Полная версия

Главная arrow Литература arrow Принцип оценочной актуализации в современном английском языке

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА КАТЕГОРИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКОГО ОСНОВАНИЯ ФУНКЦИОНАЛЬНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА К ИЗУЧЕНИЮ ОЦЕНОЧНОЙ КАТЕГОРИЗАЦИИ ЯЗЫКА

Исследования оценки и ценности в различных отраслях научного знания давно придерживаются некоторой идеи, концептуально отражающей сущность рассматриваемых феноменов. Данная мысль сформулирована Н.Д. Арутюновой следующим образом: «Будучи верифицированным, смысл высказывания порывает с автором речи и приобретает автономность; мнение становится знанием (фактом)... Оценка, напротив, связана с жизнедеятельностью человека. Это хорошо показывают данные сравнительной оценки, на базе которой сформировался особый синтаксический тип - предложения операционального предпочтения. Жизнь на этом участке вторглась в грамматические парадигмы и перестроила сложившиеся в них отношения. Однако оценка не погружена полностью в поток происходящего. Ее роль состоит в том, чтобы соотнести предметы и события с идеализированной, т.е. нормативной, картиной мира. Ее пафос заключен в отделении нормы от аномалий» [Арутюнова 1988: 8]. Как представляется, данной точке зрения может быть дана следующая интерпретация.

В основе оценки как отражения взаимоотношений между мыслящим субъектом и мыслящими или не мыслящими объектами действительности лежит жизнедеятельность субъекта. Этот субъект руководствуется определенными (или зачастую не совсем определенными) мотивами, в связи с этими мотивами ставит перед собой определенные задачи, планирует выполнение деятельности в целом или определенных действий как этапов в пределах более обширной деятельности. В ходе деятельности он сталкивается с различными лицами, существами, предметами, явлениями и т.д., которые можно объединить понятием объект деятельности. Часть этих объектов субъект может использовать как инструмент (или средство) для выполнения стоящих перед ним в рамках определенной деятельности задач. К другим объектам (лицам) субъект может апеллировать в связи с общей ситуацией коммуникации, где, собственно говоря, и решается основная задача использования языковых и речевых средств. Не исключено, что лицо, упоминаемое в ходе коммуникации, непосредственно в ситуации общения участия не принимает, но по ходу предыдущих этапов жизнедеятельности это лицо известно как адресанту, так и адресату сообщения. Также является возможным присутствие в ситуации общения других лиц, и апелляция субъекта высказывания рассчитана не только на непосредственно адресата сообщения, но и на этих лиц. В лингвистической прагматике все эти факторы давно исследованы и не вызывают каких-либо дополнительных интерпретаций. Именно по той причине, что оценочное сообщение всегда рассчитано на иллокутивный эффект, оценочное значение зачастую идентифицируется как прагматическое значение. Но при этом обращает на себя внимание тот факт, что, какими бы различными ни были условия коммуникации по составу и роли коммуникантов, оценочные средства сохраняются в более или менее одинаковой форме экспликации. Так, словосочетание «хорошая книга» в устах определенного субъекта высказывания будет означать книгу, которую интересно читать субъекту независимо от того, что думают об этой книге другие участники речевого акта. Производя оценочное высказывание, субъект как бы навязывает свои взгляды, убеждения, волю, чувства, симпатии и антипатии аудитории независимо от ее количественного состава. Это показывает, что оценочное значение находится не в плоскости прагматики и речевых актов, не в плоскости денотативной номинации, оно находится между ними и тесно связано с каждым из них.

Конечно, полностью развести оценочное и прагматическое значение невозможно. Мы не случайно оговариваемся, что оценочное высказывание не зависит от количественного состава аудитории, поскольку оно напрямую зависит от ее качественного состава. В частности, там, где для характеристики какого-либо человека, его поведения или ситуации мы употребляем прилагательное silly для одного рода слушателей, то для аудитории другого рода мы используем прилагательное unreasonable в силу его более высокой этической или политической корректности при всех прочих тождественных объективных показателях (например, речь идет об одном и том же референте, при одинаковой пресуппозиции знаний о нем и т.п., даже при тождественной структуре и компонентном составе оценочного высказывания, при варьируемых оценочных адъективных синонимах).

В связи с данными отношениями возникает соблазн связать общеструктурные характеристики языковой оценки непосредственно с объектом оценки или коммуникативными ролями участников речевого акта. При этом следует учитывать, что, размежевывая цели и задачи, понятия субъекта и объекта оценки, нацеленность на определенный результат и т.д., нельзя упускать из виду, что выбор синонимов типа silly и unreasonable обусловлен не только ролевым статусом коммуникантов, но и спецификой целей, которые ставит перед собой субъект оценочного высказывания. Выше мы затронули проблему функциональной вариативности объекта оценки. Как нетрудно заметить, она тесно связана с рассмотренной в данной связи целей оценочного сообщения с участниками данной коммуникативной ситуации. Несомненно, применение объекта реальности для достижения различных определенных результатов и использование дискретных единиц языка для достижения столь же различных и не менее определенных иллокутивных эффектов - это явления разного порядка. Однако их объединяет то общее отношение, что они являются комплексом средств решения определенной цели в рамках определенной деятельности, нацеленной на достижение определенного результата.

Таким образом, в функциональном подходе к изучению оценки следует учитывать следующие важные моменты, определяющие как структуру частного приложения функционального подхода к изучению оценки, так и те основные стороны такого подхода, которые позволяют выделить основные категории, задающие характеристики оценки как феномена мышления и языка.

  • 1. Поскольку оценка представляет собой квалификацию фактов действительности и мышления с определенных позиций как личностного, так и объективного (основания оценки) планов в рамках определенной деятельности, то очевидно, что функциональная семантика оценки должна изучаться именно с деятельностных позиций. Поэтому представляется обоснованным функционально-деятельностный подход к изучению языковой оценки и принципов оценочной категоризации.
  • 2. Деятельностный подход к изучению психических процессов и явлений получил достаточно широкое распространение и развитие в рамках отечественной психологической науки. Тем не менее компонентный состав деятельности как категории мышления так и не получил однозначной трактовки. С другой стороны, в рамках логико-философских и лингвоаксиологических исследований были выработаны достаточно четкие категории, которыми характеризуются оценочные языковые суждения. Это такие категории, или, по мнению М.В. Никитина, существенные компоненты оценочной категоризации, как субъект, объект, основание, норматив, модус и релятор оценки [Никитин 2003: 72-81]. Функционально-деятельностный подход к изучению принципов оценочной категоризации позволяет соединить достижения психологии в исследовании деятельности как основы психической и, следовательно, мыслительной деятельности с логическим аппаратом исследования концептов с их последующей экспликацией в форме языковых и речевых знаков. Таким образом, опыт деятельностного ума по структурированию ценностных и оценочных отношений получает достаточно релевантное научное обоснование.
  • 3. Нельзя забывать, что человек является обладателем не только рационального мышления. Именно то, что человек в определенных ситуациях способен быть, с одной стороны, эмоциональным, а с другой стороны, волевым, и делает его собственно человеком, социальной личностью в единстве ее положительных и отрицательных сторон, а не рационалистическим механизмом. Психология деятельности рассматривает личность в единстве всех ее проявлений, в единстве рациональных и иррациональных мотивов совершения своих поступков. Тем самым не только логика обогащает психологию, но идет и обратный процесс обогащения психологии логическим структурированием даже алогичных действий. На этих основаниях функционально-деятельностный подход к изучению оценочной категоризации представляется наиболее перспективным, поскольку представляет собой синтез единства противоположности рационального и иррационального в личности как деятельностном, творческом, мыслящем и в то же время имеющим чувства организме.

Поскольку язык является основным средством отражения мыслительных процессов, представляется, что в языковых единицах, и прежде всего, в лексических единицах, сконцентрирован опыт оценочной квалификации действительности. Концепты, репрезентированные в форме лексических единиц, представляют собой ценности как концентрацию многовекового опыта выражения мышления через язык, применимого для мотивации и ожидания результатов от действий и деятельности определенной личности как частички социума в целом и языкового социума в частности. Именно по этой причине нейтральные лексемы могут иметь оценочную функцию в речи. Иными словами, все слова потенциально обладают оценочными свойствами. Но эти свойства могут реализоваться только в связной речи, в синтагматике синтаксических единиц. Поэтому среди всех лексических единиц языка выделяются особые, не имеющие определенного денотата и в то же время способные описывать любой денотат, лексемы репрезентации концентрированного оценочного опыта.

На наш взгляд, при определении таких лексем в качестве основных узлов категориально-оценочной номинации следует учитывать два важных фактора. Первым из них является тот факт, что ценностный опыт социума формируется как в синхронии межличностных отношений, так и в их диахронии. Однако язык как средство общения должен приспосабливать общий опыт социума к современности, к условиям реальной коммуникации. Поэтому не существует разделения между лексическими единицами представления ценностных концептов в диахронии и в синхронии. В го же время ценности в ходе истории могут переосмысливаться, и очень часто «с точностью до наоборот». В этой связи интересный пример из реалий ценностного мышления англоязычного социума приводит М.В. Давыдов. Так, если в XIX веке и в начале XX века прилагательное square носило явно положительную оценку поведения англичанина как носителя традиций, соблюдения правил приличия, социального этикета и т.п., то в более поздний период это слово приобрело отрицательную коннотацию насмешки над косностью, ортодоксальностью, скованностью традициями, условностями и привычками [Давыдов 1984: 27]. Нейтральные в плане оценочных отношений лексемы также в ходе истории могут развивать оценочные коннотации. Так, нейтральное славянское слово pozor в значении «зрелище, объект, достойный наблюдения» в русском языке приобрело отрицательно-оценочную коннотацию, в то время как в других славянских языках оно сохранило исконное значение (например, в чешском языке pozor означает «внимание»). Изначальные ценности в ходе исторического развития подвергаются переосмыслению, адаптации к современным условиям, духу времени.

Вторым важным фактором является то, что ценности, несмотря на их, казалось бы, незыблемый характер, могут подвергаться определенным личным интерпретациям. Это происходит в силу их семантической многогранности и фактического отсутствия денотативного содержания. Поэтому внутри общества наблюдается противоположное оценочное отношение к таким концептам, как «богатство» и «бедность», «гордость» и «скромность», «амбиция», «карьера» и им подобным. Эти концепты могут быть познаны лишь в результате наблюдения за их определенными реализациями в жизни отдельных индивидов. Но там, где один человек делает карьеру честными с точки зрения массы людей способами, другой достигает успеха в жизни нечестным путем. В силу этого отношение к данным концептам даже в рамках единого общества, на определенном синхронном срезе, может быть неоднозначным. Кроме того, индивидуальность исторического развития языкового социума дает различные результаты определения коннотативного экстенсионала этих концептов. Так, если в русском языке слово «карьера» ассоциируется преимущественно с чем-то низменным, связанным с пресмыкательством перед вышестоящими лицами и унижением нижестоящих, то слово английского языка career ассоциируется скорее с положительным опытом достижения определенного социально признанного результата в жизни человека. Поэтому следует сразу отметить, что, очевидно, оценочные концепты в различных языках в принципе сопоставимы, но имеют существенные различия.

Объяснением универсализма основы этих концептов может быть как раз подход с позиций деятельности. Представители различных наций и народностей едины не только в антропологическом и биологическом планах, они едины и общих индивидуальных устремлениях. Человек совершает неблаговидные поступки не в качестве жизненной цели, а в качестве средства достижения положительного личного результата. Это, естественно, ни в коей мере не является оправданием таких действий и поступков, это простое объяснение такого социального феномена, как зло. Перефразируя максиму А.П. Чехова «Человек рожден для счастья, как птица для полета», можно сказать, что человек рожден для добра, но в ходе жизнедеятельности совершает зло для того, чтобы, по своему собственному убеждению, достигнуть добра. Полагая, что какой-то индивид стоит на пути его личного достижения добра, человек пытается его обмануть, шантажировать, игнорировать как личность и т.п. Иными словами, любой человек, независимо от того, в каком месте земли он живет и на каком языке общается с близкими людьми, нацелен на достижение чего-то абстрактно положительного (с когнитивных позиций это можно назвать положительным оценочным гештальтом), но, полагая цель первичной, а средства вторичными в их ценностном плане, он зачастую сознательно идет на применение зла во имя добра. Это убедительно показано в следующем примере из «Тихого Дона» в рассуждениях Евгения Листницкого после того, как Аксинья Астахова уступила его домогательствам: «Уже лежа в постели, потирая пухлую, мягкую грудь, подумал: “С точки зрения честного человека - это подло, безнравственно. Григорий... Я обворовал ближнего, но ведь там, на фронте, я рисковал жизнью. Могло же так случиться, что пуля взяла бы правее и продырявила мне голову? Теперь я истлевал бы, моим телом нажирались бы черви... Надо с жадностью жить каждый миг. Мне все можно!”» [Шолохов: 331].

Казалось бы, сложная система человеческих взаимоотношений едва ли может быть уложена в прокрустово ложе формального системного описания. Но факт того, что мы концептуализируем собственный и социальный ценностный опыт, отражаем его в категориях добра и зла и выражаем его средствами языка, говорит о том, что такая система существует. В последующих параграфах настоящего исследования мы попытаемся представить такую схему. Несомненно, она едва ли может быть объяснена в терминах одного уровня и имеет относительно сложную иерархию средств. Иерархия же, в свою очередь, в применении к описанию феноменов субъективного сознания и его объективизированной формы - языка - предполагает определенную стратификацию. Поэтому очередным важным этапом в данном исследовании является выведение уровней оценочной категоризации лексических средств английского языка, служащих выражению ценностных и оценочных отношений, хотя, забегая наперед, можно утверждать, что такая организация в отношении ценности и оценки носит достаточно условный характер.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>