Полная версия

Главная arrow Литература arrow Принцип оценочной актуализации в современном английском языке

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ПРОБЛЕМА РАЗГРАНИЧЕНИЯ УРОВНЕЙ ОЦЕНОЧНОЙ КАТЕГОРИЗАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

На современном этапе развития одним из основных понятий когнитивной науки является понятие «уровень категоризации». Основу представлений о категориях и категоризации заложила концепция Дж. Ла- коффа об иерархической структуре уровней категоризации. В связи с этим ученый отмечал, что «...базовые с когнитивной точки зрения категории находятся «в середине» иерархии общего - конкретного. Генера- лизация происходит по направлению «вверх» от базового уровня, а специализация - «вниз»» [Лакофф 2004: 29].

Разрабатывая принципиальные основы оценочной категоризации Н.Н. Болдырев отмечает, что оценочная категоризация как система не обладает той самостоятельностью, какой обладает предметная категоризация. По его утверждению, «накладываясь особым образом на категории естественных объектов, система оценочной категоризации создает дополнительные переходные зоны между ними, обеспечивая тем самым континуальность категориального пространства. Создаваемые при этом классы и категории не отвечают требованиям однородности, поскольку. .. они объединяют объекты не по их физическим свойствам, а по их воздействию на человека, по степени их соответствия его собственной шкале ценностей и существующим стандартам, то есть, вероятнее всего, обнаруживают в своей организации принцип “семейного сходства”» [Болдырев 2002а: 108].

Соотнося первую точку зрения как обобщающую, а вторую - как конкретизирующую проявление общей иерархии системы категоризации применительно к сфере ценности и оценки, можно предположить, что система оценочных категорий имеет производный от системы предметной (или в концепции Н.Н. Болдырева, «естественной категоризации») характер и является своего рода дополнением к данной системе. В какой-то мере эта точка зрения перекликается с концепцией З.Д. Поповой и И.А. Стернина, в которой предлагается следующая общая структура концепта: «в ядре - прототипическая единица УПК (она может быть как общенародной, так и групповой и индивидуальной); базовые слои, обволакивающие ядро, в последовательности от менее абстрактных к более абстрактным... интерпретационное поле концепта, содержащее оценки и трактовки содержания ядра концепта национальным, групповым и индивидуальным сознанием» [Попова, Стернин 2002: 64]. Тем самым оценке в целом и оценочным категориям в частности отводится роль неких интерпретаций предметного содержания действительности.

Принимая основную функцию оценочных средств языка как интерпретацию содержания действительности в целом, хотелось бы отметить следующие противоречия данного подхода. Действительно, в сфере оценки как ни в какой иной языковой сфере ассоциативность значений является одним из основных свойств, что проявляется в обилии метафорических и метонимических переносов в интерпретации информации ценностного плана. Но тогда возникает вопрос: почему же в системе любого языка существуют специальные номинации ценностных и оценочных отношений? Гораздо проще было бы пользоваться системой конвенциональных метафор для того, чтобы передать такие отношения. С другой стороны, при допущении наличия сугубо оценочных концептов в системе языка неизбежно возникает трудность их структурного описания, поскольку то, что находится на периферии «естественного» концепта (интерпретационное поле), в системе оценочной категоризации становится ядерным компонентом.

Представляется, что средством к разрешению такой проблемы является функционально-деятельностный подход к изучению ценностных концептов и оценочной категоризации. Суть данного подхода к системе концептуальной организации языкового тезауруса такова. В своей индивидуальной жизнедеятельности в целом и при прохождении ее определенных этапов индивид сознательно или подсознательно ориентируется на опыт предшествующих поколений и своих современников, уже испытавших подобный опыт, а также на свои индивидуальные эмпирические впечатления. Свои индивидуальные успехи и неудачи, положительные и отрицательные эмоции, благоприятные и неблагоприятные впечатления он соотносит с некими концептами, существующими в общественном сознании, отражающимися в системе языка и организующими данную систему результатов, ощущений и впечатлений как приемлемых или неприемлемых для себя. Таким образом, следует предположить обязательное наличие в языке концептов ценностного плана, независимых от индивидуальной эмпирики субъекта. Именно эти концепты и составляют базовый уровень оценочной языковой категоризации.

Выведение общих характеристик отражения базового уровня оценочной категоризации в форме лексических единиц языка еще не решает принципиальную задачу определения того, какие именно единицы репрезентируют аксиологические категории на этом уровне и насколько одноуровневой такая репрезентация является. Именно здесь, на наш взгляд, проявляется эффективность функционально-деятельностного подхода к изучению оценочной категоризации.

Обратимся к анализу концептоцентрического уровня смысловой парадигмы как исходного материала формирования ценностных и оценочных отношений и компонентов оценочной категоризации.

Принципы категоризации в языковой картине мира, безотносительно того, какой аспект - предметный, аксиологический или деонтический - является средоточием категорий, не возникают сами по себе, а формируются на основе познания тех вещей, событий, существ и т.п., экспли- каторно-коммуникативные единицы отражения которых собственно и составляют языковой и речевой материал. В частности, для того чтобы вывести принципы оценочной категоризации, необходимо оттолкнуться от некоторых онтологических категорий, которые собственно и составляют важнейшие опорные моменты такой категоризации, которые являются существенно важными для любой единицы языка, имеющей аксиологическое содержание.

Такими двумя важными характеристиками, признаваемыми большинством ученых, занимающихся проблемами как философской теории оценки, так и проблемами лингвоаксиологии, являются субъект и предмет (или объект) оценки. Такое единодушие в их выделении как важнейших оценочных категорий вытекает из самой основы оценки, а именно ценностного отношения, которое, как известно, является субъектно-объектным отношением. Здесь, однако, имеется незначительное логическое противоречие между пониманием терминов «предмет» и «объект оценки», которое следовало бы решить немедленно во избежание дальнейшей путаницы этих понятий. Если А.А. Ивин формулирует понятие «предмет оценки» как «те объекты, которым приписываются ценности, или объекты, ценности которых сопоставляются» [Ивин 1970: 22], то Е.М. Вольф определяет объект оценки как «лицо, предмет, событие или положение вещей, к которым относятся оценки» [Вольф 1985: 12]. Иными словами, при расхождении терминологии имеет место однородность дефиниции, и если бы речь шла о каких-то материальных сущностях, а не мыслительно-идеальных конструктах, то можно было бы сказать, что эти дефиниции кореферентны. М.В. Никитин, не приводя специализированного определения, говорит о понятии «объект оценки» следующее: «Что касается объектов оценки, они весьма разнообразны и могут быть представлены как единичное или как класс, как часть или целое, как признак любого из уровней и т.д. Но все это предметное разнообразие сводится при оценке к ограниченному числу оценочных шаблонов, модально-истинностных и ценностных» [Никитин 2003: 72].

Представляется, что термины «предмет оценки» и «объект оценки» имеют полное право на существование, однако их следует разводить следующим образом. Под объектом оценки следует понимать те материальные или нематериальные существа, предметы, явления, события и т.п., которые подвергаются оценке со стороны субъекта оценочного высказывания, а предметом оценки являются какие-то частные стороны или аспекты этих объектов.

Приведенное разграничение объекта и предмета оценки непосредственно ставит проблему другой такой важной категории оценки, как ее основание, трактовка которой также является неоднородной. А.А. Ивин определяет данную категорию следующим образом: «Под основанием оценки мы понимаем ту позицию или те доводы, которые склоняют субъектов к одобрению, порицанию или выражению безразличия в связи с разными вещами» [Ивин 1970: 28]. М.В. Никитин определяет основание оценки как «ту сторону или признак денотата, которые подвергаются оценке» [Никитин 2003:72]. Если проанализировать эти определения, то можно заметить их некоторую неоднозначность. В частности, в определении А.А. Ивина понятия «позиция» и «довод» явно относятся к субъектно-ориентированным факторам оценки, а фактор объекта оценки несколько размыт. В самом деле зачастую (и, возможно, как правило) один и тот же объект оценки вызывает противоположные оценочные квалификации, при этом оценка имеет достаточно четкую обоснованность как с одной, так и с другой стороны. Различные субъекты оценки руководствуются собственными оценочными основаниями для квалификации единого объекта.

С другой стороны, в определении М.В. Никитина сдвиг сделан в противоположную сторону - в сторону объекта оценки, или, если точнее, основание оценки фактически сводится к предмету оценки.

На наш взгляд, основание оценки определяется как субъектноориентированными, так и объектно-ориентированными факторами. При этом ценностные отношения не сводятся непосредственно к самим субъекту или объекту, а представляют субъектно-объектное ценностное отношение как данность внешнего по отношению к языку мира. При этом не следует смешивать основание оценки с ценностными отношениями, а ценностные отношения, в свою очередь, с ценностью как категорией аксиологии. Ценностное отношение не может быть отождествлено с ценностью: оно представляет объективное взаимодействие между субъектом и объектом, еще не облекаясь в форму оценки. Однако личные позиции (взгляды, убеждения, презумпции, в конечном счете предрассудки) субъекта порождают на основе ценностного отношения оценочное отношение, в основе которого собственно и лежат основания оценки, в том числе и оценки, выраженной средствами языка и речи.

В таком понимании различий ценности, ценностного и оценочного отношений проявляется еще одна важная, на наш взгляд, их особенность. Если ценность является непреходящей, абсолютной, то ценностное отношение уже является релятивным, абсолютизированным, а оценочное отношение имеет подвижный (шифтерный) характер. Оно является различным не только для разных речевых реализаций в устах различных субъектов высказывания, где немаловажными факторами являются ситуативность и субъективность акта коммуникации. При этом возможен и обратный процесс трансформации оценочного отношения в ценностное, а впоследствии даже, возможно, и в денотативное значение. Как показывает Р.М. Хэар на примере словосочетания eligible bachelor, с течением времени оценка может перекатегоризоваться в дескрипцию и в таком виде закрепиться в языковом узусе [Хэар 1985: 190-191]. Но ценность и ценностное отношение обусловлены лишь субъектнообъектными связями. В то же время оценочные отношения зависят не только от характера взаимоотношений между субъектом и объектом мысли и ее языковой экспликации, но и от конкретной ситуации оценки, которые могут варьироваться как от одного субъекта мысли к другому, так и для одного субъекта мысли в различных временных, пространственных, социальных, личностно-прагматических условиях. Иными словами, основания оценки создаются как субъектно-объектными отношениями, так и отраженной в мышлении и речи ситуацией, на фоне которой возникают эти отношения. Таким образом, основания оценки могут изменяться от ситуации к ситуации, от одного субъекта высказывания к другому, от одной социально-культурной обстановки к другой. Именно на вариативности оценки в связи с ситуацией ее экспликации в форме единиц языка и речи и основывают свои доводы противники легитимности понятия «оценочная категоризация».

В то же время такие компоненты оценочной категоризации, как модус, норматив и релятор уже оторваны от денотата. Но они и не референтны, поскольку являются абстрагированными моделями порождения определенного ценностного смысла. Они составляют ядро отношений следующего, ценностного уровня, относящегося к пропозициональному уровню смысловой парадигмы сознания и составляющего его аксиологическую часть. Несомненно, это важные категории, формирующие и ценности, и оценки, однако они не дают конкретики в определении самих категорий. Норматив устанавливает лишь общее отношение различных параметров. Модус определяет аксиологическую связь оценочного высказывания с денотатом, т.е. применительно к собственно аксиологической (квалификативной) категоризации по признакам «хоро- шо/плохо» он является расчлененным понятием, поскольку проходит через плоскость ценности.

Как нетрудно заметить, релятор также задает отношения общего характера, однако, в отличие от модуса, он соотносит плоскости общих и ценностных концептов, задавая лишь их наиболее общие параметры.

Поэтому, как представляется, собственно ценностные категории формируются на пропозициональном уровне ценностных отношений. Если категории субъекта, объекта, основания оценки и модуса задают лишь их общие параметры логических отношений, то конкретные семантические параметры ценностных концептов задаются параметрами деятельности как всеобщего способа существования материи.

В связи с этим представляется существенным рассмотрение того, каким образом деятельностные характеристики детерминируют состав и структуру ценностных категорий сознания, что отражается в соответствующих единицах языка, что обусловливает необходимость рассмотрения особенностей ценностного уровня оценочной категоризации и категориальных ценностных концептов.

Этот уровень ценностно-оценочной категоризации также выражен лексическими единицами языка. Они передают собственно базовые ценностные концепты, которые формируются как часть социального, индивидуального и языкового опыта в результате анализа и синтеза данных о выполнении действий и деятельности различного рода. Здесь наряду с общедеятельностными категориями стимула, средств, алгоритма и результата деятельности ведущей категорией несколько иного рода - операциональной категорией мыслительной деятельности - является сравнение, которое использует указанные общедеятельностные категории в качестве собственной опоры, базы, представляя собой рычаг квалификации ситуации в целом, субъекта деятельности и их самих в качестве параметров деятельности. Это наиболее важный и в то же время наиболее сложный по своей структуре уровень ценностной категоризации. Его важность состоит в том, что собственно на данном уровне происходит номинация основных ценностных категорий. При сравнении различных видов деятельности и действий на основе категориальных этапов (стадий, параметров) деятельности возникает их обобщение по основному параметру «приемлемость/неприемлемость интересов/средств/алгоритма/достижение окончания выполнения деятельности ее субъектом с точки зрения субъекта оценки». Таким образом, при ценностной категоризации субъект деятельности и субъект оценки обычно разграничиваются и остаются кореферентными лишь при самооценке. Поскольку субъект оценки квалифицирует и ситуацию, и деятельность, и ее субъект, то в современной лингвоаксиологии эти категории объединяются понятием «объект оценки». Это, несомненно, верно с логической точки зрения, однако это создает существенные трудности дискретизации ценностных категорий.

Как было отмечено выше, ценности не имеют определенного оценочного знака, потому что кореферентные объекты могут обладать положительной ценностью для одних субъектов оценки и отрицательной - для других; иными словами, с аксиологической точки зрения один и тот же объект может иметь как ценность, так и антиценность. Поэтому категориальные ценностные концепты (далее КЦК) имеют сложную двойственную природу. С одной стороны, они создаются в результате операции сравнения параметров различного рода деятельности, и для того чтобы быть КЦК, концепт должен характеризовать все параметры деятельности. Например, концепт ЗНАЧЕНИЕ (в английском языке MEANING) характеризует и интерес к совершению деятельности (раз уж деятельность имеет интерес для ее субъекта, то с его точки зрения она представляет определенную важность). Значение имеют также выбор средств и способ выполнения деятельности, т.е. ее алгоритм. И уж, несомненно, достижение цели в результате выполнения деятельности всегда значимо. С другой стороны, потенциал двойственного понимания КЦК как ценности, так и антиценности создается на уровне онтогенетической и филогенетической эмпирики. Являясь категориальной основой формирования оценочных высказываний и выбора лексических средств для их формирования, КЦК, в то же время, возникает в результате непосредственной оценочной деятельности, носящей функциональный характер. Таким образом, в формировании КЦК тесно сливаются в единый такие подходы к изучению оценки и ценности, как функциональный и деятельностный, что свидетельствует о релевантности комплексного функционально-деятельностного подхода к изучению оценочной категоризации языка.

В этом плане ценностными становятся и такие предметные в своей основе концепты, как «Родина», «семья», «дети и родители», «профессия», «вера». Однако они не являются КЦК в том смысле, что данные концепты являются основополагающими в процессе жизнедеятельности отдельного индивида в целом. Они воспринимаются как безусловные ценности или, в отдельных случаях, антиценности. Так, убежденный холостяк не признает концепт «семья» как ценность, убежденный атеист не принимает как ценность концепт «вера», поскольку они являются для них антиценностями. Не являются КЦК и концепты, воспринимаемые как ценности в условиях одного социума, но понимаемые как антиценности или вообще не входящие в ценностную парадигму в условиях иного социума со своей историей, привычками, нравами, традициями. Последние являются концептуальными лакунами социальноисторического плана. Отмечая отсутствие в русском языке лексемы, соответствующей английскому слову privacy, З.Д. Попова и И.А. Стер- нин отмечают, что в принципе возможны калькированные переводы подобных концептов (так, слово privacy часто калькируют как приватность) [Попова, Стернин 2002: 44]. Однако лакуна вследствие такого перевода не исчезает, поскольку в русской ценностной культуре такого концепта нет.

Другой пример показывает обратный процесс превращения нейтрального по своим оценочно-семантическим характеристикам, но относящегося к культурным ценностям концепта. Это общеизвестный ответ россиянки в ходе телемоста «Москва-Вашингтон» в конце 80-х годов прошлого века: «У нас секса нет». Мотивация такого ответа понятна: под сексом женщина понимает промискуитет, пропаганду насилия, приоритет чувственных наслаждений перед духовными ценностями как норму общественной жизни.

Таким образом, на статус лексемы в качестве средства языкового обозначения КЦК имеются определенные ограничения. Эти ограничения тем не менее способны сниматься в определенных контекстах, в окказиональном употреблении, но для категориально-ценностного статуса лексемы не должно быть допусков подобного рода. Они имеют достаточно однородные в семантическом плане соответствия в разных языках, что продиктовано единством их концептуальных оснований.

Завершая описание требований к статусу лексемы как средства отражения КЦК и основных принципов такого отражения, следует упомянуть и следующий фактор такой связки ценностного содержания с языковой единицей как средства выражения такого концепта. Эти концепты не испытывают непосредственно выраженного влияния ситуации, в которой происходит оценочная концептуализация, и не зависят от личного отношения индивидуального или коллективного субъекта оценки, но тем не менее влияние ситуации на формирование и структуру соотношения данных концептов между собой происходит через деятельность, которая, как указывалось выше, в ее неабстрагированном, конкретном понимании не может разворачиваться вне какой-то ситуации. Такое косвенное влияние проявляется в том, что КЦК не дифференцируются столь четко, как концепты базового и генерализованного уровня предметной категоризации. Границы между ними диффузны, что обусловлено матричным механизмом формирования таких концептов. В какой-то мере понятие матричного концепта связано с разработкой промежуточных между разными доменами ментальных операций, которые в концепции Ж. Фоконье носят название blending. Он дает следующее определение этого когнитивного феномена: «Блендинг - это когнитивная операция... В общих терминах она состоит в интеграции парциальных структур, принадлежащих к двум различным доменам, в единую структуру, инициирующую свойства третьего домена» [Fauconnier 1999: 22]. Применить данное понятие к описанию структурных связей различных КЦК представляется недостаточно обоснованным, поскольку, во- первых, статус ментальной операции позволяет применить данный термин только к изучению развития новых значений, появляющихся в доступном непосредственному изучению виде на современном синхронном срезе, в то время как КЦК сформировались и давно закрепились узуально в сознании носителей языка. Во-вторых, связи между КЦК также уже не операциональны, а категориальны, что противоречит онтологии понятия blending как мыслительной операции. И, в-третьих, едва ли можно назвать КЦК доменами, или в терминах конвенциональной лингвистики, совокупность лексем для выражения КЦК лексикосемантическими полями, поскольку, обладая тесными ассоциативными характеристиками, данные концепты обладают определенным самостоятельным статусом. Этой особенности межконцептуальных отношений КЦК будет уделено более пристальное внимание при рассмотрении конкретных КЦК.

Деятельностная категория стимула как совокупности потребностей в определенном с точки зрения субъекта мысли и оценочного высказывания действии, четко или нечетко осмысленных мотивов к выполнению такой деятельности и в конечном счете готовности к ее выполнению сама по себе носит комплексный характер, поскольку состоит из достаточно большого числа компонентов, объединенных общей структурой психологического характера. Flo стимул сочетает в себе как внешние, так и внутренние по отношению к сознанию человека признаки. Все они могут реализоваться лишь в том случае, если у субъекта высказывания имеется интерес к данной деятельности или каким-то отдельным действиям, осуществляемым в ее рамках. Таким образом, КЦК ИНТЕ- РЕС (INTEREST) является непосредственной репрезентацией стимула в сознании субъекта оценочного суждения и оценочного высказывания.

Следующая стадия деятельности, и тем самым деятельностная категория средств обладает такой неотъемлемой характеристикой, как ЗНАЧЕНИЕ (MEANING). По сравнению с соотношением СТИМУЛ - ИНТЕРЕС, где статус двух концептов-категорий в их взаимосвязи в современной психологии определен не до конца, соотношение СРЕДСТВА - ЗНАЧЕНИЕ является более определенным, поскольку они связаны отношением посессивности: средства имеют значение и как общепредметные референты, и как функциональные аксиологические единицы.

Интересен следующий факт. Если соотношение СТИМУЛ - СРЕДСТВА как этапы деятельности последовательны во времени, то, с одной стороны, понятия ИНТЕРЕС и ЗНАЧЕНИЕ применимы как к характеристике стимула, так и к характеристике средств. Действительно, стимул важен, следовательно, он имеет значение для индивида - субъекта действия. В то же время определенные средства находятся в той кон- цептосфере, которая вызывает интерес субъекта действия. С другой стороны, интерес и значение неотделимы друг от друга. Интерес может проявляться лишь к вещам, значимым для индивида, а значение вещи приобретают, если они лежат в сфере интересов субъекта действия и познания. Тем самым ИНТЕРЕС и ЗНАЧЕНИЕ не столь дискретны, как этапы деятельности, каузирующие их.

Следующий этап деятельности - алгоритм - представляет собой некую объективно или субъективно установленную последовательность. В объективных алгоритмах деятельности обычно последовательность действий или состояний вполне прогнозируема, что обусловлено жизненным опытом членов общества, наблюдающих данную деятельность или принимающих непосредственное участие в ней. Например, увидев старое сухое дерево, мы знаем, что рано или поздно в результате сильного ветра или шквала оно упадет. Конечно, не все естественные системы предсказуемы. Типичным примером является погода. Как правило, приметы «срабатывают» (например, солнце садится в тучу - к дождю, красный закат - к ветру, роса утром на траве - к солнечному дню), но, как мы знаем, это происходит далеко не всегда. Скорее всего, это результат не столько стохастичности климатической системы, сколько дефицит знаний о тайнах природы.

Еще сложнее дело обстоит с конвенциональными и субъективными алгоритмами. При этом конвенциональные алгоритмы более предсказуемы, чем субъективные. Но и в этой сфере возможны отклонения. Так, мигание правого подфарника автомобиля заставляет других водителей и пешеходов думать, что автомобиль свернет направо, однако, возможно, водитель просто забыл выключить сигнал поворота, который он выполнял до этого.

Конечно, в сфере субъективного поведения едва ли можно говорить о полной предсказуемости. Даже зная человека многие годы, мы часто удивляемся, когда он совершает поступки, несвойственные ему. Или же человек, привыкший к определенному укладу жизни, определенной обстановке, теряется и начинает совершать бессмысленные или непредсказуемые вещи даже в достаточно простой жизненной ситуации, о которой он читал в книгах, видел такую ситуацию по телевизору и т.п. В таких случаях мы часто говорим, что его действия беспорядочны, что он ведет себя непорядочно, что в его рассудке наблюдается хаос. Все эти алгоритмические функции в мышлении берет на себя концепт, обозначаемый в русском языке словом ПОРЯДОК (в английском - ORDER).

Как нетрудно заметить, в отношениях данного концепта с другими концептами его ряда и с этапами деятельности наблюдаются те же пропорциональные характеристики, что и в случаях концептов ИНТЕРЕС и ЗНАЧЕНИЕ, т.е. он взаимодополняет эти концепты и согласуется с иными этапами деятельности, отличными от алгоритма, поскольку стимулы задают алгоритмы действий с определенным порядком, а средства используются в определенном порядке в зависимости от задумки субъекта действия.

Заключительная стадия деятельности - достижение - как интеллектуальная репрезентация отражена в концепте РЕЗУЛЬТАТ (в английском языке RESULT). Именно эта стадия и соответственно данный концепт показывают, состоялась ли деятельность вообще, и если состоялась, то к каким качественным, количественным и прочим показателям эта деятельность привела ее субъекта. Ее значение трудно переоценить. Это выражается в том, что практически в любом языке большое количество фразеологических единиц и, в частности, пословиц и поговорок посвящено именно этой стадии деятельности, отраженной в КЦК РЕЗУЛЬТАТ. Это известные русские поговорки «Конец - делу венец», «Кончил дело - гуляй смело», английские паремии «АП is well that ends well», «Good beginning makes good ending», и особенно более удачный, чем русский, перевод уже приведенной латиноязычной сентенции И. Лойолы «The end justifies the means».

РЕЗУЛЬТАТ как концепт также находится в отношениях взаимной комплементарности с другими КЦК. Как подчеркивалось, он является и комплексным объектом проявления интереса, и данностью, имеющей определенное значение для субъекта деятельности или людей, квалифицирующих эту деятельность, и выбора соответствующего алгоритма действий, соотнесенного с такой важной характеристикой оценочной категоризации, как норматив, через концепт ПОРЯДОК. Результат так же, как и другие КЦК, апеллирует к различным стадиям деятельности.

В заключение обоснования онтологии, статуса и взаимоотношений КЦК между собой и различными стадиями деятельности, следует подчеркнуть следующие важные моменты. Термин «категориальный ценностный концепт (КЦК)» носит относительный характер, поскольку, как нетрудно заметить, концепты ИНТЕРЕС, ЗНАЧЕНИЕ, ПОРЯДОК и РЕЗУЛЬТАТ являются ключевыми ментальными категориями не только для изучения оценочной категоризации. Они применимы для характеристики практически всех явлений, связанных с формированием мысли и порождением высказывания или текста. Эти четыре концепта одновременно характеризуют потенциалы к иллокутивному и перлокутивному речевым актам, поскольку интерес порождает иллокутивное намерение, значение определяет связь высказывания с объективной реальностью, порядок формирует синтаксическую структуру высказывания, а результат одновременно завершает экспликацию иллокуции и создает перло- кутивный эффект, тем самым готовя почву для последующих высказываний, а на их основе - и дискурса в целом. В данном случае эти концепты объединяются указанным термином лишь для того, чтобы показать, что именно они лежат в основе ценностной и оценочной категоризации в языке.

Вторым важным моментом, характеризующим данные концепты, является тот факт, что как категориальные образования эти концепты существуют вне оценочного знака, вне грамматических категорий, вне временной соотнесенности высказывания с действительностью, вне дискретности основных сфер человеческого интеллекта, вне категорий количества и качества. Возможно, что эти концепты существуют и вне пространства определенного языка. Они вступают во взаимодействие с этими категориями лишь при приближении к реальности, лишь при их соотнесенности с конкретной, актуально имеющей место ситуацией реальности или плода фантазии, или, по крайней мере, с типизированной, обобщенной ситуацией. Таким образом, ценностными эти концепты становятся при погружении в ситуацию.

Выведение КЦК как опорных сущностей для формирования и функционирования ценностной и оценочной категоризации является только одной важной частью общего процесса закрепления с целью дальнейшего использования семиотического аксиологического опыта языкового социума, образно говоря, только одним крылом языковой оценочной категоризации. Этими концептами представлена только деятельностная сторона формирования оценки и ценностного опыта.

Другой не менее важной составляющей этого процесса является функциональная сторона формирования оценочных суждений и ценностных концептов. Такое второе крыло лингвоаксиологической категоризации представлено комплексными средствами основной логической операции, используемой для формирования оценочных суждений и высказываний - сравнения. Поэтому для определения принципов оценочной категоризации и особенностей формирования основных ценностных концептов языка следует обратиться к анализу взаимодействия функциональной и категориальной сторон языковой оценочной деятельности.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>