Полная версия

Главная arrow Литература arrow Принцип оценочной актуализации в современном английском языке

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Лексическое значение слова и проблема ценности и оценки

Естественно, морфема как единица языка, не имеющая статуса раз- дельнооформленной единицы значения, не может рассматриваться вне ее связи со словом как основным носителем понятийного значения и тем самым как основным средством концептуализации. Поэтому закономерным этапом в данном исследовании представляется анализ лексических единиц оценочного содержания в единстве их морфологосемантических характеристик как значимых единиц смысловой парадигмы и функциональных характеристик в синтагматической цепи их использования. Именно в значении слов отражаются те объекты действительности, которые, преломляясь в сознании субъекта оценочного высказывания, становятся основными носителями ценностных отношений. По образному выражению А. Ривароля, «слова подобны монетам: они сперва имеют собственную цену и лишь потом становятся выражением самых различных ценностей» [Ворохов 2001: 526]. В этом афоризме достаточно четко выражается основная проблема лингвоаксиоло- гии, а именно способность языкового знака, обладающего оценочным содержанием, вместить в себя все многообразие и богатство ценностных отношений и суметь адекватно передать их от одного человека к другому. Кроме того, в нем определяется и одна из основных функций слова - быть своего рода ценностным эквивалентом в процессе общения.

Такая эквивалентная роль слова как основного языкового кодового средства передачи ценностных концептов обеспечивает статус лексики как языковой и речевой основы получения, использования и аккумулирования для дальнейшего использования информации о ценностях и ценностных отношениях и тем самым как основы языковой оценочной категоризации. Именно по этой причине все аксиологические исследования, начиная с Аристотеля и кончая современными исследованиями в этой области, всегда апеллировали к слову как основной внешней форме проявления ценностных отношений. Поэтому часто исследователи оценочной логики в качестве основополагающего инициирующего момента своего исследования брали вопрос: «Какое содержание мы вкладываем в слово...?» (чаще всего, конечно, это были слова «хорошо», «good» и прочие лексические средства выражения общей оценки), и тем самым фактически исследовали категорию оценочности с позиций лексической семантики.

Такая тематическая общность интересов философской аксиологии и лексической семантики обусловливает тот факт, что в основном лингвосемантические исследования оценки сводились к исследованию оценочных характеристик слов.

Если рассматривать особенности оценочных характеристик различных частей речи, то нетрудно заметить, что зачастую оценка связывается с именем прилагательным, и это не случайно. Как отмечает З.В. Тимошенко, «инвариантным грамматическим значением прилагательных в современном английском языке является значение качества. Значение качества неразрывно связано с оценкой, а посредством ее - с эмоциональностью и экспрессивностью» [Мороховский 1991: 78]. Качественное инвариантное содержание имен прилагательных обусловило тот факт, что многие исследования оценочных характеристик лексических единиц английского языка сводились к исследованию слов, принадлежащих именно к этой части речи. При этом следует отметить, что в рамках структурного подхода к исследованию значения слов оценка как семантический феномен редко получает адекватное внимание со стороны исследования. В большинстве работ зарубежных исследователей, в которых используется методика семантического компонентного анализа прилагательных (например, [Geckeler 1980, Cruse 1980, Landau 1974] и др.) и даже функциональный анализ [Rusiecki 1985], если и привлекаются адъективные лексемы с оценочным значением в качестве фактического материала исследования, то анализируются лишь параметрические признаки их содержательной структуры. В исследовании

Р. Диксона «ценность» выделяется в качестве отдельного комплексного семантико-синтаксически-морфологического свойства имен прилагательных, однако наряду с этим такие аксиологические характеристики, как PHYSICAL PROPERTY и HUMAN PROPENSITY, выделены как отдельные, отличные от VALUE комплексы [Dixon 1977: 56].

Знаковыми в изучении оценочных свойств имени прилагательного стали работы Е.М. Вольф, которая, как известно, была виднейшим специалистом не только в изучении оценки как функциональной данности языка, но и семантики прилагательного в иберо-романских языках. Отмечая семантические особенности имен прилагательных, наряду с такой специфической характеристикой, как отсутствие денотата, она, в частности, подчеркивает другую, не менее важную, категориальную характеристику этой части речи: «Для прилагательных как класса слов характерно наличие субъективно-оценочных значений и соответствующих коннотаций. Таким образом, в самой семантике прилагательных оказываются связанными собственно семантический и прагматический планы высказывания... Если для других частей речи семантический и прагматический аспекты, как правило, разъединены и связь не реализуется в высказывании, то у прилагательных взаимодействие этих двух аспектов отражается в самих их значениях» [Вольф 1978: 8].

Вслед за Е.М. Вольф в отечественной лингвистике оценочносемантические исследования прилагательных в основном строились на композиции компонентных и функциональных методик анализа. Именно в таком ключе построено большинство диссертационных исследований, посвященных исследованию данной проблематики, в современном английском языке (например, [Кузнецова 1982; Григорян 1988]), а также в сравнительно-сопоставительном изучении оценочной семантики прилагательных в английском и русском языках [Татаренко 1999]. В целом содержательную сторону этих исследований следует охарактеризовать как развитие структурно-функционального подхода к изучению аксиологически ориентированных характеристик этой части речи. В частности, упор сделан не на особенности семантической структуры отдельного слова, а на особенности проявления оценочных свойств в речевом функционировании членов различных синонимико-антонимических рядов качественных прилагательных. В основе большинства указанных исследований лежит принцип оппозитивного соотношения средств выражения положительной и отрицательной оценки.

То, что большая часть исследований оценочных характеристик имен прилагательных основывается на анализе парадигматических семантических рядов, представляется не случайным. Как подчеркивает З.В. Тимошенко, «отсутствие или почти полное отсутствие грамматических категорий обусловливает то обстоятельство, что прилагательные имеют обширное синонимическое поле не только внутри совокупности самих прилагательных, но и с единицами более высокого уровня - словосочетаниями... Семантико-грамматическим инвариантом имени прилагательного является значение качества, в его эквивалентах это основное значение обогащается вторичными дифференциальными признаками качественно-оценочными оттенками или оттенками субъективной оценки» [Мороховский 1991: 78]. Именно обширное синонимическое поле и создает возможность варьирования оценочных нюансов значения в непосредственной оценочно-речевой квалификации факта или объекта действительности в устах субъекта оценки.

Поэтому для выяснения специфики семантических параметров создания оценки, выраженной прилагательными, следует обратиться, прежде всего, к их синонимическим связям.

В качестве характерного примера рассмотрим прилагательные good и bad в качестве лексических носителей инвариантов оценочных значений и проанализируем особенности их внутренней семантической структуры, обусловленной их статусом гиперонимов оценочного качества и функционирования в современном английском языке.

В словарных статьях даются следующие Л СВ прилагательного good:

“1. having the right qualities, satisfactory, adequate; 2. commendable; 3. right, proper, expedient; 4. morally excellent, virtuous; 5. kind, benevolent; 6. (Esp.of child) well behaved, not giving trouble; 7. gratifying, agreeable, favourable, advantageous, beneficial, wholesome; 8. adapted to a purpose, efficient, suitable, competent; 9. reliable, safe, sure; financially sound, able to meet liabilities; 10. valid, sound, thorough, ample, considerable; 11. not less than; 12. as ~ as, practically” [COD: 427];

“of favorable quality of character; virtuous or morally excellent; satisfactory or excellent in degree or kind; responsible or trustworthy; physically beautiful or attractive; right or proper; appropriate or fitting for a particular purpose; useful, advantageous, or profitable; genuine or legally valid, as money or a title; endurable, used with for (~ for a lifetime); real or true (he made ~ his threats); reliable or economically safe; sound or valid (~ judgment); guaranteed to give or pay, used with for (~ for a loan); assured to cause a particular result, used with for (~ for a joke); fertile or productive (as land); wholesome (as meat or fruit); sound or unimpaired (as eyes); agreeable or pleasant (as a ~ time); amusing or jovial (as a joke); generous or kind (as a deed); sufficient or ample in quality (as ~ measure)', full (as a ~ day’s journey)', fairly great (as a ~ deal of time)', faithful or conforming (as a ~ Catholic)', competent or skillful (as a ~ doctor)', clever or adroit (as ~ at sports)', well-behaved (as a ~ child)', well-regarded or honorable (as a ~ reputation)', pertaining to a noble or respectable class (as a ~ family)', used formerly as an epithet of respect (as my sir); holy (as G~ Friday); intimate (as a ~ friend); as ~ as, practically or in effect (as ~ as dead); ~ and, colloq. completely or entirely —ish, colloq. rather or fairly good; rather large or considerable” [NWDEL: 655].

Как показывает словарное описание, семантика данного слова может быть описана лишь в синонимических терминах, поскольку оно в силу своей релятивной природы не может быть отнесено к конкретному референту. Тем не менее, слово good так или иначе характеризует объекты, выраженные конкретными или абстрактными существительными, первые из которых обладают денотативным содержанием, а вторые - сигнификативным, в силу чего good имеет речевое использование лишь в связи с определенным субстантивом. Оно может передавать оценку как людей, так и их действий, внешнего вида, происхождения.

На первый взгляд, good может быть оторвано от антропологической оценочной парадигмы, поскольку с формальной точки зрения, например, a good bill относится к характеристикам предмета, а не человека. Однако нельзя забывать, что слово bill имеет смысл только в отношении к человеческому обществу; банкноты изобретены людьми и используются исключительно как эквивалент материальных отношений между людьми. Погода может быть хорошей или плохой лишь в связи с потребностью человека выйти на улицу или предпринять какие-то специфические действия, находящиеся в существенной зависимости от погодных условий (например, рыбалка, пикник и т.п.).

Анализ композиционно-семантической сочетаемости прилагательного good с различными по своим категориальным показателям существительными может быть проведен уже на уровне описательной словарной парадигмы, естественно, при возможных трансформациях.

В значении “responsible or trustworthy” прилагательное good может модифицировать субстантивное обозначение человека, которому поручено важное дело или доверена конфиденциальная информация. В то же время так может быть охарактеризована и сама информация. В этом случае и человек, и информация могут быть модифицированы также прилагательным reliable, которое, строго говоря, не является синонимом к good, однако именно оно служит для объяснения одного из ЛСВ слова good в COD без специализации сферы приложения. В NWDEL этот эквивалент good связывается со сферой бизнеса и финансовых операций (reliable or economically safe), и его использование может быть приложимо к модификации существительных, обозначающих соответствующие учреждения или даже определенные предметы, в которых хранится такая конфиденциальная информация (например, safe). Однако цепочка семантической сочетаемости может быть продлена дальше, вплоть до модификации субстантивных концептов, характеризующихся конкретикой формы и выполняемой основной функции (например, a reliable gun - это такой пистолет, который достаточно надежно гарантирует от осечки, от отказа служить после пребывания в агрессивных средах (вода, пыль и т.п.)). В то же время a good gun - это не только надежное, но и достаточно удобное к пользованию и имеющее сниженные до минимума мешающие выполнению основной функции, но необходимые в силу принципа действия, эффекты (например, отдачу). Нельзя забывать и о том, что для людей определенных убеждений, например для пацифистов, словосочетание a good gun является оксимороном. В этом случае к данному слову применимы уже морально-этические оценочные характеристики. То, что объединяет семантику слова good в его сочетаниях с существительными bank, safe, gun, это его значение “appropriate or fitting for a particular purpose”. Но в то же время такое инструментально-оценочное определение применимо и к человеку, если он интересует субъекта оценки именно как субъект выполнения какой- то функции, например:

“And Lewis said he was a good man who had done work for the SEC” [Hailey MCh: 337].

В данном случае потенциального нанимателя частного детектива интересуют только его деловые качества.

Дальнейшие попытки представить как можно более детально сферу семантического действия good упирается в определенную тавтологич- ность такого описания, поскольку часть одного словозначения может дублироваться другим. С другой стороны, не до конца остается определенной проблема определения того, насколько данный признак приложим к определенному категориально-семантическому классу существительного, поскольку в пределах одной выполняемой функции определение good может модифицировать различные существительные, обозначающие и агента действия, и само действие, и объекты, связанные с этим действием в качестве инструмента.

Для более достоверной верификации этого положения обратимся к анализу других словозначений. В частности, ЛСВ № 7 в COD “gratifying, agreeable, favourable, advantageous, beneficial, wholesome” также показывает возможность употребления good для характеристики актантов разного типа и несколько расплывчатую общую сферу словозначения. В принципе, все данные синонимы указывают на общую характеристику функционального благоприятствования какому-то человеку или группе людей в выполнении какого-то вида деятельности. Gratifying и agreeable чаще всего апеллируют к сфере сенсорных и соматических ощущений человека, как в следующем случае, где good в постпозитивном употреблении в дальнейшем контексте получает подтверждение в его специализации посредством прилагательного agreeable:

Fauve stretched. Oh, it felt so good... With so many agreeable sensations going she couldn’t concentrate properly [Krantz. ITM: 453].

Favourable и advantageous чаще апеллируют к каким-то внешним по отношению к бенефицианту деятельности явлениям и предметам, но это могут быть и абстрактные понятия, например favourable disposition. Beneficial обозначает благоприятные для человека вещи, находящиеся в промежуточном положении между этими понятиями и wholesome, где последнее чаще означает нечто материально полезное прежде всего для физической формы или состояния человека:

Only that morning he refused to eat his wholesome bread-and-milk on the seemingly frivolous ground that there was a frog in it [Saki: 143].

Конечно, данные синонимы для объяснения содержания аксиологического объема данного ЛСВ прилагательного good, в свою очередь, сами представлены достаточно многозначной парадигмой и тем самым могут передавать и другое оценочное содержание

В целом данные оценочные характеристики можно объединить тем, что все они не могут обозначать лиц, однако если функциональнооценочные характеристики не обладают достаточной однородностью, то дальнейшая отнесенность к определенной понятийной сфере еще более значительно дифференцирована. Поэтому в словаре значение прилагательного good можно дать лишь с определенной степенью приближенности к полноте семантического описания.

В препозиции к существительному - объекту оценки антропоцентрический характер оценочной семантики прилагательного достаточно хорошо заметен, о чем свидетельствует анализ следующих речевых иллюстраций:

‘I think you have got a letter to give me,’ I began. ‘Is it the letter there, in your hand?’

‘Say that again,’ was the only answer I received.

I repeated the words, like a good child learning its lesson [Collins MS: 283].

В данном случае объем значения прилагательного good, который в словарной статье ассоциируется с данным сочетанием, контекстуально специализирован в сочетании с child и означает «послушно, без каких- либо возражений, несколько даже чересчур послушно по отношению к девушке значительно более низкого социального положения». Все сочетание выполняет, таким образом, функцию обстоятельства. Однако при этом сохраняется оттенок дескриптивной оценочной характеристики самой манеры говорения как вида деятельности данного человека.

Не вызывает сомнений однозначность интерпретации употребления прилагательного good с существительными, обозначающими профессию или занятие, где прилагательное выполняет оценку инструментальной эффективности такого рода деятельности, например:

“Such a silly girl,” he said, almost to himself. “It seems extraordinary they can’t find good ones anymore” [Le Carre: 16].

Strickland was in a good humour, and when Dirk Stroeve came up and sat down with us he attacked him with ferocious banter [Maugham MS: 82].

Содержание прилагательного в сочетании с данным существительным, соответствующее in a jovial mood, находится в составе ремы части сочинительного предложения, фактически передающего семантику причины, объясняющую поведение данного персонажа. В этом случае атрибутивно-субстантивное сочетание также носит дескриптивный характер.

When he arouse he stretched, glanced at her, and suggested, yawning, “Let’s take the flame birds to town tonight to see an entertainment.”

“You don’t mean it?” she said. “Are you feeling well?”

“What’s so strange about that?”

“But we haven’t gone for an entertainment in six months!”

“I think it’s a good idea.”

“Suddenly you’re so solicitous,” she said.

“Don’t talk that way,” he replied peevishly. “Do you or do you not want to go?” [Bradbury: 167].

В данном случае муж, обеспокоенный необычным сном жены и надеющийся, что смена обстановки заставит ее забыть этот сон, делает упор на основное значение слова good “sound or valid (~ judgment)”, однако реальное его значение - “appropriate or fitting for a particular purpose”. Муж не желает объяснять реальную причину его предложения, чтобы лишний раз не напоминать жене о неприятном для него событии, поэтому функциональная нагрузка его высказывания носит сугубо прагматический характер части речевого акта уговора.

‘Now you’ll know what it’s all about,’ Cindy told her. ‘All the kids do smack now. It’s nothing, just a good feeling’ [Brayfield. Pearls: 510].

Речь идет о слабом наркотике, обладающем болеутоляющим эффектом, который одна подруга предлагает принять другой. В данном случае прилагательное характеризует сферу соматики человека и соответствует значению “agreeable or pleasant”, однако данный контекст, характеризующийся прагматикой уговора, выводит словосочетание за пределы дескрипции и делает его средством прагматического воздействия на адресата сообщения.

Несколько сложнее дело обстоит с постпозитивным употреблением этого прилагательного. В постпозиции good встречается как семантически атрибутивный признак непосредственно субстантива и отличается от препозитивного употребления. Чаще всего это связано с актуальным членением предложения (АЧП). Несомненно, АЧП является достаточно важным функциональным фактором, определяющим особенности актуализации оценки как семантической данности. Например, словосочетание a good cook может употребляться и в постпозиции the cook is good, но здесь имеют место различные способы отнесенности к общекатегориальной ситуации: в препозиции good вместе с модифицирующим словом означают определенный класс лиц, предметов или явлений, характеризующихся как положительные по определенным признакам, заданным в интенсионале и импликационале понятия, а подлежащее может означать единичный из такого класса предмет, то в случае постпозитивного употребления лицо или предмет характеризуется внутри данного класса. Рассмотрим данное соотношение в связи со следующей иллюстрацией:

“I’m probably not a good cook,” she had warned him.

“Who said so?”

“Nobody, I’ve never cooked for anybody else before, so how could 1 be a good cook?” [Krantz 1TM: 419].

Если не принимать во внимание синтаксическую структуру с отрицанием, то данный контекст хорошо показывает семантико-оценочные характеристики такого сочетания. Исследуемое словосочетание можно отнести к общему классу людей, хорошо выполняющих свои функции в определенной сфере деятельности. В то же время обращает на себя внимание тот факт, что в предикативной позиции good чаще встречается в связи с оценочной квалификацией ситуации в целом, нежели каких-то непосредственных актантов, составляющих лексико-семантическую актантную структуру в данном контексте, что, очевидно, объясняется его синтаксической ролью предикатива. Предикативное употребление тем не менее позволяет совершить трансформацию, устанавливающую связь между подлежащим и предикативом как характерную для оценочных отношений. Например, в данной ситуации двое детей хотят посмотреть, как рожает молодая женщина, однако мать им не разрешает.

В ходе их попыток удовлетворить свое любопытство возникает следующая оценочная ситуация:

“Well, when ‘s she gonna have it [ребенка]?”

“Oh, not for a long, long time.”

“Well, how long?”

“Maybe not ‘fore tomorrow momin’.”

“Shucks!” said Ruthie. “Ain’t no good watching now.” [Steinbeck: 437]

Данные наблюдения показывают, что конкретизация оценочного содержания прилагательного good полностью зависит от его использования в определенном синтаксическом и ситуативном контексте и что словарное толкование такого содержания может лишь очерчивать его наиболее общие аксиологические параметры.

Что касается аксиологического антипода good - прилагательного bad, то его словарное описание представляется столь же неадекватным для четкого выяснения его функционально-оценочных характеристик. Чтобы подтвердить это, рассмотрим словарное описание данной лексемы в различных толковых словарях английского языка.

«Краткий Оксфордский словарь» предлагает следующую семантическую структуру прилагательного bad: “1. worthless; inferior; deficient (~ light); of poor quality (~ driver/English/liar); incorrect, not valid; counterfeit or debased (—corn); unpleasant (~ breath/weather)... 3. noxious {sweets are bad for your teeth); wicked (~ man, desperado); offensive (~ LANGUAGE); painful (a ~ business, an unfortunate matter); in ill health, injured, in pain (~ leg). 4. (colloq., of things in no case good) notable, decided, pronounced (~ accident/headache); 5. (colloq.) regretful {feel ~ about it) [COD: 64].

«New Webster’s Dictionary of the English Language» дает следующее описание этой лексемы: “The opposite of good; wanting good qualities, physical or moral; not coming up to a certain type of standard or the average of individuals of the particular class; wicked, unprincipled, depraved, immoral; vicious, pernicious, debasing or corrupting (influence, habits); ill or infirm (health); unwholesome or noxious (air, climate, food); defective or insufficient (work, crop); infertile or sterile (soil); unfortunate or unhappy (result, marriage); incompetent (workman)” [NWDEL: 115].

Как нетрудно заметить, достаточно четкое словарное разграничение основных словозначений этого слова также не дает однозначной картины:

  • а) с точки зрения презентации словозначений в различных лексикографических изданиях. В принципе, эти несоответствия очевидны; тем не менее, мы считаем своим долгом обратить внимание на некоторые из них. В частности, в NWDEL не отмечено квантитативно-отрицательное словозначение, соответствующее ЛСВ 4 в COD;
  • б) с интерпретационной точки зрения не разграничиваются случаи метонимического употребления словозначений. Действительно, при анализе примеров далеко не всегда ясно, какой из актантов оценочного предикативного отношения - Адресат, Объект или Получатель оценки - имеется в виду. В принципе, семантические роли актантов легко выводятся из ситуации или контекста, и, очевидно, по этой причине составители словарей не учитывают синтактико-семантические характеристики единиц в описании словарных статей. Тем не менее в речи нередки случаи, когда однозначная интерпретация отнесенности оценки к определенному актанту затрудняется, а это, в свою очередь, ведет к затруднению определения основания оценки, например:

She [mother] embraced him and kissed his cheek, her arms solid and strong around him. Too bad, Michael thought, the daughter hadn’t taken after either of her parents [Shaw. TH: 141].

В данном случае полисемия прилагательного bad усложняется и полисемией фразового глагола to take after, значение которого интерпретируется следующим образом: “If you take after a member of your family, you resemble them in your appearance, your behaviour, or your character” [CCELD: 1489]. С учетом текстовой пресуппозиции, согласно которой Майкл в свое время не принял страстное желание Нормы Кали, девушки в принципе миловидной, но не в его вкусе и не в русле его холостяцких привычек, быть с ним, становится не совсем ясным, что отрицательного Майкл находит в данной ситуации - что девушка не унаследовала внешние черты родителей, или их физические качества, или способность вести себя непринужденно в общении с людьми, даже если эти люди не оправдали твоих надежд и стремлений.

Как показывают данные соображения, ограниченность словарного описания прилагательного bad принципиально повторяет те же недостатки словарного описания его антипода good, что, в общем-то, в большинстве случаев компенсируется контекстом описываемой ситуации оценки. Это свидетельствует о том, что в функционировании этих прилагательных имеются общесемантические основания. Эти основания создаются не внутри лексико-семантической парадигмы этих слов, поскольку они асимметричны. В целом эта асимметрия едва ли заметна в словарном описании, поскольку в целом контраст между этими словами можно свести к следующим основным оппозициям: «хорош/плох с инструментальной или утилитарной точки зрения (например good/bad driver, good/bad soil, good/bad crop, good/bad bill, good/bad light)», «хорош/плох с морально-этических (good/bad judgment) или поведенческих (good/bad deed, good/bad conduct, также: it is/was good/bad to ...) позиций», «хорош/плох как характеристика качества мыслительных процессов (good/bad memory, good/bad insight)» и т.д. Тем не менее при комбинаторно-семантическом анализе для ряда отдельных словозначений данных прилагательных их асимметрия становится очевидной.

Например, если противопоставить следующее словозначение слова good “you use good to emphasize that a great degree, extent or amount of the following word or expression is involved” [CCELD: 627] словозначению 1.2 прилагательного bad в этом же словаре, то окажется, что сфера семантического действия good шире в том отношении, что параметрическое значение bad применимо только к вещам и явлениям, рассматриваемым субъектом оценки исключительно как отрицательные, и является синонимом к одному из значений прилагательного serious, например а bad accident, a bad headache. Иными словами, это значение применимо лишь к вещам, которые в COD комментируются как “things in no case good”, и означает высокую степень физического или морального вреда.

В то же время прилагательное good может иметь оценочное значение степени только в сочетании с членами группы субстантивных концептов, имеющими конкретное референтное выражение и способными к оценочной интерпретации с разными знаками, например:

‘Say, Mr Storrs,’ Brewster said, brushing away the foam of the beer he had ordered from his moustache, ‘I was just telling Fred I kind of think I know you.’

Michael smiled. ‘You did, Officer. I gave you a good licking when you were ten years old’ [Shaw. TH: 131].

Существуют также определенного рода ограничения на сочетаемость с различными группами существительных, где данные различия просто не могут найти своей конкретики в словарном описании из-за их многомерности. Так, friends и neighbours могут характеризоваться только прилагательным good, словосочетания *bad friends и *bad neighbours возможны лишь окказионально. Для первого возможна лишь более или менее адекватная замена bad companions или bad company, для второго более релевантной представляется замена bad квазисинонимичными прилагательными troublesome, unfriendly, hostile и им подобными. Кроме того, в противовес good friends не существуют *bad enemies; враги или недруги могут быть только serious или real.

Асимметрия наблюдается и применительно к оппозиции словосочетаний good language:: bad language. Если первое из них применимо непосредственно к характеристике инструментального использования языка как прагматического средства (перефразируя данное словосочетание, можно сказать, что такая речь насыщена образными средствами, богата лексически и фразеологически, говорящий владеет отлично поставленным произношением и интонацией и т.п.), то второе используется лишь в узком смысле «речь, характеризующаяся употреблением вульгаризмов и ненормативной лексики».

В целом речевые использования слова bad показывают такие же его широкие интерпретационные потенциалы, как и у слова good. Так, в следующем примере:

‘What a shame,’ he said heartily, ‘it’s too bad of me to butt in on you like this. I hope you’ll forgive me’ [Du Maurier: 167]

смысловую нагрузку прилагательного bad можно интерпретировать как “rude, impolite”.

Таким образом, словарное описание общеоценочных прилагательных английского языка good и bad не раскрывает до конца всех возможностей их использования в живой коммуникации для передачи отношения субъекта к предметам, явлениям, событиям, мыслям и высказываниям, которые существуют в объективной реальности и в общественном и индивидуальном сознании носителей языка как системы кодирования информации о внешнем и внутреннем мире и ее последующего декодирования в речи. Оно также не раскрывает богатства личностных интерпретаций использования этих предикатов для достижения определенных прагматических целей. Тем не менее, носители языка способны адекватно декодировать оценочные сообщения, что подтверждает мысль о необходимости поиска реальных основ категоризации оценочных единиц и порождения оценочных синтаксических структур непосредственно в самом индивидуальном и социальном сознании как огромном и в то же время гибком, динамичном резервуаре ценностного опыта, приобретаемого в личном общении с другими людьми, говорящими на языке.

Богатство потенциалов интерпретации общеоценочных предикатов дает основания для поиска таких скрытых движущих оснований формирования опыта языковой оценки в семантике и функционировании лексических единиц, передающих более специфические аспекты формирования в сознании представлений о ценности.

С этих позиций определенный интерес представляют и лексемы, традиционно рассматриваемые в англистике как синонимы слова good. Словарь-тезаурус П. Роже предлагает обширный ряд прилагательных, представляющихся как синонимы к прилагательным good и bad. Однако семантико-валентностные потенциалы подавляющего большинства из них представляются достаточно ограниченными для того, чтобы рассматривать их как прилагательные общей оценки, в своем смысловом объеме приближающиеся к good и bad. Поэтому представляется целесообразным свести семантико-функциональный анализ лишь к таким прилагательным положительной оценки, как fine, pretty и nice, и соответственно отрицательной оценки, как evil, poor и ill. При этом сразу же следует отметить определенную асимметрию частотных характеристик данных лексических единиц. Так, по данным измерения частотности употребления оценочных предикатов в Word Frequency Book с выведением коэффициента встречаемости этих слов (количество встреченных словоформ на 1 миллион слов в текстах различных стилевых жанров), эти показатели являются следующими: good - 5343, nice - 422, pretty - 573, fine - 1079. Для прилагательных отрицательной оценки эти данные составляют следующие показатели: bad - 660, poor - 851, evil - 132, ill - 148, ugly - 126 [WFB]. В то же время обращает на себя внимание пропорциональность соотношения общеоценочных предикатов good и bad с наиболее частотными оценочными прилагательными fine и ill: 5343/1079 ~ 4,95, 660/148 ~ 4,46 (данными по прилагательному poor можно пренебречь, поскольку чаще оно используется в своем денотативном значении) [Carroll 1971].

Дефиниционный анализ прилагательных fine, pretty и nice, также как и good, не дает четко очерченной картины их семантического поля. В ЛСВ 4 прилагательного fine (“excellent; of striking merit, good, satisfactory, fortunate, of good effect’) [COD: 364] фактически сливаются не только градуальные, но и отдельные качественные характеристики (fine = fortunate). Примечательно, что все четыре прилагательных в определенном контексте могут иметь значение высокой степени проявления признака или свойства, не обязательно имеющей определенное количественное выражение. Чаще всего в этом значении прилагательное good имеет эмфатический оттенок, например:

The parrot could screech out a sentence or two from the Koran, but Silver soon taught it some good, strong English oaths to add to its vocabulary [Judd: 101].

The hostility was out in the open now. ‘You don’t fool me. Everybody’s darling, and you don’t give a good goddamn if the whole world lives or dies’ [Shaw. RMPM: 151].

Параметрическая недифференцированность значения прилагательных nice, fine и pretty отчетливо видна в вариантах устойчивого словосочетания a fine/nice/pretty kettle of fish, имеющих одинаковую семантическую интерпретацию «неразбериха, кутерьма, соотв. рус. веселенькое дельце! Хорошая история!» [Кунин 1984: 423].

Анализ семантической сочетаемости данных прилагательных также не дает однозначной картины. Так, прилагательные good, nice и fine могут сочетаться с такими номинациями людей как членов общества, как man/woman, people без существенных различий в их семантике. Во многих случаях ассоциативно-оценочное поле этих лексем пересекается и затрудняет их семантическую дифференциацию. Даже ситуативные параметры разграничения этих значений практически в большинстве случаев не дают адекватного с лингвистической точки зрения описания. Так, в частности, прилагательные good и nice в ряде тождественных синтагматических положений фактически оказываются тождественными по своему семантическому объему в сочетании to be good/nice to somebody, о чем свидетельствуют следующие примеры:

Julia wondered why servants stayed with them. They did because Michael was so nice to them. With his hearty, jolly, affable manner he made them anxious to please him [...] [Maugham T: 75].

One of the men, trying to explain this to his caporegime, said, ‘This country has been good to me.’ Upon this story being relayed to the Don he said angrily to the caporegime, 7 have been good to him.’ [Puzo: 229]

Следует отметить, что в этом значении они становятся синонимами прилагательного kind, например:

‘Lady Verinder was very kind to me, and Mr Betteredge was very kind to me. Those two and the matron at the reformatory are the only good people 1 have ever met with in all my life.’ [Collins MS: 291]

7 have brought his money for the week,’ said the child, looking to the woman and laying it on the table - ‘and - and - a little more, for he was always good and kind to me.’ [Dickens OCS: 71]

There are a lot of nice people in the world, in spite. You can crab over the morning paper and kick the shins of the guy in the next seat at the movies and fell mean and discouraged at the politicians, but there are a lot of nice people in the world just the same [Chandler: 124].

Таким образом, лексические единицы английского языка, представляющиеся как носители оценочной семантики в своей интенсиональной семантической основе, при верификации их оценочных потенциалов в словарном описании и в речевом использовании показывают определенные противоречия между парадигматическим значением и актуальным смыслом. Как представляется, это результат особой природы языковой оценки как лингвистической категории.

Мы намеренно ограничились анализом только морфологических и лексических средств английского языка, которые в своем парадигматическом содержании проявляют оценочные характеристики с определенной степенью четкости. На синтаксическом уровне, а также на уровнях сверхфразовых единиц и текста оценка представляется в основном синтагматикой соотношения лексических единиц в составе данных единиц более высоких уровней языковой иерархии и, следовательно, дают еще меньше структурных данных для адекватного описания системы оценочного значения как имеющего собственную внутреннюю организацию языкового конструкта. Тем не менее уже рассмотренные два уровня показывают как определенную ограниченность возможностей словарного описания, так и размытость семантических характеристик единиц языка морфологического уровня для определения того, что на современном этапе развития науки о языке является конечной целью исследования системы значимых средств языка - определение тех значимых категорий, которые, в свою очередь, детерминируют системные и функциональные характеристики этой языковой единицы.

В результате встает вопрос поиска четких критериев, которые позволяют не только дифференцировать различные оценочные отношения, но и объяснить, каким образом эти различные отношения могут выражаться различными словами языка без потери смысла. Словарное описание, которое представляется пока единственным источником описания значения слов, как нетрудно заметить, имеет определенные ограничения, путь преодоления которых пока не виден.

Однако очевиден тот факт, что поиск оснований лингвосемантического разграничения отдельных слов и словозначений, передающих отношения оценочной квалификации, следует искать в самой категории оценки как явления сознания, получающего выражение в форме единиц языка и речи.

Соответственно, необходим некоторый унифицированный подход, позволяющий хотя бы в общих чертах описать категориальные основания оценки независимо от сферы оценочной квалификации. Поиску такого подхода посвящена вторая глава настоящей монографии.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>