Формирование и эволюция глобальной системы международных консультаций в XX—XXI вв.: краткий обзор тенденций

Анализ основных тенденций развития консультаций в истории международных отношений XX в. и мировой политике выявил две объективные закономерности:

  • 1) территориальное и географическое перемещение «консультационных центров» из Европы в Азию;
  • 2) изменение содержания консультаций и уровня участников в сторону их универсализации.

На основании первой закономерности в эволюции международных консультаций возможно выделение двух хронологически обособленных периодов: европейского (1950—1990-е гг.) и азиатского (1990-е гг. — начало XXI в.).

Говоря о второй тенденции, отметим, что международные консультации все чаще стали использоваться в качестве форм двустороннего межгосударственного сотрудничества, что дает повод автору настоящего исследования говорить о формировании глобальной системы международных консультаций (далее — ГСМК) на мировом политическом пространстве[1].

ГСМК объединила в себе формальные и неформальные процедуры и механизмы процесса принятия внешнеполитических решений на транснациональном уровне. По мнению известного португальского политического деятеля Ж.-М. Баррозу[2], отправной точкой для формирования подобной системы послужили Маастрихтские соглашения, установившие стабильные механизмы евроатлантического сотрудничества между ЕС и НАТО[3].

ГСМК включает в себя строго регламентированные принципы, процедуры и правила поведения международных акторов, ориентированные на неприменение силы, совместный поиск приемлемого политического решения, многостороннее сотрудничество, и характеризуется следующими значимыми признаками:

S будучи частью мирополитической системы, международные консультации чаще всего находят отражение в таких мировых процессах, как транснациональное военно-политическое и социально-экономическое сотрудничество;

S участниками ГСМК становятся традиционные и нетрадиционные акторы, заинтересованные в реализации интересов своих стратегических партнеров, что способствует успешному развитию системы коллективных соглашений и обязательств;

•S ГСМК обладает чертами универсальности, но ограниченной самостоятельности, поскольку ее функционирование зависит от деятельности постоянных консультативных органов;

S ГСМК вариативна в своих формах, что делает ее динамично развивающейся в изменяющихся условиях мирополитической системы;

•S ГСМК XXI в. часто фокусирует на себе структуру современных международных конфликтов;

S ГСМК с начала 1990-х гг. стала более иерархичной, возросло количество ее организационных структур и число участников из среды нетрадиционных акторов;

•S ГСМК нового тысячелетия характеризуется неравномерностью распространения, концентрируясь в регионах «стабильной нестабильности» (Бл. Восток, Кавказ, Африка) и интенсивной интеграции (Европа);

S процессы глобализации привели к размытию и расширению предмета международных консультаций в мировой политике.

В отличие от мнения Ж.-М. Баррозу автор исследования имеет все основания полагать, что становление ГСМК началось гораздо раньше подписания Маастрихтских соглашений, а точнее — в первые послевоенные годы с образованием Организации Североатлантического договора.

Документально подтверждено, что термин «политическая консультация» появился в тексте Североатлантического договора по инициативе специального советника президента США Кл. Клиффорда. Его меморандум от апреля 1948 г. был положен в основу текста договора[4], а первый опыт использования консультаций на наднациональном уровне (в международной организации) был предпринят госсекретарем США, первым председателем Совета НАТО (позднее переименован в Североатлантический совет) Д. Ачесоном[5] [6]. По его предложению со второй сессии Совета стали практиковаться регулярные консультации официальных представителей стран-членов организации в противовес созданной европейцами в структурах альянса системы координации высшего и низшего уровней (англ, high-level and low-level coordination)[5].

Первоначально это помогало сдерживать натиск европейской (преимущественно британской и французской) дипломатии, а с четвертой сессии Североатлантического совета в мае 1950 г. в Лондоне американской делегации во главе с Ч. Споффордом удалось посредством международных консультаций создать схему «особых отношений» (англ, special relationship) для смягчения позиции французской стороны, опиравшейся на стремление развивать внутриевропейскую экономическую базу интеграции на основе Организации Европейского экономического сотрудничества (далее — ОЕЭС), а впоследствии и Европейского общества угля и стали (далее — ЕОУС)[8].

В начале 1951 г. Комитет Североатлантического сообщества под председательством Л. Пирсона обозначил повестку дня альянса, одним из ключевых вопросов которой была трансформация системы «особых отношений» посредством новых форм горизонтальной координации. Тогда же было определено, что консультации должны способствовать развитию социально-экономического и культурного сотрудничества не только между странами-членами альянса, но и со структурами ОЕЭС, созданной в апреле 1948 г. в соответствии с «планом Маршалла»[9].

Рекомендации доклада «Комитета Л. Пирсона» были включены Советом НАТО в текст стратегической оборонной концепции НАТО, а в самой стратегии впервые появились принципы проведения политических консультаций в рабочих органах Совета НАТО[10].

Следующим ключевым шагом на пути становления системы международных консультаций в структурах Североатлантического альянса стала специальная сессия Совета НАТО от 20 апреля 1961 г., где были определены цели консультаций. Среди последних:

  • 1) сохранение общности интересов и задач членов альянса;
  • 2) координация и повышение слаженности взаимодействия стран-членов НАТО;
  • 3) адаптация к изменяющимся условиям международной ситуации;
  • 4) сглаживание противоречий во мнениях членов альянса относительно будущего НАТО и стратегии развития[11].

В дополнение к целям были предложены и методы (формы) проведения консультаций в виде регулярных неформальных встреч министров иностранных дел стран-членов и предварительного информирования сторон консультационного процесса о предмете предстоящих встреч. Для этого при Совете НАТО создавались временные рабочие группы, включавшие постоянных представителей каждой страны-члена НАТО, а также Группа советников по Атлантической политике[12].

«Доклад П. Армеля» 1967 г. скоординировал и переформулировал ряд положений решения специальной сессии Совета НАТО 1961 г. в сторону определения функций временных рабочих групп, в рамках которых использовались консультационные механизмы[13]. Тогда же документально были зафиксированы процедурные особенности проведения данной формы коммуникации[14], которые фактически не претерпели кардинальных изменений с конца 1960-х гг.

В начале 1970-х гг. международные консультации стали использоваться в заседаниях Политико-консультативного комитета ОВД на уровне генеральных секретарей коммунистических партий, министров иностранных дел и обороны стран-членов блока. Со временем они стали подменять собой традиционные переговорные форумы и с начала 1980-х гг. стали доминирующей формой внутриблоковой коммуникации[15].

С конца 1980-х гг. в Постоянном совете ОБСЕ стали функционировать совместные консультативные группы (англ. Joint Consultative Groups of Permanent Council), в рамках которых шло обсуждение технических вопросов разрешения конфликтных ситуаций, однако их деятельность носила сугубо обеспечивающее (экспертное) предназначение и влияла лишь на процесс подготовки организационных решений.

Наконец, в середине 1990-х гг. с образованием СНГ международные консультации были признаны рабочими процедурами взаимодействия стран-членов Содружества в рамках десятка межгосударственных консультативных органов Исполнительного комитета СНГ, перечень которых приведен в предшествующем параграфе текущей главы[16]. Наиболее показательной в этой связи остается деятельность Межгосударственного совета по промышленной безопасности (далее — МСПБ), где обсуждаются вопросы трансграничного сотрудничества в области экономической, в том числе и энергетической, безопасности[17].

В эпоху формирования нового мирового порядка феномен консультаций настолько органично интегрировался в современную международную жизнь, что его отдельные формы и проявления можно легко обнаружить в большинстве измерений мировой политики. К примеру, с конца 1990-х гг. РФ делала весьма уверенные шаги для перехода к системе международных консультаций в двусторонних отношениях с внешнеполитическими ведомствами Канады, что стало важнейшим инструментом для практической реализации Концепции российской внешней политики[18].

Регулярные международные консультации по экономическим вопросам стали проходить с 1997 г. между правительствами Италии и Австралии, они способствовали становлению постоянно функционировавшего форума на высшем уровне для обсуждения актуальных международных вопросов[19].

В общем и целом цикличность эволюции ГСМК на мировом политическом пространстве можно представить в виде простейшей схемы (см. рис. 10).

Формирование и эволюция глобальной системы международных консультаций (ГСМК) в XX—XXI вв

Рис. 10. Формирование и эволюция глобальной системы международных консультаций (ГСМК) в XX—XXI вв.

Глобальная система международных консультаций, основанная на конструктивном политическом диалоге, предполагает признание наличия у каждой из участвующих сторон частных и общих интересов. При этом оказывается уместным не навязывание собственной точки зрения, а стремление через диалоговое общение искать взаимоприемлемое решение проблем и спорных вопросов, что немаловажно в условиях проникающей взаимозависимости.

* * *

Говоря о международных консультациях как о синтетической форме социально-политической коммуникации, нельзя не упомянуть об одной особенности. За последние пять десятилетий существенным образом эволюционировал механизм консультаций (процедура проведения) в сторону расширения количества его структурных элементов, при этом большинство консультационных принципов оставались неизменными на протяжении полувека, поскольку, по мнению автора работы, они были неразрывно связаны с ключевыми правилами принятия решений в группе участников международной консультации. Совокупность этих основополагающих консультационных принципов и правил принятия организационных решений легла в основу глобальной системы международных консультаций, о перспективах существования, функционирования и развития которой речь пойдет в пятой главе работы.

  • [1] По аналогии с используемым в современном политическом знании термином «система международных переговоров».
  • [2] Жозе-Мануэл Дурау Баррозу (р. 1956) — португальский политический деятель, министр иностранных дел Португалии (1992—1995 гг.),премьер-министр Португалии (2002—2004 гг.), председатель Европейской комиссии с ноября 2004 г.
  • [3] Barroso, J. М. The Transatlantic Partnership in the New European SecurityContext / J. M. Barroso //NATO Review. — 1995. — Vol. 43. — No. 5. — P. 4.
  • [4] Memorandum Recommending the Creation of a Collective DefenseAgreement for the Nations of the North Atlantic from the Sixth Meeting ofthe United States—United Kingdom—Canada Security Conversations.April 1, 1948 // H. S. Truman Library, Harry S. Truman Papers: SMOF:Clark Clifford Files, Box 10.
  • [5] Ismay, H. NATO: The First Five Years, 1949—1954 / H. Ismay. -Brussels: NATO Pamphlet, 1955 (http://www.nato.int/archives/lst5years/index.htm, дата посещения: 14.02.2005).
  • [6] Зобнин, А. В. Формирование Атлантической составляющей внешнеполитического курса США (1947—1952 гг.): дис. ... канд. ист. наук /А. В. Зобнин. — Иваново: Иван. гос. ун-т, 2006. — С. 121.
  • [7] Ismay, H. NATO: The First Five Years, 1949—1954 / H. Ismay. -Brussels: NATO Pamphlet, 1955 (http://www.nato.int/archives/lst5years/index.htm, дата посещения: 14.02.2005).
  • [8] Summary of Telegrams by Office of the Secretary, U. S. Department ofState, to Unspecified Recipient. May 15, 1950 (http://www.trumanlibrary.org/whistlestop/study_collections/nato/large/documents/index.php-documentdate- 1950-05-15&documentid=82&studycollectionid=NATO&pagenumber= 1 .htm,
  • [9] NATO Archives, C7-D/18 (final); C9-D/8.
  • [10] The Strategic Concept for the Defense of the North Atlantic Area (MC3/5(Final) — 03.12.1952) // NATO Strategy Documents, 1949—1969 / Ed.by G. W. Pedlow. — Brussels: NATO, 1999.
  • [11] NATO Archives, C-M(61)30, Part I.
  • [12] NATO Archives, С-М(61)30, Part II.
  • [13] NATO Archives, C-R(67)9.
  • [14] NATO Archives, C-M(67)l 1; PO/67/133.
  • [15] Стенограмма совещания Политического консультативного комитетагосударств-участников Варшавского договора. Варшава, 14—15 мая 1980 г.(http://www.php.isn.ethz.ch/collections/index.php, дата посещения: 09.09.2008).
  • [16] Итоги межмидовских консультаций руководителей подразделений МИДов государств-участников СНГ, занимающихся проблематикойСодружества (http://www.cis.minsk.by/main.aspx7uicHl 1052, дата посещения: 01.07.2008).
  • [17] Материалы 7-го заседания Межгосударственного совета по промышленной безопасности. 8—9 августа 2008 г. (http://www.mspbsng.org/normdoc/7zas/080808_l.html, дата посещения: 11.09.2008).
  • [18] О российско-канадских политических консультациях: [сообщениеМинистерства иностранных дел Российской Федерации] // Информ.бюллетень МИД РФ. — 2003. — 3 февр. (http://www.mid.ru/ns-rsam. nsf/If773bcd33ec925d432569e7004196dd/432569d80021825e43256cc2003188cb?OpenDocument, дата посещения: 13.02.2008).
  • [19] Joint Declaration by Foreign Minister Alexander Downer Australiaand Foreign Minister Lamberto Dini. Rome (Italy), February 6, 1997 // Presidents and Prime Ministers. — 1997. — Vol. 6. — No. 2. — P. 43—45.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >