Полная версия

Главная arrow Социология arrow Военный прогресс: социально-философский анализ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Особенности военного прогресса обороны

Философский анализ проблем военного прогресса включает различные его аспекты: социологический, политический, исторический, военный, технический и др. Это связано с особым статусом военного прогресса, который выступает как синтез рационального и внерационального.

Принципиальной характеристикой внерациональных проявлений военного прогресса является воля, которая, как правило, неотделима от пас-сионарности. Можно с полным основанием утверждать: пассионарная вспышка невозможна без целенаправленной воли, которая, как огонь в степи, постепенно охватывает весь этнос, превращая его в неодолимую силу и стихию, с которой невозможно бороться. Наиболее трагическая ситуация возникает, когда воля сталкивается с безволием и отсутствием способности к сопротивлению. Такие коллизии неоднократно возникали в ходе мировой истории, включая и недалекую историю России. Народ в таких случаях превращается в неуправляемую массу, вождем которой может объявить себя любой проходимец и авантюрист.

Для понимания сущности военного прогресса как стратегии важно учитывать, что в основе всякой войны лежит претензия на субъектность. Дело не только в том, что кому-то нужны твоя земля, природные ресурсы, твое население, твой труд или ты сам. Война начинается в тот момент, когда кто-то почему-то решает защищать себя и свое имущество. Причина войны всегда кроется в том окаянстве, с которым потенциальный субъект решает сам строить свою жизнь, перестает «делиться», не слушает «советов» других субъектов - в общем, ведет себя вызывающе. Право жить своим умом и наживать свое добро может только завоевано. Право на самодеятельность - самая большая (эксклюзивная) европейская ценность. В этой конструкции есть всего два способа избежать войны. Первый -не быть субъектом, не иметь суверенных претензий, согласиться с той ролью, которую тебе отведут другие субъекты. Второй - обрести сверхмощь, создать угрозу ответного удара такой силы, которая будет несовместима с жизнью нападающего. Существенно, что раз выяснив отношения, нельзя расслабиться и думать, что завоеванный тобой суверенитет теперь раз и навсегда. «Тестировать» будут регулярно и при первой возможности уничтожат. Европейский мир всегда был так устроен, ничего не изменилось и сегодня. Думать иначе означает стать слабым со всеми вытекающими последствиями.

На примере Косово очень хорошо виден новый момент в международных отношениях, когда принцип суверенитета национального государства на своей территории уступает место другим более абстрактным принципам. Для мирового сообщества, интересы которого представляет сегодня прежде всего США, принцип территориального суверенитета национального государства уступает место принципу прав человека

Современный военный прогресс стран Запада связан с тем, что там еще не мало ещё сил, стоящих на позициях подавления России, уничтожения её как государственного образования, если не материальными, то духовными способами. В этой связи насильственное внедрение чуждых русской культуре западных стандартов приводит не к созиданию, а к разрушению во всех областях культуры: в промышленности, здравоохранении, сельском хозяйстве, науке, образовании, художественной культуре, языкознании, языковедении. Известно, что «технологии являются более уникальным ресурсом, чем деньги, и передаются значительно хуже, чем деньги; соответственно, и господство, основанное на них, прочнее господства, основанного на деньгах» .

Важной составляющей военного прогресса как стратегии является информационная война. Мы проиграли информационную войну с Западом [1]

в 1994-1996-х годах, когда наше собственное телевидение «пинало» в спину нашу армию, когда люди с деструктивной философией жизни имели возможность формировать общественное сознание. Дело в том, что США воюют с миром, с человечеством, уверяя, что их власть «блага», а их гегемония «комфортна». Если это так, то это рабство, а рабов, в конце концов, все устроит, даже если власть будет не такой уж комфортной (их вообще никто никогда не спрашивает). А.И. Костин справедливо подчеркивает: «Информационные технологии, призванные объединять человечество и осуществляющие это, на нынешнем этапе глобализации и в современной ее форме во многом способствуют и его расслоению. Богатые и бедные страны обладают различными финансовым возможностями, и кроме обычного деления на развитые и развивающиеся (менее развитые) страны возник еще более глубокий раскол - на страны, во многом уже базирующиеся на информационно-инновационной экономике, и страны, даже не помышляющие об этом. В самом деле, для того чтобы приобрети компьютер, житель Бангладеш должен потратить сумму, эквивалентную его восьмилетнему доходу, в то время как средний американец должен для этого трудиться всего один месяц»[2]. В данной связи важно подчеркнуть, что понятие «информационная война» становится все более актуальным в наше время. Эволюция информационных технологий способствует тому, что методы информационного воздействия становятся все более точечными, ориентированными на ключевых информаторов и лиц, принимающих решения. Если раньше пропаганда была ориентирована на захват и манипулирование всем сознанием человека, вовлеченным в драматургию массового психоза, то в настоящее время происходит захват и манипуляция одной из сторон личности, когда в целом человек остается абсолютно нормальным, трезво оценивающим окружающую действительность. Параметры информационного пространства задаются всем многообразием геополитических, природных, исторических и социальных условий существования общества. Доминирующая модель мира должна быть адекватной этим условиям. В противном случае, несмотря на поддержку СМИ, происходит процесс отторжения и разрушения модели мира, претендующей на доминирующую роль и формирование более адекватной историческим и социальным условиям модели.

Победа в информационной войне достигается, когда деструктивная система ценностей воспринимается целевой аудиторией как «путь к свободе», а носители этих ценностей как «освободители». В этом отношении информационная война является главным элементом в современном геополитическом разделе мира, когда военно-политическая и экономическая экспансия с целью захвата важнейших сырьевых ресурсов воспринимается массовым сознанием как освобождение от тоталитарных режимов (Югославия, Афганистан, Ирак, Ливан, Украина и т.д.). В целом же мы получили свидетельство того, что основанный на морали и порождающий солидарность социальный порядок действительно существует, но он расположен на микроуровне. Таким образом, в определенном смысле социальный порядок первичен, а насилие вторично. Гоббсовская война всех против всех на самом деле невозможна. Однако на более высоком, макрострук-турном уровне, конечно же, возможно принуждение, если не захватывающий всех конфликтов[3] [4] [5].

Целью информационной войны является прорыв психологической защиты общества и продвижение диссонирующих фактов и интерпретаций с периферии общественной саморефлексии в центральное ядро модели мира, с целью разрушения системы ценностей общества, его дестабилизации на духовном, политическом и экономическим уровне . Опасность информационной атаки ставит защиту информационного пространства в числе стратегических приоритетов современного общества. Не случайно все крупные державы мира придают исключительное значение развитию технологий информационной войны: «Информационная война является центральной проблемой национальной безопасности XXI столетия, и США должны создать согласованную политику национального уровня по военному и стратегическому использованию этих новых технологий и возмож-

- - 299

ностеи в дни мира и воины» .

Образ военной угрозы со стороны России, который так старательно поддерживается в том числе с помощью НАТО нужен, ведь в противном случае, если не будет «российской угрозы», инвестиционный поток из Западной Европы с неизбежностью должен реально хлынуть в Россию. Ему просто больше некуда деться. Без всякой «инновационной экономики». Точнее, это и будет системной мегаинновацией, которая вполне бы устроила автора этого понятия профессора Йозефа Шумптера. Одно только освоение и обживание российских территорий является резервуаром на весь 21 век для поглощения избыточного капитала. Для Европы - это реальный выход из мирового кризиса. «Прежде всего нужны объединяющие идеи. Они имеют социализирующее значение, вовлекая в группу индивидов, до-теле не связанных. Такую роль в истории неоднократно играла идея свободы. При этом такие идеи способны не только объединять, но и разъединять сообщества. То же самое понятие свободы имеет совершено разный смысл для различных политических и социальных сил, каждый из которых сплачивает одних и противопоставляет их другим. Идеи получают различную форму выражения - лозунга, символа или жеста, произведения искусства, они могут быть навеяны традицией и лежать в основе сложившихся установок (гештальтов)»[6].

После развала Советского Союза стародавний вопрос Россия-Европа не столько разрешается, сколько рассасывается в более масштабном вопросе о взаимоотношении России и Мира. Особенно это проявляется при анализе новых форм управления в условиях глобализации. Например, В.Страда считает, что «перед сегодняшней Россией стоит нелегкая задача обретения собственной национальной постимперской и постсоветской идентичности в новой мировой реальности», поскольку сейчас на карте само ее существование, и не столько физическое, сколько духовное. Эта задача может быть решена лишь при условии отказа от крайностей: позиции, согласно которой Россия является частью европейской цивилизации, и позиции, рассматривающей Россию как особую самодовлеющую цивилизацию. «На самом деле Россия - особая часть Европы, отличающаяся от остальной Европы большим своеобразием, чем ее каждая отдельная национальная цивилизация России - это не антиевропейская Евразия, а азиатская часть Европы, граничащая с Западом и вливающаяся в него»[7], -констатирует Страда.

Одним из ведущих инициаторов углубления социокультурного кризиса и потери социокультурной идентичности народов бывшего СССР, как показывают факты, являются США. По поводу вмешательства руководства США во внутренние дела С. Кургинян справедливо пишет: «Им нужен новый пояс, включающий в себя Кавказ и Украину. И этот новый пояс должен стать для нас своеобразной геополитической «берлинской стеной». Только теперь не мы, а они будут ее выстраивать»[8].

После того как «на смену конфликту Восток-Запад, закончившемуся вследствие крушения социалистической системы, вероятно, лишь временно, приходит конфликт Северо-Юг, представляющий собой вызов значительно более крупного масштаба»[9].

Раскрывая глобальный «противоракетный зонтик», Вашингтон преследует несколько целей. Первая цель - военно-геополитическая: это пере хват баллистических ракет над территорией потенциального противника или около нее, то есть, «на передовых рубежах». Вторая цель преследует финансово-экономические интересы: решение собственных финансовых проблем за счет продажи дорогостоящей техники другим государствам. Наконец, есть и третий мотив, о котором открыто не говорят. Он заключается в том, чтобы путем втягивания Бухареста и Варшавы в реализацию своих противоракетных проектов вмонтировать в их отношения с Москвой постоянный раздражитель. Это опасная мина, заложенная под европейский фундамент безопасности. Например, Т.Л. Лабутина[10] доказывает, что русофобские настроения были заметны в Англии, прежде всего в среде правящей элиты. Как признавал британский ученый Д. Хорн, антирусские настроения подогревались в общественном мнении Великобритании искусственно. Правительство хорошо оплачивало услуги журналистов, которые без устали твердили об опасности с стороны России. «Однако если в России ксенофобия возникла как естественный протест народа против чужеземного влияния и чрезмерного засилья «немцев» в высших властных структурах общества, то в Великобритании русофобия, напротив, моделировалась искусственно и дирижировалась политической элитой, создавшей из России образ врага с единственной целью - добиться устранения своего экономического конкурента»[11]. Однако в книге не надо искать сгущения красок, нагнетания страстей и желания подогнать прошлое под злободневное.

Сегодня США «запустили свои щупальца» практически во все страны мира, пытаясь навязать свою идеологию, свою политику, свои моральные ценности. А те, кто этому противится, сразу становятся объектами агрессии с их стороны. И эта агрессия сегодня все чаще и чаще перерастает в открытое вооруженное вмешательство. О том, что нашу страну давно уже пытаются превратить в «резервную территорию» США много говорится, например, написал писатель Сергей Комков в 2008 г. в книге «Резервная территория». Благодаря грубой американской экспансии современный мир находится на грани планетарной катастрофы. Главной ареной нескончаемых региональных конфликтов стали сегодня Ближний Восток и южное Средиземноморье. Случайно или нет, немного у позже расскажет нам история. Однако совершенно очевидно, что именно здесь и сейчас оказались грубо нарушены все нормы международного права. И единственной реальной силой, способной остановить разрушительные мировые процессы, оказалась именно Россия.

Военный прогресс в нашей стране имеет специфику, связанную с имперским прошлым. Однако в России колониальные методы управления вовсю применялись к русскому центру, и зачастую он страдал от этого сильнее, чем периферийные регионы. «За долгую историю крепостного права крестьяне внутренних губерний были порабощены раньше и в гораздо больших пропорциях, чем крестьяне имперской периферии, и освобождены они были позже. Практика закрепощения была вполне в русле невысказанной и, несомненно, русофобской идеи, что только православные русские подходят на роль крепостных»[12].

Геополитически каждый раз мы оказываемся последним и непреодолимым препятствием на пути реализации проектов мирового господства. Россия разрушила и план Наполеона, и план Гитлера. Кстати, любопытно заметить, что в европейской цивилизации остаются никем не завоеванными и не покоренными только России и Британо-Америка. Можно заключить, что сегодня в мире признается только реальная сила, которая базируется на мощном экономическом потенциале и боеспособных вооруженных силах, что свидетельствует о необходимости их оснащения самыми современными средствами вооружения, дальнейшего развития теории военного искусства с учетом новейших тенденций изменения содержания вооруженной борьбы и целенаправленной подготовки войск и сил к ведению войн «нового поколения».

К примеру, татарское владычество не проникало в быт покоренной страны. Само татарское царство, как и все азиатские кочевые царства, было мозаичным. Оно втягивало а себя многие народы, подчиняло единой власти, облагало данью, крало неповиновение. Но оно в конечном итоге не утверждало насильственно своего быта. Несмотря на грандиозный размах завоеваний, на сосредоточенность воли на внешних деяниях, в татарском царстве отсутствовала внутренняя сила. И поэтому, быстро возникшее, оно сравнительно быстро и распалось. Татарские завоевания были лишены религиозных побуждений. Отсюда их широкая веротерпимость. Татарское иго можно было переждать и пережить. Татары не покушались на внутреннюю силу покоренного народа. Помимо всего прочего, монгольский этнос, находившийся на стадии (в фазе) подъема, столкнулся со славянской обскурацией.

Евразийство представляет для нас ценность, в первую очередь, не как политико-идеологическое направление, а как творческая модернизация славянофильства - в натурфилософском, историческом и культурфилософ-ском отношениях. Большая когорта оппонентов также внесла свой вклад в мобилизацию аргументов и устранение явных несообразностей. Например, А. Казин, петербургский профессор в своей книге[13] поставил во главу угла христианские идеалы.

Война России решительно невыгодна и не нужна, что ясно доказывают последние 200 лет европейской истории. Не говоря уже о том, что мы и до того ни на кого не нападали, а только отбивались и укрепляли границы. Зная об этом, Западная Европа находилась в параноидальном страхе перед нападением СССР, то есть России, хотя наши соотечественники не стали мстить немцам за содеянное как народ, обладающий действительной христианской моралью. Ведь СССР предложил концепцию мирного сосуществования двух систем и активно разрабатывал договоры об ограничении стратегических наступательных вооружений.

Консерваторы конструируют, как было уже отмечено, символическую действительность и, конечно, не намерены учитывать реальные факты. Что касается наших поражений в начале Великой Отечественной войны, то точно также люфтваффе в мае 1940 года в один день уничтожили на земле половину британских воздушных сил, хотя к тому времени уже год, как шла война Англии с Германией. Тем не менее англичане не демонизируют этот эпизод своей истории. За один месяц сражения под Смоленском в августе 1941 немцы потеряли столько же солдат, сколько за целый год войны в Европе.

Фашисты совершили ту же самую ошибку, которую делали до них все европейские интервенты, рассматривая потенциал России с позиций консерватизма, и предполагали, что будут вести войну с государством, а воевать приходилось с народом.

Социальная реальность предстает как важнейшая сфера мира. В рамках которой с особой значимостью стоит проблема стройности (отрицательной энтропии) и нестроения (положительной энтропии). В физической и биологической реальности антиэнтропийные процессы происходят самопроизвольно, и посильный вклад человека лишь может их ускорить и обезопасить. Природа обладает огромными ресурсами саморегуляции и самоорганизации. Социальная же реальность в гораздо большей степени беззащитна перед энтропийными процессами, поскольку для противодействия им необходимо глубокое осознание человеком всеобщей связи явлений, изучение процессов увеличения стройности и нестроения в обществе, в том числе и в сферах, связанных управлением обществом.

Российская версия военного прогресса отличается от вестернист-ской, что проявляется в соотношении рациональное-иррациональное. В частности, важно подчеркнуть тот факт, что русская колонизация всегда была больше политической, чем экономической. Россия чаще присоединяла территории от безысходности, чем от жадности. Это похоже на вечное выравнивание линии фронта: чтобы не отдать свое, приходилось прибирать к рукам чужое (Северный Кавказ). Зачастую «присоединяемые» упрашивали Россию взять их под опеку, вопреки желанию самой России, вовсе не стремившейся втянуться вовсе не стремившейся втянуться из-за них в новую войну с соседями (Украина, Грузия). Поэтому в созданной русскими колониальной системе экономическая эксплуатация метрополией своих окраин (именно окраин, так как колонии для России никогда не были «заморскими территориями», а сразу же становились ее неотъемлемой частью, благодаря чему население империи активно смешивалось) играла очень несущественную роль. Скорее, метрополия постоянно дотировала колонии, поддерживая в них искусственно более высокий уровень жизни, чем в самой России.

Наша страна привержена идее многополярного мира, в котором должно быть несколько центров влияния (США, Евросоюз, Россия, Китай, Индия), совместно действующих на преодоление конфронтации. Однако пока проводимый Америкой политический курс может обернуться для нее только противостоянием со значительной частью мира. «Объективно складываются условия, когда уже России придется выступать в роли геополитического арбитра», - заявил М. Гареев.

Начальник Генерального Штаба Юрий Балуевский засомневался: «В результате значительного (по сравнению с Советским Союзом) ослабления оборонного потенциала России военные угрозы ее безопасности сегодня исходят и будут исходить как от развитых государств и военнополитических союзов, так, наверное, и от развивающихся государств, располагающих хорошо оснащенными армиями. Думаю, что с военной мощью таких государств, в том числе имеющих территориальные и иные притязания к нашей стране, нельзя не считаться». И далее он продолжает: «Окончание идеологической и военной конфронтации двух общественно-политических систем не привело, как ожидалось, к демилитаризации мировой политики. Хотя... в начале 90-х годов все мы говорили: «Все - теперь мир и только мир!» К сожалению, этого не произошло. Переход России к взаимодействию с Западом на основе формирования общих или близких стратегических интересов не способствовал укреплению военной безопасности нашего государства. Более того, обстановка в жизненно важных для нас регионах мира и в непосредственной близости от наших границ в ряде случаев стала еще более сложной»[14].

Одним росчерком пера Горбачев уничтожил две трети нашего военного потенциала, тем самым создала возможности для сближения Востока и Запада. Однако многое было сделано так, как хотел Запад. Мы же получили ситуацию, при которой из пятнадцати бывших республик СССР в восьми находятся войска НАТО.

Возникает вопрос: бывает ли военный союз без военной цели? В истории было много удивительных вещей, кроме одной - наличия подобных союзов. Сегодня никто не вспоминает, что в ноябре был подписана в Париже Хартия о безблоковой Европе (ноябрь 1990 г.). Горбачев выполнил все свои обязательства, но не Запад.

Россия же получила следующее.

  • • Вопреки косвенным обещаниям США не оказали целенаправленной массированной помощи демократизирующемуся региону. За крахом «тоталитарных структур» в России отнюдь не последовало некоего нового варианта «плана Маршалла» - помощи Запада «самой молодой демократии», такой помощи, которую Америка оказала Западной Европе в 1848-1952 гг. Запад не захотел осуществить по-западному эффективную реструктуризацию национальной российской экономики. Все дело свелось к уменьшению российского стратегического потенциала.
  • • Столь привлекательно выглядевшая схема недавно прошлого -ными ресурсами и дешевой рабочей силой - оказалась мертворожденной. Хуже того, ежегодный отток десятков миллиардов долларов из России на Запад питает западную экономику за счет обескровливания российской экономики. Новая ментально-социальная особь - новые русские - не стали связующим звеном между Россией и Западом. Их грубый практицизм стал разъединяющим началом в отношениях России и Запада. Их сомнительного происхождения накопления обильно направляются за отечественные пределы, в то время как инвестиции так нужны именно отечественной промышленности.

Даже ярые сторонники «западной цивилизации», как например, бывший кандидат в президенты Бьюкенен требует «противиться всякому расширению НАТО. Когда-то этот блок представлял собой военный альянс свободных государств, призванный защитить Западную Европу от сталинской угрозы, но сегодня НАТО превратилось в неоимпериалистический блок, присвоивший себе право нападать, во имя демократии и соблюдения прав человека, на малые государства вроде Сербии. Отцы-основатели устыдились бы тех действий, которые Клинтон и Олбрайт позволили себе в отношении сербов. Это государство не нападало на США, никоим образом нам не угрожало, не пыталось втянуть в военное соперничество. Тем не менее мы бомбардировали сербские города, заставляя сербов вспоминать гитлеровскую оккупацию, только за то, что они отказались обеспечить свободу передвижений по своей территории сепаратистов из Косово»[15].

Что касается предоставления России хотя бы малой доли гигантского американского национального рынка (такое предоставление вывело в экономические гиганты Тайвань и Южную Корею прежде и КНР ныне), то здесь не отменены даже символы холодной войны, как дискриминационная поправка Джексона-Вэника. Москве не был предоставлен даже статус наибольшего благоприятствования в торговле. Ужесточение западного в введение восточноевропейского визового барьера сделало изоляцию России такой, которая напоминает «железный занавес».

Несмотря на окончание военного противостояния, Америка, к удивлению московских идеалистов, расширяет зону действия НАТО в восточном направлении, выходя на российские границы. В Москве ворошат архивы. Запад по меньшей мере дважды пообещал не воспользоваться сложившейся ситуацией ради получения геополитических преимуществ над Востоком.

Как подтвердилось довольно скоро, обещания в политике - вещь эфемерная. Забота Запада о своей безопасности абсолютна, забота России о своей - претензионная нервозность. Столь жестко американцы поставили вопрос стране, которая практически могла исчезнуть под давлением Запада в 1612, 1709, 1812, 1920 и 1941 годах, стране, потерявшей в XX веке треть своего населения.

Строго говоря, речь идет о неудаче курса, начатого Петром Великим и патетически продолженного нашими демократами-западниками. Речь идет о новой изоляции России, поскольку, как известно, Запад обвинял коммунистов в «железном занавесе», а когда Горбачев этот занавес уничтожил, Запад воздвиг огромный свой «железный занавес». Последние события показали наивность и нашу излишнюю веру в западное благодеяние, ведь в ходе освобождения Афганистана Россия оказала Западу огромную помощь. Похоже, что на Западе отсутствует представление о компромиссе как основе нового мышления.

России досталась одна седьмая часть суши (почти 12 %) и контроль над 15 % мировых ресурсов. Для удержания этого контроля России придется тратить на оборону значительно большие (в процентном отношении к населению и ВВП) средства, чем Китаю и Индии. Чрезмерное превалирование военных расходов над социальными может погубить нашу страну, как четверть века назад уже погубила СССР. В то же время бездумное разоружение может привести к утрате контроля над значительной частью ресурсов.

Политическая реальность, складывающаяся на сопредельных России территориях на протяжении последних лет в очередной раз недвусмысленно указывает на реальную роль Москвы в современных политических и исторических процессах. Однако эту роль необходимо подтвердить соответствующим уровнем военного прогресса.

Последствия рационализации военного прогресса также имеют специфику, связанную как с объективными условиями, так и с субъективными факторами. В частности, рационализация военного прогресса в современном глобальном мире должна учитывать тот факт, что Россия - не просто самый крупный игрок на постсоветском пространстве. В разворачиваю щейся на наших глазах войне за советское наследство ее изначальные позиции абсолютно, безусловно выигрышные:

  • • географическая близость;
  • • культурная мощь;
  • • абсолютное экономическое доминирование в окружении соседей.

В идеале интеграционный потенциал России многократно превосходит общеизвестную привлекательность Европы и Запада в целом, не говоря уже о Китае и Турции. Более того, на постсоветском пространстве от Росси зависит в буквальном смысле слова все - именно от России, а не от всемогущих «вашингтонского обкома» и «мировой закулисы».

Некоторые ученые, в частности Арсений Баринов, считает, что постсоветские республики обречены, аз исключением, может быть, Закавказья. По поводу Украины автор пишет: «Усиление России, на данный момент лишь гипотетическое, изначально перечеркнет саму возможность существования как самой независимой Украины, так и всех остальных окраин. Вне зависимости от того, будет ли данный подъем имперским либо сугубо национальным (других вариантов нет), функционирование враждебного, демонстративно антирусского государства закончится. Вместе с осознанием Россией своих настоящих целей придет и понимание того, что независимая Украина по своей природе не может быть иной, либо «хорошая» Украина -это чистый миф. Появится и иная, позитивная мотивация, учитывая, какое место в русском историческом сознании играют Киев, Полтава, Крым и насколько Украина необходима России как государству и русским как народу» .

Последние десятилетия показали, что конец России будет означает также полную аннигиляцию Украины и тотальный крах украинского национального проекта. Распад России автоматически превращает Украину из мощного оружия Запада против Москвы в чудовищную обузу. Рациональные версии военного прогресса во многом детерминирована подобными тенденциями.

Во внешней политике руководство РФ осторожничает и свои предпочтения в открытую не проявляет. Это привело к тому, что в Азербайджане, Киргизии и других соседних странах размещаются американские базы.

Следует признать, что у современной РФ нет средств для того, чтобы изменить международную ситуацию в свою пользу. Руководство всерьез полагает таковыми газопроводы и кредиты, несмотря на то, что эти «инструменты» часто оборачиваются против Кремля.

Ожидание ослабления США интерпретируется постсоветскими государствами несколько по-другому, чем российским руководством. Власти [16]

этих стран понимают, что смена парадигмы представляет им поистине уникальный шанс для геополитического рывка. В частности, на Востоке в наши дни актуализируется процесс регенерации двух исторических империй - Османской и Персидской. Турция прямо ставит перед собой задачи формирования пространства «Большого Кавказа» в Причерноморье, готовя под это соответствующую идейную базу. И не только идейную - достаточно посмотреть, насколько суммарная мощь турецкого военного флота на Черном море превосходит аналогичные показатели Черноморского флота России.

Катализатором позитивных перемен стало укрепление России, способной теперь на равных с другими ведущими державами участвовать в формировании и реализации глобальной повестки дня. Без России и вопреки России не решить ни одной сколько-нибудь значимой международной проблемы[17].

Свое понимание рационализации военного прогресса высказал В. Путин. Он, в частности, призвал серьезно задуматься над всей архитектурой глобальной безопасности, отметив возникновение новых центров силы, в частности Индию и Китай, суммарный ВВП которых по паритетной покупательной способности уже больше, чем у США. И нельзя не согласиться с его мнением по поводу того, что экономический потенциал новых центров «будет неизбежно конвертироваться в политическое влияние и будет укреплять многополярность»[18].

Очевидно не случайно американский журнал «Business Week» с удивлением подчеркивает: «В последние несколько лет любому интересующемуся стало ясно, что мир сегодня имеет дело с совершенно иной Россией, а не с хаотичной и всем задолжавшей развалиной, к которой мы так привыкли в 90-е годы...»[19].

Для России же, подчеркивается в статье оценка эффективности интеграции в мировые рынки товаров и капитала должна производиться с позиций ее влияния на развитие внутреннего рынка, устранение структурных диспропорций, сдерживающих развитие экономики страны. Для этого необходим дифференцированный, а не универсальный подход, предполагающий усиление роли государства в осуществлении федеральных целевых программ подъема экономики депрессивных регионов страны.

Еще совсем недавно под видом борьбы за «чистую демократию», «демократию без определений», под аплодисменты демократического Запада и западных политологов в нашей стране совершались чудовищные преступления против прав и свобод личности, и прежде всего расстрел из танков свободно избранного российского парламента. Те, кто сегодня видит в отмене выборов губернаторов наступление на демократию, в начале 90-х аплодировали путчу Ельцина, отмене Конституции, надругательству над результатами первых свободных и демократических выборов в Российской Федерации. «Чем мы больше были открыты Западу, чем больше полагались на западных «поводырей», тем больше у нас было крови и олигархической грязи. В этом состоит главный урок 90-х»[20].

Ненасилие - важнейший и безошибочный показатель уровня нравственного развития человека и общества. Вместе с тем оно является прагматическим императивом нашего времени. Вся логика развития современной цивилизации приводит к пониманию ненасилия как важнейшего условия дальнейшего прогресса и процветания человечества. «Самое верное средство, дабы запасные шли на войну с намерением служить самоотвержению, -это общий подъем настроения всей нации при объявлении войны»[21].

Принятие решений, призванных сохранить живую силу, является адекватным военному прогрессу в отечественном понимании. Это не что иное, как проявление военного искусства, полководческого таланта военачальника, не укладывающееся в шаблонные схемы, рожденные на базе знаний и опыта. Так как критическим ограничением возможности Византии вести битвы на уничтожение выступала не нехватка людской силы и не отсутствие денежных средств, а время, необходимое на подготовку воинов, тактические принципы, изложенные в «Стратегиконе», отражают стремление избежать таких битв. Первоочередное условие успешного «реляционного маневра» - «понимание врага», требующее «усилий интеллектуальных, а также эмоциональных». Речь идет не о совокупности разведывательных данных, а именно о понимании врага, чего иногда недостает высшему руководству при наличии достоверной разведывательной информации[22] [23] [24]. Необходимой предпосылкой для понимания врага выступают исследования в области военной этнографии .

Большая стратегия в отечественной военной науке соответствует термин «стратегия военно-политическая» - система основополагающих взглядов на цели и способы, использования военной силы для обеспечения национальных интересов и безопасности государства, а также основанные на этих

- -318

взглядах планирование и ведение воины, подготовка станы и армии к ней .

Применительно к войне принципиальное значение имеет такая категория, как пространство. В отличие от Великой Отечественной войны, сегодня ни один объект не может быть гарантирован от удара, независимо от его местоположения, за Уралом, в Сибири и т.д. Таки образом, возникает вопрос о защите 45 тыс. объектов инфраструктуры оперативно-стратегической важности, рассредоточенных по всей территории страны.

Неизмеримо возросло значение объективной категории время в военном отношении. По своему влиянию на боевые действия она переросла тактические рамки и превратилась в важный оперативно-стратегический фактор. К примеру, в некоторых армиях зарубежных государств стали реанимироваться взгляды на возможность ведения быстротечной войны. Например, в США подобная война именуется «трансконтинентальной войной» и математически выражается формулой «10-30-30». В упрощенном виде эту формулу можно расшифровать следующим образом: 10 дней отводится на переброску экспедиционных стратегических сил по воздуху и морем на любой континент земного шара; 30 дней - на разгром основных группировок противника; последующие 30 дней - на завершение военных действий[25].

Россия за последние годы больше сократила свои Вооруженные Силы, чем другие европейские страны. Для России как для континентальной страны с огромной протяженностью границ, сильными соседями и необходимостью содержания крупной сухопутной армии остро стоит вопрос достаточного минимально обученного резерва для развертывания массовой армии в случае крупномасштабной войны. Поэтому надо искать оптимальные формы сочетания призывной и контрактной армии[26].

Выступление В.В. Путина на Международной конференции по безопасности в Мюнхене (13 февраля 2005), в котором он подверг жесткой критике концепцию однополярного мира, не имеющую ничего общего с демократией. При этом он открыто назвал и носителя этой концепции -Соединенные Штаты Америки, которые непозволительно навязывают свою правовую систему всему остального миру.

Основными военно-политическими целями стратегического сдерживания являются:

  • • в мирное время и в период непосредственной угрозы агрессии -недопущение силового давления и развязывание агрессии против России и ее союзников;
  • • в военное время - деэскалация агрессии и прекращение военных действий на ранних стадиях военного конфликта на приемлемых для России и ее союзников условиях, а также сдерживание ядерной войны.

Для достижения данных целей государством предпринимаются меры не только военного (силового), но и невоенного характера. К основным невоенным мерам следует отнести политико-дипломатические, правовые, экономические, информационно-психологические и духовно-нравственные меры.

Стратегическое сдерживание военной агрессии базируется во-первых, на способности государства осуществлять своевременный переход страны с мирного на военное время, и во-вторых, на возможностях ВС РФ по нанесению агрессору сдерживающего ущерба, т.е. ущерба, несоизмеримого с теми выгодами, которые он хотел бы получить в результате применения военной силы.

Таким образом, для эффективного сдерживания необходимым условием его обеспечения является наличие боеспособных ВС РФ с эффективной системой боевого управления, обеспечения и контроля за их состоянием, а достаточным - их потенциальные боевые возможности по нанесении, сдерживающего ущерба военному и военно-экономическому потенциалам любого агрессора в любых условиях обстановки.

«Возрождение лучших традиций духовного окормления нашего воинства отражает истинный смысл и цель служения пастырей на ниве тяжелого и столь необходимого ратного труда - помочь военнослужащему честно и добросовестно исполнить свой воинский долг, поддержать в его стремлении к духовно-нравственному совершенствованию»[27]. Кодекс чести офицера как официальный документ в Русской армии не существовал, как не существовало и кодекса нравственного поведения, духовности и веры, тем не менее их установки становились в обществе нормой. Они воплощались в Евангелии, воинских уставах, наставлениях военачальников, авторитетных лиц государства, писателей, поэтов и в конечном итоге утверждались самой жизнью, входили в плоть и кровь офицера[28].

При исследовании военного прогресса важно учитывать традиции суворовского воспитания защитников Отечества. «Дело в том, что для развития нравственного элемента еще в мирное время и возбуждения его на высшую степень в бою А.В. Суворов использовал ту мотивацию, которая изначально, задолго до Петра I, всегда призывала нашего воина к высшей самоотверженности. Это - преданность вере, царю, Отечеству и бесповоротное следование в бою. За начальником, заботившимся о нем, умевшим дать личный пример, не щадить самого себя для блага общего дела»[29].

Распад СССР и потеря актуальности ряда установок марксистско-ленинской теории привели к тому, что некоторые положения учения о войне и армии перестали «работать». Именно поэтому в научном сообществе в последнее время предпринимаются различного рода попытки решить эту во многом методологическую проблему. К числу таких попыток можно отнести учебник философии, вышедший в 2004 г.[30]

Классик военного искусства древности Сунь-цзы утверждал: «Возможность победы заключается в твоем противнике. Непобедимость - в тебе самом»[31].

Геополитические интересы в первую очередь связаны с угрозами национальной безопасности России в международной сфере. Концепция национальной безопасности обусловливала основные угрозы в международной сфере следующими факторами:

  • • стремлением отдельных государств и межгосударственных объединений принизить роль существующих механизмов обеспечения международной безопасности, прежде всего ООН ОБСЕ;
  • • опасностью ослабления политического, экономического и военного влияния России в мире;
  • • укреплением военно-политических блоков и союзов, прежде всего расширением НАТО на Восток;
  • • возможностью появления в непосредственной близости от российских границ иностранных военных баз и крупных воинских контингентов;
  • • распространением оружия массового уничтожения и средств его доставки; ослаблением интеграционных процессов в Содружестве Независимых Государств;
  • • возникновением и эскалацией конфликтов вблизи государственной границы Российской Федерации и внешних границ государств участников Содружества Независимых Государств;
  • • притязаниями на территорию Россию[32].

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020года основные угрозы, влияющие на процесс формирования геополитических интересов России, изложены в разделе «Обеспечение национальной безопасности». В частности, угрозой военной безопасности является: политика ряда ведущих зарубежных стран, направленная на достижение преобладающего превосходства в военной сфере, прежде всего в стратегических ядерных силах, путем развития высокоточных, информационных и других высокотехнологичных средств ведения вооруженной борьбы, стратегических вооружений в неядерном оснащении, формирования в одностороннем порядке глобальной системы противоракетной обороны и милитаризации околоземного космического пространства.

Основными источниками угроз национальной безопасности в сфере государственной и общественной безопасности являются: разведывательная и иная деятельность специальных служб и организаций иностранных государств, а также отдельных лиц, направленная на нанесение ущерба безопасности Российской Федерации; деятельность террористических организаций, группировок и отдельных лиц с цель. Насильственного изменения основ конституционного строя Российской Федерации[33].

Важное значение имеет геополитическое прогнозирование, позволяющее определить основные факторы, которые будут оказывать влияние на возможности России по обеспечению своих геополитических интересов. Плодотворного сотрудничества России с блоком НАТО не получается, а новая стратегическая концепция НАТО носит наступательный характер, и по многим вопросам интересы нашей страны и стан альянса не совпадают[34].

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года просматривается четкое разделение безопасности, т.е. защищенности национальны интересов, ценностей и образа жизни от различных угроз, на внешнюю и внутреннюю. Причем последней уделено как никогда много внимания, что обусловлено сосредоточением основных усилий и ресурсов на приоритетах устойчивого развития страны. В этой связи целесообразно проанализировать взаимосвязь военной безопасности государства и протекающих в нем социальных конфликтов, чтобы глубже понять источники, причины, возможные сценарии их возникновения и выработки комплекса эффективны мер и способов предотвращения и устранения этой угрозы[35].

Анализ развития военно-политической обстановки показывает, что нельзя исключать вероятности возникновения вблизи границ России крупных вооружены конфликтов, а со временем и прямой военной угрозы безопасности РФ. Однако об открытой агрессии говорить преждевременно. Учитывая размеры территории России, осуществление захвата в предстоящей схватке всех наших ресурсов, это непосильная задача для одного агрессора, даже при современных способах и средствах ведения боевых действий.

Поэтому можно предположить, что действенным способом снизить военную безопасность России станет «изматывание» ее ВС и военных составляющих других министерств борьбой с терроризмом и незаконными (иррегулярными) вооруженными формированиями. При этом межгосударственные отношения не будут вселять какой-либо тревоги, стабильно укрепляясь и одновременно усыпляя бдительность определенных кругов в руководстве страны[36].

В соответствии современными представлениями о войне и мире, концепция безопасности может быть названа концепцией «защитной безопасности». Трудно не согласиться с тем, что «защитная безопасность» это лишь обозначение безопасности, но если смотреть шире, то это обозначение безопасности, по мнению А.Д. Урсула, является одним из элементов концептуальной системы более высокого порядка - концепции цивилизационного развития[37].

В последнее время все отчетливее формируется новый взгляд на безопасность в широком объектном диапазоне и смысле (личности, общества, государства, всего мирового сообщества), увязанный и согласующийся с идеями и проблемами перехода земной цивилизации на путь устойчивого развития. И этот новый взгляд в части, касающейся обеспечения безопасности через развитие, в определенной мере отражен в новой стратегии национальной безопасности России.

К сожалению, о сути и содержании понятия военной безопасности сложились неоднозначные представления, и этому понятию даются различные трактовки. Они вытекают из различных подходов рассмотрения феномена «безопасность» в широком смысле.

В развитии общей теории безопасности в последнее время наметилось новое направление - обеспечение безопасности рассматривать через призму проблем перехода к устойчивому развитию государства.

«В годы войны у солдат активно воспитывалась готовность к подвигу, долготерпение и перенесение трудностей войны, высокое мужество и самоотвержение в бою, стремление с честью выполнить свой долг перед Отечеством. Все это являлось той почвой, на которой проявились лучшие морально-боевые качества русского солдата и офицера»[38].

Стратегия военного прогресса должна быть подчинена тому факту, что одним из источников войны является «объективный или субъективный дисбаланс могущества»: одно политическое сообщество или коалиция настолько сильнее противника и его предполагаемых союзников, что издержки предполагаемой войны кажутся минимальными; такой дисбаланс порождает нежелание и отказ разрешить противоречие мирным путем; без этого (иными словами, в ситуации баланса могущества и ожидания сильного отпора) стороны воздерживаются от инициирования войны. В жизнедеятельности людей действуют программы двух типов: биологические (инстинкты самосохранения, питания, половой инстинкт, инстинктивная предрасположенность к общению, выработанная как результат приспособления человеческих предков к стадному образу жизни и т.д.) и социальные, которые как бы надстраивались над биологическими в процессе становления и развития человечества (поэтому их можно назвать над биологическими программами). Если первые передаются через наследственный генетический код, то вторые хранятся и передаются в обществе в качестве культурной традиции.

«Россия и Европа» - так называется статья известного итальянского философа и социолога Витторио Страда. В ней затрагивается проблема, впервые опубликованная П.Я. Чаадаевым 170 лет назад в качестве центральной проблемы для определения своеобразия России в рамках мировой истории. Авторское утверждение о том, что характер этой проблемы менялся в зависимости от эволюции как России, так и Европы (да и мира в целом), становится методологией раскрытия темы. Понятие «Россия», по мнению Страда, отражает четыре исторические ситуации: Московское царство, петербургскую Империю, Советский Союз, Российскую Федерацию. В каждом из этих государственных образований сохранялось ядро: Россия оставалась многоэтническим и многонациональным образованием. Европа менялась от мира традиции, когда она представляла собой множество национальных государств, зачастую враждовавших между собой, до мира «модерности», когда «европоцентризм» утратил свое значение и можно, скорее, говорить о западной, чем о европейской цивилизации. Это разделение открывает два плана исторического рассмотрения обозначенной темы: в контексте традиции и в контексте модерности. Исходя из этого, Страда показывает, какие моменты противопоставления России и Европы были существенны в одном плане и утратили сове значение в другом.

Идеология, которую представляет Путин - это идеология Империи, имперской идентичности. Поскольку никакого другого реального суверенитета, кроме имперского, в современном мире быть не может[39].

Очень опасной может быть и перспектива отчуждения русских, и прежде всего русской молодежи, от государства, государственных структур, руководства бизнесом. В недалеком будущем это может стать крупнейшим фактором нестабильности, несущим угрозу фундаментальным основам нашей цивилизации. «Если позиция русского большинства и дальше будет игнорироваться, в выигрыше останутся только разрушители России, провокаторы с обеих сторон, не оставляющие попыток столкнуть лбами этносы и религии»[40].

В современной российской действительности политологи отмечают тенденции «реконструкции традиционной для России политической организации», выраженные прежде всего в концентрации и персонификации власти и в определяющей роли «личных отношений, персональных и групповых неофициальных связей.. .»[41].

Мы продолжаем переживать период исторического поражения, которым был распад СССР. Сегодня в большинстве своем мы едины разве только по поводу того, что есть внешние враги, которым надо давать отпор. Сегодня в нашей стране много представителей элиты с презрением относящихся и к стране, и к нашим корням, и к самому народу. Они пытаются превратить нас в то, чем мы никогда не являлись.

  • • Россия должна восприниматься как продолжающаяся в истории.
  • • Россия является самостоятельной цивилизацией.
  • • Россия всегда, даже тогда, когда этого не хотела, была альтернативным центром развития.
  • • Даже когда мы пытались тупо копировать других, получалось по-своему.
  • • Россия не должна быть ни частью Запада, ни частью Востока.
  • • Мы - самостоятельная цивилизация, базирующаяся на хребте русского народа.

Главное отличие русских терпение, поэтому они побеждали, однако теперь принято говорить, что терпение - это удел рабов.

Попытки стимулировать военный прогресс в России являются объектом нападок не только враждебных СМИ. Российские СМИ упиваются критикой всего и вся в нашем Отечестве, замалчивая успехи и предлагая «валить» из страны. Информационное оружие необходимо там, где есть общество, готовое к восприятию информации. Оно тем эффективнее, чем больше людей готовы принять роль жертвы, чем больше людей готовы отказаться от собственной идентичности в конечном счете и раствориться в том проекте, который навязывает та или иная информационная система. Мы проиграли информационную войну с Западом в 1994-1996-х годах, когда наше собственное телевидение пинало в спину нашу армию, когда люди с деструктивной философией жизни имели доступ к формированию общественного сознания. Однако в России не нашлось политиков уровня П.И. Милюкова, известного историка и депутата Государственной Думы. В начале XX веке он вынужден был признать особую ответственность политиков в вопросе предотвращения войны. «Конечно, мы должны признать, что ответственность за свершившееся лежит на нас, то есть на Прогрессивном блоке Государственной Думы. Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота принято нами вскоре после начала этой войны, знаете также, что ждать мы больше не могли, ибо знали, что в конце апреля или в начале мая наша армия должна перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намёки на недовольство, вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. История проклянёт пролетариев, но она проклянёт и нас, вызвавших бурю»[42].

Постижение сущности военного прогресса обороны предполагает осознание того факта, что Россия является частью человечества, а человечество вступило в стадию системного цивилизационного кризиса, которая чревата бифуркацией с непредсказуемым исходом. России, как и другим государствам, предстоит решать задачу планетарного масштаба - поиск пути предотвращения возможной гибели человечества. «Россия подарила миру плеяду великих выразителей совести и справедливости... Вспомним также, что вся история России, ее культура окрашена стремление и право утверждать: Россия может и должна принять бремя «Взывающего» человечества к объединению на пути преодоления кризиса и предотвращения гибели цивилизации, должна поднять знамя обновления человечества и не опускать его. Такая идея может быть принята российским народом, может объединить народ, если раскрыть перед ним истинное положение вещей и угрозу всеобщей гибели. Ради достижения цели, лежащей в основе такой идеи, люди согласятся работать и терпеть. Такая цель послужит изменению человека в понимании им своей принадлежности к обществу. Она определит основные приоритеты в действиях власти, будет способствовать взаимодействию России с другими государствами. Увеличится шанс ко-эволюционного пути развития человеческого общества, единственно возможного пути в будущее»[43].

Понимание механизма действия информационно-тектологической духовности является важным и необходимым условием понимания социальной структуры, определяющей специфику практического изменения и оптимизации социальных отношений. Это особенно актуально и необходимо для становления не только так называемого «устойчивого развития общества» или глобального или антиглобального развития общества, но также для становления естественного, космосоответствующего совершенства социума как гармонизированного пространства существования человека[44].

Высшая историческая миссия традиционного менталитета заключена в жизненной необходимости замкнуть эволюционный круг социального развития, возвратив содержание социального миропорядок в родовое лоно тысячелетних устоев. Данный процесс призван практически подтвердить реальность этнонациональной ментальности, ведь ее геополитическая будущность может окончательно утвердить истинность идеально-этнической объективности или, напротив, установить субъективную надуманность ее утопичности[45] [46].

«Социальная энергетика, носителем которой является труд-творчество, осмысливаемая с позиции «реального гуманизма» Маркса, подкрепленного концепцией ноосферы Вернадского, качественно меняет представления о мотивации человеческой деятельности и об энергетике общества в целом. На этом направлении нас ждут новые обретения, которые существенно предопределяют и облик нас самих, и облик нашего бу- дущего» .

Высшим духовно-практическим достижением цивилизации во всех ее локальных формах является выработанный и развиваемый человечеством со всех сторон кодекс нравственных норм поведения людей в разные эпохи, ведь не может быть справедливым общество, где люди взаимодействуют на основе безнравственной, неправедной, убийственной жизни. Теоретическая проработка термина «хорошее общество», появившегося в западной литературе в конце 30-х годов XX века, достойно освещается в книге В.Г. Федотовой с позиций научной философии. То, что считается в разрозненном эмпирическом опыте условно ценным в разных аспектах, после теоретического обоснования может быть признано действительно ценным. «Требование справедливости как честности практически ведет всего лишь к максимизации минимума. Только полагающийся на свое самосовершенствование человек может обеспечить себе большие возможности. Только общество, позволяющее людям достойно жить в зависимости от труда и усилий, но защищающее их от падения на социально дно, можно предъявить такие требования»[47].

Проведя анализ особенностей развития российской духовности и исторического опыта социально-политического развития России, ученые-новаторы выдвинули научную гипотезу о пути социального творчества на основе осмысления конкретного исторического опыта. «А этот опыт свидетельствует, что никуда нам не деться от признания идеи совмещения личных интересов с общественными как основы основ всей нравственной проблематики. Никуда нам не деться от признания этой же идеи как основы основ проблемы социального строительства. И никуда нам не деться от необходимости и неизбежности синтеза нравственной проблематики с социальной»[48]. Таким образом, смысл массовых протестов трудящихся против безнравственных явлений современной жизни в России в том, чтобы эмпирическим путем утвердить новые нравственные устои бытия русского и других народов.

Гармония рационального и внерационального показано русскими философами в концепции русского космизма. Космическая модель мира предполагает совершенство всеобщей связи явлений и наличие множества оформлений совершенства, заключающих в себе соответствующие единства стройности и нестроения: диалектическое противоречие, системность, организованность, сложность, упорядоченность, гармоничность и т.д. В данной связи основополагающее значение для жизни Вселенной приобретает негэнтропийные процессы - система отрицательных вкладов в энтропию. Социальная реальность предстает как важнейшая сфера мира в рамках которой с особой значимостью стоит проблема стройности (отрицательной энтропии) и нестроения (положительной энтропии). Сущность данной системы состоит в следующем: субъект управления обществом должен осознавать естественное состояние данного общества (объект управления) и помочь ему развернуть такую (естественную) модель жизни, которая позволит ему (обществу) самостоятельно встать на путь совершенствования, противостоять росту социальных энтропий. В этой связи концепция управления обществом является образом действительности общественной жизни России. Это положение является фундаментальным для изучения проблемы антиэнтропийного управления обществом[49].

Рациональная версия военного прогресса в значительной степени обусловлена биполярной моделью будущего мира, которая представляется оптимальной с точки зрения поддержания стабильности. Внерациональная сторона военного прогресса частично связана с тем фактом, что многополярная модель в наибольшей степени отвечает интересам нашего государства, но усложняет задачу поддержания стабильности на планете. Военный прогресс зависит от национальных, религиозных, ментальных особенностей.

Таким образом, военный прогресс обороны имеет своей целью предупреждение потенциального агрессора в неизбежном отпоре.

Кроме того, агрессор должен осознавать, что в результате отпора невосполнимый урон может быть нанесен ему самому.

Глубинное концептуальное понимание того факта, что не одна агрессия не останется без последствий, которые могут быть роковыми для всего человечества в ядерно-глобальном мироустройстве, и является гарантом мирного сосуществования.

Для России данный аспект играет принципиальную роль, поскольку геополитическое положение, исторические традиции и страшные испытания XX в. вынуждают наш народ особо остро воспринимать проблему войны и мира, предпочитая оборону.

  • [1] Делягин М.Г. Мировой кризис: Общая теория глобализации. 3-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2003. С. 252.
  • [2] Костин А.И. Экополитология и глобалистика: учеб, пособие для студентов вузов. М.: Аспект-Пресс, 2005. С. 378.
  • [3] Коллинз Р. Конфликт с применением насилия и социальная организация: некоторые теоретические следствия из социологии войны // Время мира. Вып. 3. Война и геополитика / под ред Н.С.Розова. Новосибирск, НГУ, 2013.
  • [4] Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М., 2000.
  • [5] Stein G. Information War- Cyber war Netware. URL: http//www.infowar.com/mil_c4i/ stein l.html-ssi.
  • [6] Лезгина Д.В. Интерактивная классическая теория поколений // Credo new. 2006. № 2 (46). С. 148.
  • [7] Страда В. Россия и Европа // Вторая навигация: Альманах. Запорожье: Дикое поле. 2006. № 6. С. 90.
  • [8] Кургинян С. Понимать надо! // Литературная газета. 2005. 27 апреля - 5 мая.
  • [9] Лоркнц К. Об агрессии // Время мира. Вып. 3. Война и геополитика / под ред Н.С.Розова. Новосибирск, НГУ, 2013. С. 20
  • [10] Лабутина Т.Л. Британцы в России в XVIII веке. СПб.: Алетейя, 2013. 352 с.
  • [11] Там же.
  • [12] Эткинд А. Внутренняя колонизация. Имперский опыт России. М.: Новое литературное обозрение, 2013.
  • [13] Казин А. Частицы бытия. СПб.: Алетейя, 2013. 296 с.
  • [14] Владыкин О. Без противника // Московские новости. 2007. № 3. 26 января - 1 февраля.
  • [15] Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада. М.: ООО «Издательство АСТ»; СПб.: Terra Fantasti-са, 2003. С. 331.
  • [16] Баринов А. Новый век империй // Имперское возрождение. 2010. № 5. С. 106.
  • [17] Лавров С. Внешнеполитическая самостоятельность России - безусловный императив // Московские новости. 2007. № 1-2. 19-25 января.
  • [18] Доклад Б. Мюнхенское послесловие // Литературная газета. 2007. 21-27 марта.
  • [19] Кива А. Совершенно иная Россия // Литературная газета. 2006. 13-19 декабря.
  • [20] Ципко А. Надо ли бояться иновластия // Литературная газета. 2007. 24-30 января.
  • [21] Куропаткин А.Н. Русская армия. СПб.: ООО «Издательство Полигон», 2007. С. 509.
  • [22] Кикнадзе В.Г. Военное искусство и разведка в большой стратегии Византийской империи // Военно-исторический журнал. 2012. № 9. С. 32.
  • [23] Там же. С. 33.
  • [24] См.: Военная энциклопедия (ВЭ): в 8 т. М.: Воениздат, 2003. Т. 7. С. 680.
  • [25] Военная мысль. 2011. № 2. С. 63.
  • [26] Воробьев И.Н., Киселев В.А. Комментарии к статье «Войны настоящего и будущего» // Военная мысль. 2011. № 5. С. 58.
  • [27] Буркин А.И. Полковые священники России: духовная природа воинского служения // Военная мысль. 2010. № 4. С. 77.
  • [28] Воробьев И.Н., Киселев В.А. О кодексе чести офицера русской армии // Военная мысль. 2012. №2. С. 71.
  • [29] Голубев А.Ю. Формирование воинского духа и его значение для Русской Армии // Военная мысль. 2010. № 10. С. 59.
  • [30] Философия: учеб. Военный университет. М.: Мегапир, 2004.
  • [31] Сунь-цзы. Искусство стратегии. Пер. Н.И. Конрада М.: Издательство «Эксмо», 2007. С. 96.
  • [32] Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Дипломатический вестник. 2000. № 2.
  • [33] Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года.
  • [34] Маруев А.Ю. Векторный подход к определению геополитических интересов Российской федерации // Военная мысль.2010. № 12. С. 12.
  • [35] Алиев Ш.Ш. Военная безопасность России и социальные конфликты // Военная мысль. 2010. № 4. С. 3.
  • [36] Алиев Ш.Ш. Военная безопасность России и социальные конфликты // Военная мысль. 2010. № 4. С. 6.
  • [37] Урсул А.Д. Принцип «безопасность через устойчивое развитие»: концептуальнометодологический анализ // Безопасность Евразии. 2008. № 2.
  • [38] Фомин В.А. Морально-психологическое состояние войск русской армии в годы Первой мировой войны // Военная мысль. 2011. № 12. С. 49.
  • [39] Леонтьев М.В. Идеология суверенитета // Однако. 2013. Август-сентябрь. С. 17.
  • [40] Патриарх Московский и всея Руси «Разрешить русский вопрос» // Литературная газета. 2013. 6-12 ноября.
  • [41] Царская Россия. В 3 кн. М: Молодая гвардия, 2013.
  • [42] Лавров В. Брань и ужас // Литературная газета. 2010. 8-14 сентября.
  • [43] Яхнин Е.Д. Эволюция и будущее человеческого социума (общенациональная идея России в мировом контексте) // Вопросы философии. 2006. № 5. С. 174.
  • [44] Колмаков, В.Ю. Духовно-информационная тектология культуры // Теория и история. 2004. №3. С. 138.
  • [45] Декларация нравственного социализма / П.И. Юнацкевич, В.А. Чгирев, Е.Ф. Матвей-чук и др.; под ред. В.А. Чигирева. СПб.: Институт нравственности, 2006. С. 12.
  • [46] Интервью с С.Б. Переслегиным // Credo new. 2006. № 3 (47). С. 9-11.
  • [47] Семенков В.Е. Философия как идеология: о возможных модусах идеологической проекции философского знания // Credo new. 2006. № 3(47). С. 56
  • [48] Семенков В.Е. Указ. соч. С. 56-57.
  • [49] Леонтьев К.Н. Восток, Россия и Славянство. М.: ЭКСМО, 2007. С. 385.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>