых и нравственных норм поведения. Россия как цивилизованное общество должна избавиться от бескультурья «низов» и бескультурья «верхов», должна институционализировать культуру труда и культуру отдыха, культуру власти и культуру гражданина, все виды и формы культуры.

Современная социальная трансформация российского общества — по своим возможностям, потенциалу и долговременным следствиям — может стать одним из наиболее значимых преобразований в истории страны. Без преувеличения можно сказать, что фактически все необходимые объективные условия для этого у России имеются. Но (и это главное) пока не хватает политической консолидированной воли государства и общества. Здесь уместно вспомнить формулу американского социолога и психолога У. И. Томаса, которая гласит, что то, что люди полагают истинным, имеет тенденцию становиться истинным именно вследствие этого (поскольку становится совокупным результатом индивидуальных действий). Когда люди говорят, что варианту X нет альтернативы («иного не дано»), что сделать уже ничего нельзя, они действительно больше ничего делать не смогут и им кажется, будто альтернативы варианту X действительно нет. Поэтому очень многое, если не все, зависит от нашей ориентации на то, что нужно сделать. Проблема заключается в том, чтобы сделать наиболее правильный, рациональный, результативный выбор: или организоваться и через какое-то время встать вровень с наиболее развитыми странами (может быть, даже в некоторых отношениях впереди), или оставаться на уровне второстепенной (третьестепенной) державы, сырьевым придатком других государств. Если делается выбор в пользу первого варианта, то возникает другая важнейшая проблема и задача — сформулировать стратегию, выработать методы, формы, способы управления, прежде всего государственного управления, общественными структурами, организациями и процессами применительно к современным требованиям, к выявлению новых, не традиционных, постиндустриальных проблем и их решению.

Иногда в прессе и научных публикациях встречаются утверждения, что культурно-историческое наследство России не благоприятствуют ее прорыву в постиндустриальный мир и включению в состав лидеров мирового развития. Утверждают также, что такой прорыв для России вообще невозможен, во всяком случае в предвидимое время. Конечно, уровень цивилизационного развития страны во многом уступает уровню передовых стран. Конечно же, в течении нескольких веков Россия была и поныне является страной так называемого догоняющего развития. Но, думается, нет оснований заранее отрицать возможности инновационного развития для страны. Вторая половина XX в. дала примеры взлета целого ряда стран из зависимого состояния в мировые лидеры. Можно сослаться на примеры Японии и других «азиатских тигров». Следует обратить особое внимание на пример Финляндии, которая еще в первой половине XX в. не числилась среди лидеров. Однако ныне она находится среди стран, осуществивших реструктуризацию индустриальной экономики в экономику информационную.

Вот как характеризуют финское информационное общество М. Кастельс и П. Химанен: своеобразная черта Финляндии — «сочетание информационного общества и государства благоденствия. Финское государство благоденствия включает совершенно бесплатное, высококачественное государственное образование, начиная с детского сада и заканчивая университетским образованием (при одном из самых высоких в мире показателей приема в высшие учебные заведения), всеобщее медицинское страхование (предоставляемое в качестве обусловленного гражданством права) и систему щедрых социальных выплат со всеобщим страхованием по старости и на случай потери работы. Все это сделало Финляндию страной с самым малым в мире числом бедных...» И еще: «в отличие от правительств многих стран мира, испытавших кризис легитимности, который ослабил их деятельность, финское государство в 90-е годы XX века было способно принимать смелые политические решения, которые прокладывают путь для нового динамичного технологического и экономического развития. Эта способность достигнута благодаря тому, что финское государство рассматривают как носителя финской идентичности»[2]. Конечно, Финляндия — маленькая страна, которая несколько последних десятилетий находилась в благоприятных международных условиях. Проводить преобразования там значительно легче, чем на просторах огромной многонациональной, многоконфессиональной страны. Тем не менее она преподносит поучительный урок осуществления не просто модернизации, а системной качественной трансформации всех основных сфер жизнедеятельности общества. Здесь именно государство явилось инициатором и организатором перевода экономики на базу информационных и коммуникационных технологий, а государственные компании заняли в новой экономике доминирующее место.

Опыт Финляндии, как и ряда других стран, еще раз выносит на обсуждение старый философский вопрос — о соотношении объективных условий и субъективного фактора, в данном случае фактора государства, государственной воли, в процессе фундаментальных общественных преобразований. Исторические судьбы стран и народов не предопределены ни «железными законами истории», ни провидением. Общество будет таким, каким способны создать его сами люди. Иными словами, будущее общества зависит от нашего выбора — коллективного и индивидуального. Сам же выбор отражает уровень развития людей, прежде всего тех, кто находится у власти.

  • [1] См.: Московские новости. 2007. 2—8 февр.
  • [2] Химанен П., Кастельс М. Информационное общество и государствоблагосостояния. Финская модель. М., 2002. С. 20—21.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >