О социально-экономических формациях и об экономических моделях развития

Прежде, чем говорить об экономических моделях (жизнеустройства общества) или о новой экономической политике, надо договориться о приоритетах — государство, страна (территория), народ.

Развитый (реальный!) социализм уже построен в Западной Европе — и во многих западноевропейских странах в отдельных элементах уже существует реальное коммунистическое общество. Общество, в котором — в отличие от социализма, при котором «кто не работает — тот не ест» — очень многие, и притом, граждане не только этой страны, но и иностранцы (а среди последних — даже и нелегально заехавшие в страну) могут вовсе не работать, но «есть» очень неплохо. И не только есть — но еще и пользоваться бесплатно государственным здравоохранением, образованием, получать другие услуги от государственных учреждений, получать, опять же бесплатно, от государства квартиры, туристические путевки, различного рода средства реабилитации (очки, костыли, инвалидные коляски, и др.), и т.д.

И этот реальный социализм-коммунизм в странах Европы процветал— до тех пор, пока повышение благосостояния народа соответствовало трудовым усилиям народа: качественно — в виде постоянного роста производительности труда граждан, составляющих этот народ, и количественно — те же трудящиеся и пользовались благами, поддерживаемыми материальными и финансовыми результатами их труда (прошлого — в виде накопленных их взносов в пенсионные и социальные фонды, настоящего — в виде налогов, уплачиваемых с их доходов и с их имущества, и будущего — в виде труда их детей, которых они вырастили и воспитали в духе любви к труду, уважения заповедей и соблюдения правил частной (своей и чужой) собственности).

С этими двумя устоями (институтами) сейчас в Европе покончено: в угоду распространившимся теориям «постиндустриального общества» в европейских странах, практически без всякого сопротивления, уступают сферу промышленного производства (изготовления реальных, материальных вещей) индустриально развивающимся азиатским и латиноамериканским странам, а рост производительности труда в сфере «постиндустриальных» услуг (если он вообще есть!), оказывается, вовсе не компенсирует роста затрат на импорт разнообразных материальных товаров из стран «индустриального мира». Отсюда — проблема растущего дефицита внешнеторгового баланса (и падения обменного курса национальных валют). А с ростом иммигрантов, в массовом порядке «загружающихся» в систему социального обеспечения европейских стран, нарушается баланс между числом работников, оплачивающих содержание этой системы, и числом иждивенцев этой системы. И те, кто продолжает интенсивно работать в этих странах (не только совсем «коренное» население, но и люди из первых волн иммиграции!), никак не могут быть довольны тем, что на уплачиваемые ими налоги и взносы содержат людей (при этом, недавно приехавших и еще ничего не сделавших для этого государства), которые в благосостояние этой страны ничего никогда не вкладывали и в будущем этого делать вовсе не собираются (продолжая воспитывать своих детей и внуков в духе представлений, что «это государство» просто обязано их содержать и продолжать предоставлять им всякие блага). Отсюда— проблема постоянно растущего разрыва между объемом средств, поступающих в эти фонды общественного благосостояния (включая и бюджетную систему), и объемом претензий на получение благ и пособий, финансируемых из этих фондов.

И пример Греции показывает, что «лечение» следствий разрушения этих фундаментальных институтов современного «социального общества» средствами разовой внешней помощи (та же Греция накопила уже 350 миллиардов долл, внешнего долга), без устранения глубинных причин этой «греческой болезни», лишь загоняет «зло» вовнутрь. А сама проблема продолжает обостряться и для ее решения будут требоваться все более тяжелые условия.[1]

При этом не следует забывать, что реальный социализм в Западной Европе строился если не по образцу, то под явным воздействием примера СССР (и фактически — в форме возрождения СССР (уже на другой, соседствующей территории): «Союза» — как «Союза Европейского»; «советских» — поскольку основой государственного устройства практически во всех европейских странах являются «советы» (муниципальные и городские советы — «кансилы», «хунты», «джунты», и т.д.); «социалистических» — с этим все ясно; и «республик» — поскольку все эти страны давно живут при режиме политической (не прямой) демократии, что и выражается в понятии «Рее Публика». А у власти в этих странах — почти постоянно — именно социалистические или рабочие партии, которые практически ничем не отличаются от еврокоммунистических партий типа французской, итальянской или испанской, которые до Хрущева верно следовали общим курсом с компартией СССР (а на карте современной России легко найти город Тольятти— хотя нет уже Кирова, Ульяновска и Ленинграда!).

И Греция — это только первый пример тупиковой ситуации, которую уже давно можно было предсказать: страна и люди в ней в целом привыкают жить не по средствам, обещаниями продолжать это безосновательное «процветание» отдельные политики и партии покупают свое право находиться в этой стране у власти, и любая попытка трезвого осмысления сложившейся ситуации и предложения впредь жить «по труду» и «по средствам» немедленно вызывает взрыв народного гнева и яростное возмущение основной массы электората (как в Греции — когда начинаются массовые демонстрации и объявляются еще даже общенародные забастовки, которые еще более усугубляют тяжесть сложившейся ситуации, в частности, из-за нанесения ущерба туризму — основной отрасли в этой стране).

А в России к началу реформ никакого тупика не было, наоборот, к концу 1980-х годов в нашей стране сложились просто идеальные условия для рыночных реформ: огромный неудовлетворенный (и платежеспособный) спрос и масса квалифицированной рабочей силы, готовой работать за совершенные гроши. Именно с таких позиций начинали свой спурт к мировому лидерству Германия и Япония, в более позднее время — Китай и Ирландия. При этом у всех у них был еще, если сравнивать с Россией, существенный минус: отсутствие достаточных сырьевых ресурсов, которые им приходилось покупать по мировым ценам. Кроме того, мужская часть населения немцев и японцев была существенно «прорежена» войной, в Китае и Ирландии ощущалась явная нехватка квалифицированных работников.

Более того, и финансовая ситуация была достаточно благоприятная: наши долги загранице существенно отставали от суммы того, что нам должны были другие страны.

И как мы распорядились этим гандикапом? Начнем с наименее существенного.

Первое: при распаде СЭВ так сумели повести «ликвидационный баланс», что мы всем этим странам еще оказались должны — при том, что никто и никогда не отрицал того факта, что на всем протяжении послевоенного периода СССР фактически субсидировал эти страны через поставки сырья и особенно нефти.[2]

Второе — Горбачев не сумел (Или не захотел? И на это есть причина?) оговорить наше согласие на воссоединение обеих Германий условием получения существенной компенсации затрат в связи с выводом наших войск (по некоторым сведениям, у Коля перед переговорами с Горбачевым была личная кар- та-бланш на сумму в 20 млрд, долл. США; предполагалось, что сумма компенсаций может быть и больше, но тогда Колю необходимо было бы вернуться в ФРГ для дополнительных консультаций с оппозицией).[3]

Третье— практически не было предпринято никаких серьезных попыток по взыскания тех сумм, которые нам были должны — под несерьезным предлогом, что «они бедны» (хотя общий уровень жизни населения в этих странах не сильно отличался от тогдашнего уровня жизни в СССР), и что «у них нет валюты». Последнее вообще звучит очень странно: во многих из них имелись возможности поставлять в СССР продовольственные товары местного производства (которых в СССР тогда просто вообще не было в магазинах) либо из имеющихся объемов, либо за счет быстрого их наращивания (например, за счет передачи сельскохозяйственных угодий в концессию российским компаниям). Была и возможность реализации очень простой схемы — обмена «долгов нам» на наши долги развитым странам (и из некоторых из этих стран нам даже поступали предложения фирм, готовых за небольшую комиссию реализовывать эти схемы), но наши руководители все эти варианты «принципиально» отвергли и предпочли пойти по «более надежному» пути массового списания всех этих долгов (например, почти 13 млрд. долл, иракских долгов мы простили этой стране «по просьбе США» — и при том, что сами США поступили ровно обратным образом: списали свои долги Ираку, конфисковав в свою пользу более 13 млрд. долл, из тех активов, которые держал С. Хусейн в американских банках). И можно еще привести аналогичные примеры и «четвертого», и «пятого», и «шестого», и т.д.

Теперь о главном. Во всех этих странах правительства честно признались народу, что положение тяжелое и что всем придется в основном рассчитывать только на свои силы. Свои амбиции обязались придержать и сами власти — в первую очередь, в отношении налогов. Результаты всем известны.

И что было сделано у нас? Во-первых, было объявлено, что рынок у нас должен быть «регулируемым» и «организованным». И, соответственно, «частники» (кооперативы) могут быть организованы только при госпредприятиях и заниматься только тем, чего им позволят спецкомиссии при райисполкомах. Помещения и земельные участки можно брать в аренду— но, опять, только «с разрешения» уполномоченных чиновников. Таким, образом, сначала заботливо была создана необходимая база для коррупции, и только потом — отмашка «вперед, в рынок».

Во-вторых, был введен первый всеобщий налог на добавленную стоимость (прежний налог с оборота на отрасли промышленности не распространялся) — по устрашающей ставке в 28%. А для экспортеров ввели «возврат» этого налога (даже если они этого налога и не платили) — по той же ставке в 28%, от «объявленной стоимости» экспортной поставки. Поскольку реальные цены экспортных поставок никто не проверял и к экспорту допускались только «хорошо проверенные предприятия», то «регулирование» денежных потоков в этой сфере сразу встало на нужную высоту.

В-третьих, рыночные преобразования начали с ликвидации самого важного рыночного инструмента — и стимула! — денег. Одновременно уничтожили и главный двигатель рынка — платежеспособный спрос, разом обесценив все накопления населения в государственном (!) банке (при Сталине при всех реформах с деньгами, доверенными населением банку, обходились значительно аккуратнее). И опять, для сравнения: в Герма- нии, Японии и Китае, соответственно, марка, иена и юань все время поддерживали на достойном уровне — при минимальной инфляции (в Японии — даже одно время имела место дефляция) и даже при заметном росте обменного курса к доллару США, общепризнанной мировой валюте. Фактически — в полном соответствии с указанием В. И. Ленина— «все наши реформы будут обречены на провал, если мы не будем иметь успеха в финансовой политике».[4]

Теперь возьмем конкретного гражданина, от которого наши «нео-либералы» ждали, что он «с головой окунется» в стихию рынка. И он «окунулся» — но предварительно проверил дно. Предположим, у этого нашего гражданина каким-то образом сохранилась 1 тыс. долл. США. Для многих стран «третьего мира» — сумма, вполне достаточная, чтобы начать свой маленький, но самостоятельный бизнес.

Например, он думает начать швейный бизнес. Нужно зарегистрироваться и снять подходящее помещение. Еще до арендных платежей надо там и там ощутимо «отблагодарить» чиновников и распорядителей. Ему тут же сообщают, что наличной тысячи может и не хватить. И он еще сам соображает, что люди на этих должностях не вечны — могут придти новые и им потребуются новые «благодарности».

И чтобы начать производство, надо будет приобрести машины, а потом все время покупать сырье, запчасти, нанимать работников, и т.д. То, что на работников надо будет затрачивать примерно в 1,5 раза больше их зарплаты наш потенциальный предприниматель понимает, но он видит, что и все материальные затраты для обойдутся для него примерно на одну треть дороже — из-за НДС. Правда, его успокоили, что при продаже готовой продукции ему часть этого НДС компенсируют, но пла- тить-то налог надо сразу, еще даже до начала производства, а производство само займет какое-то время, и произведенные товары еще надо будет продать. А если с продажами дело быстро не пойдет? Налог-то уже уплачен!

Получается, что его тысячи не хватает даже только на взятки и на налоги. И тогда он берет эту свою тысячу долларов, едет с ней в Турция, набирает там мануфактуры местного производства и идет торговать на ближайшую барахолку. Три дня, одна ездка— плюс 20% к его тысяче, еще одна ездка— плюс еще 20%. И вот наш несостоявшийся предприниматель начинает успешно осваивать «челночную» торговлю — и здесь, главное, никаких налогов!

Но, может быть, рынок взялись развивать (наполнять его товарами) «красные директора» — руководители бывших государственных предприятий. Но там тоже разумные люди — получив свои пять процентов акций, они сразу сообразили, что если производство будет развиваться, то оставшиеся 95% акций будут расти в цене, и приобретать их будет все труднее. А если производство развалить, зарплаты постоянно задерживать, предупредить, что на дивиденды в ближайшие сто лет можно не рассчитывать, то нынешние владельцы акций согласятся отдать их за любую, сколь угодно малую сумму денег — проку от них не видно, а жить на что-то надо. В итоге на уровне, как сейчас модно говорить, микроэкономики все быстро «устаканилось»: директора успешно «валят» местное производство, и а уволенные ими работники наполняют рынок турецким, польским, и затем и китайским ширпотребом. И все — при деле.

А верхи, на уровне макроэкономики, получили возможность заняться более серьезным делом — переводом сырьевых ресурсов и производств из государственной в свою личную собственность. С тех пор ни один министр не оставил своей должности, не захватив с собой немалую толику доверенной ему в управление государственной собственности.

И сейчас мы имеем то, что имеем. А Германия и Китай — там, где они и должны быть. Сейчас вроде бы все соглашаются, что барьеры для производительного частного бизнеса надо убирать, а налоги— снижать, но люди-то уже другие. Нефтяной фонтан частью зацепил и их, в обслуживающих «нефтяную трубу» зарплаты стали уже «достойными», пенсии тоже постепенно выросли, и работать за сто долларов в месяц никого не заманишь. А новая молодежь, ничему толком не обученная, готова идти работать только в офис (и лучше, на гослужбу, и лучше, сразу начальником, пусть и маленьким) и не менее, чем за тысячу долларов.

Но можно ли сейчас все начать с начала? Как Бразилия, Вьетнам, Малайзия и другие бурно «индустриализирующиеся» страны? Проблема в том, что за потерянное двадцатилетие изменилась и страна, и люди. Такой шанс всегда есть, если люди «в верхах», и люди «в низах» могут быть объединены общим интересом.

Как в Бразилии — на промышленном росте все зарабатывают: у предпринимателей растут прибыли — но они повышают и зарплаты, поскольку им надо, чтобы их продукцию покупали; отечественная продукция растет и по качеству — улучшаются конкурентные позиции Бразилии в мире, с ее правительством считаются, к ее министрам прислушиваются на ведущих мировых форумах; растет производство и растут доходы— увеличивается сбор налогов, можно повышать качество услуг здравоохранения, образования, повышать зарплаты работникам госсектора, и т.д.

А у нас — обратная картина. Интересы «верхов» и «низов» радикально расходятся. «Им», «верхам», нужно качать нефть и деньги за рубеж, и чем больше и скорее, тем лучше. «Мы», «низы», в этой деятельности— только помеха, с нами все же надо как-то делиться.

«Верхам» на их век нефти и газа хватит, их дети обеспечены и обустроены в других странах. «Низам» надо думать, как выживать «в этой стране», их дети шанса благополучно и беззаботно пребывать за границей не получат. Но у «низов» нет власти и нет капиталов, чтобы воссоздать национальный производственный комплекс, а «верхам» он просто не нужен. Равным образом «верхам» не нужны в России и дороги, и больницы, и университеты, и стадионы, и все остальное — все это, и все это лучшего качества и при более благоприятном климате у них уже есть. В России им нужны только современные аэропорты — чтобы комфортно приезжать и уезжать из России.

Поэтому пока эти противоположные интересы, «верхов» и «низов», не сблизятся между собой, в России ничего нового и ничего другого не произойдет. Могут ли эти интересы сблизиться? Могут, но Россию может спасти только движение со стороны «верхов», Если «низы» устремятся к интересам, которые сейчас разделяют «верхи», то все инициативные и предприимчивые люди окончательно покинут страну, и останется только самый «балласт», пенсионеры, женщины с детьми.

Но шанс — небольшой — есть, что «верхи» пойдут навстречу «низам». Возможно, некоторые вспомнят, что Николая II после его отречения не приняли ни в одной стране Европы. Другие подумают о том, что наших олигархов не очень привечают даже в «родном» Израиле. А кого-то насторожит пример отстраненного от власти Мубарака.

И эта возможная встреча будет основана на возникновении общего интереса в развитии производительной рыночной экономики России, повышения общего уровня благосостояния жизни во всех уголках нашей страны, общей заинтересованности в сохранении народа и вообще нашей общей цивилизации.

  • [1] Вообще нынешние политики как-то не хотят видеть, что постоянный ростсоциальных напряжений в обществе неизбежно влечет за собой самые кровавые последствия: на начальных стадиях — в отдельных протестных актах ипротив них лично (А. Брейвик предполагал застать на партийной сходке бывшую премьер-министра Норвегии, а до это были и свершившиеся убийства О.Пальме и А. Хольт в самом центре Стокгольма), а в дальнейшем — и незавидную судьбу и самих их партий. Ведь А. Гитлер пришедший к власти на волненародного недовольства хаосом, созданным правящими демократами, абсолютно законным, демократическим путем, тут же запретил всякую деятельность всех этих демократических партий (а их лидеров отправил за решетку).
  • [2] Болгария, например, перепродавала полученную из СССР нефть Греции сбольшой выгодой для себя — при чем таким образом, что танкеры с советскойнефтью переадресовывались прямо на Пирей, даже не заходя, хотя бы для вида, в болгарский порт.
  • [3] Позднее эту «добрую» традицию продолжили и российские политики: так,А. Кудрин, не долго думая (и не теряя время «на консультации»), подмахнулот имени России обязательство заплатить Германии «премию» в 1 млрд. долл.США «за досрочную выплату» нашего долга этой стране (нам же ни с когодосрочно получать платежи по долгам никак не приходилось, потому и «премий» нам никаких не полагалось).
  • [4] Напомним, что и в СССР успех «новой экономической политики» (нэп) основывался на введении золотого червонца.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >