Полная версия

Главная arrow Социология arrow Военный прогресс: социально-философский анализ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Актуализация типов военного прогресса

Военный прогресс выступает как определенность конкретного типа общества в его адекватности, т.е. соответствии естественноисторическому процессу и целям социального прогресса, характеризующего систему ценностей и перспектив безопасности и обороны, а также позиционирования его в геополитическом мироустройстве.

Концепцию Н.М. Чуринова необходимо принять за основу, ведь вне указанных стандартов не существует методологии социального управления. Управления «вообще», пригодного для всех обществ, как полагали советские ученые, просто не существует. Существуют методологии управления обществом, строго определенные в своих теоретических границах и сформировавшиеся на основе двух моделей мира (мир как Космос, мир как Универсум). Эти методологии выражают специфику общественной жизни того общества, в условиях которого они сформировались. Всякую методологию необходимо изучать в ее теоретической определенности (или космической, или же универсалистской), иначе мы не сможем ничего понять в специфику управления обществом того или иного типа[1]. Для понимания военного прогресса важно подчеркнуть, что разрешительное слово -это слово свободное в пределах, установленных законом, прямо указывающим, что разрешено по нормам права, а что по этим нормам запрещено. Что касается совершенного слова, то оно должно отвечать требованиям гармонии духовной и светской властей. И существует единственное в данном отношении понятие «соборное государство», обозначающее светскую власть, гармонирующую с духовной властью, и в пределах данной гармонии раскрывается совершенное слово - созидающая правда, воспроизводящая русское подвижничество, самоотверженное служение отечеству, созидание[2].

Актуализация исследования военного прогресса детерминирована, в частности, особенностями военного планирования: «...л) военное планирование - определение порядка и способов реализации целей и задач развития военной организации, строительства и развития Вооруженных Сил и других воск их применения и всестороннего обеспечения»[3].

Разница в отечественном понимании сути военного прогресса и представлении о нем на Запале является принципиальной. Перед первой мировой войной была масса публицистики, где искренне утверждали, что теперь, в век технического прогресса и цивилизации никакие глобальные войны невозможны, ведь все европейские монархии - просто члены одной семьи. Когда Россия подписывала исторические соглашения с Англией по Центральной Азии в 1907-м году и полагала, что это уже полная гарантия от войны. Однако есть народные войны, когда за ценой не постоят. Это вообще явление другого порядка, на которое способны не все народы и не всегда, поэтому судить им об этом не дано.

Опасность для коллективистского типа социальности исходит, прежде всего, от постепенной утраты заботы о совершенствовании общественных отношений, поскольку провоцирует не только социально-экономический хаос, но и глубокий духовный кризис. Об этом предупреждали великие античные мыслители (Сократ, Платон, Аристотель), критикуя афинскую демократию, а также это иллюстрируется яркими признаками хаотизации «демократического» европейского мира, особо проявляющиеся в последние годы. Автор доказывает, что разрушение коллективистского образа жизни, который формировался веками, влечёт за собой деградацию общества, утрату созидательных качеств, дезориентацию общественной жизни и т. д.

Для военного прогресса важны не только конкретные рациональные шаги по укреплению боеспособности страны. Необходимо снять с русской традиции соборности (коллективизма) возводимые на нее западными философами и политиками обвинение в «тоталитаризме». Д. Григоренко доказывает, что определение тоталитаризма в качестве вырожденного состояния является характеристикой именно индивидуалистического общества. Тоталитаризм означает подавление индивидуализма и свободы и характерен для кризисного этапа развития обществ западного тира, который не раз наступал в истории Европы. Жизнь российского общества в ее историческом контексте свидетельствует о том, что стратегия внесения стройности в рамках управления «по правде» имела воплощение в актуальной практике управления обществом России. Поэтому данные стратегии и практике выступают в качестве неотъемлемой части объективной диалектики жизни российского общества. Теория и концепция управления обществом в данном случае могут быть существенным для жизни России только в их субъективном диалектическом применении, т.е. в качестве образов действительности жизни российского общества, отражающих традиции управления обществом «по правде» (т.е. традиции, основанные на отрицательных вкладах в социальную энтропию).

С древних времен военный прогресс в России предполагает особое управление обществом в соответствии с отечественными принципами. Многозначность категории «правда» очевидна, и ее значение в истории отечественного теоретизирования велико. Правда выступает как характеристика всего того, что вносит, сообразуясь с понятиями XXI века, отрицательный вклад в социальную энтропию, т.е. в социальное нестроение. Управление обществом «по правде» «...рассчитано на формирование ... адекватных социальных институтов, самореализация которых приводит к успеху, к достижению цели управления...», когда «...принятие решения выступает как отрицательный вклад в социальную энтропию»[4]. Правда является характеристикой стройности духовной сферы общества, противостоящей силам нестроения (т.е. «неправде» как социальной несправедливости и нравственному упадку). Поскольку духовная сфера общества встраивается в другие сферы общества согласно принципу всеобщей связи, постольку «жить по правде» выступает как принцип, характеризующий ан-тиэнтропийный вектор развития общества в целом (вектор развития всех его сфер), а «правда» - как понятие, обобщающее различные оформления совершенства общественной жизни: упорядоченности, красоты, организации и т.д. в данной связи понятие «правда» предстает как фундаментальная категория, отражающая антиэнтропийные процессы, имеющие место во всех сферах общества. И управление обществом «по правде» есть не что иное, как внесение субъектом управления своей стройности в процессы роста социальной энтропии, происходящие в жизни общества. Человек обогащает (восполняет, совершенствует) своей стройностью. Совершенство социального мира, имеющего в своей сути диалектическое противоречие социальной стройности и нестроения.

Пониманию сущности военного прогресса способствует раскрытие, развитие и всемерная организация коллективистских форм жизни, выступающих в качестве объективной диалектики жизни общества России. Коллективизм, в основе которого лежит диалектическое противоречие единого и многого, характеризуется в рамках понятийного аппарата, связанного с фундаментальной категорией «совершенства» (совершенство общественных отношений, усовершенствование общественной жизни и т.д.). В данной связи естественное состояние коллективистского общества России раскрывается в таких космических оформлениях социального совершенства, как организация, стройность, упорядоченность, диалектическое противоречие (единого и много - общества и личности; культуры и цивилизации; смуты и порядка и т.д.). Система управленческих решений, направленных на совершенствование форм коллективистской организованности общества России предстает как основной антиэнтропийный вклад в его социальные нестроения.

Для понимания сущности военного прогресса важно учитывать, что существует несколько направлений данных вкладов, основанных на анти-энтропийном принципе организации жизни общества России и управлении им «по правде». Данные направления имели место в исторической действительности российского общества и получили фактическое обоснование своей актуальности и эффективности для него. Первое из них связано с повсеместной организации в России власти советов лучших людей - аристократии духа и света (духовного и светского авангарда общества). Второе заключается в раскрытии, развитии и всемерной организации коллективистских форм жизни, выступающих в качестве объективной диалектики жизни общества России. Третье направление связано с развитием института духовной власти, т.е. власти духовной ветви социального авангарда общества, выступающей в качестве нравственного ориентира власти светской. Четвертой направление раскрывается в практике гармонизации деятельности духовной и светской властей. Наконец, пятое направление основано на практике гармонизации деятельности всех актуальных жизнеутверждающих социальных институтов российского общества (институтов государства, церкви, различных творческих и других союзов, организаций и т. д.) в процессе организации общественного прогресса и соборного управления по принципу «всем миром». Все данные направления управленческой практики, будучи причастными к объективной диалектике жизни общества России, отражены в концепции русского социализма, выступающей в качестве субъективной диалектики управления российским обществом и организации его жизни. Вот почему развитию подлежат все сферы жизни общества, находящиеся в гармоничной взаимосвязи, а не преувеличивается значение отдельно взятой сферы потребления.

Понятие единоумия, единодушия и единомыслия выступали характеристиками общественного единства и социальной устойчивости, раскрывающих русское общество как соборную личность. По словам Н.М. Чури-нова, «одним из принципиально важных концептов со времен Древней Руси стал русский концепт о единомыслии, единоумии и единодушии. В этом концепте нашла свое освещение проблема устойчивости русской общественной жизни, общественной стабильности социального прогресса и т.д., что запечатлено, в частности, в трудах таких русских ученых, философов и богословов XI века, как Илларион Киевский, Феодосий Печерский и Иоанн Грешный. Этот концепт был воспринят из трудов досократиков, Платона, Аристотеля, а также первоисточников греческой философии I тысячелетия новой эры...»[5] [6]. Теоретизация понятий единоумия, единодушия и единомыслия в исследованиях древнерусских мыслителей предстает в качестве продолжения аристотелевской традиции исследования основ жизни коллективистского общества.

В первой трети XX века в отечественной гносеологии сложилась специфическая ситуация. В создание этой ситуации внес свою лепту С. Франк. Отстаивая принципы соборности и онтологизма в познании, он предложил считать основной задачей философии «не исследование человеческого опознания, а исследование знания в смысле наиболее общего и логически первого содержания знания», т.е. того его первообраза, который нисходит «в нас» «не от нас». Как подчеркивает В.Д. Калашников, в условиях «...распада государства, безвластия и произвола иностранных интервентов русский народ находил опору в системе традиционного русского народоправия. Она сыграла первостепенную роль в сложных, трагических и неопределенных перипетиях... Его заслугой стало восстановле-

^ 58

ние российской национальной государственности... » .

Для понимания диалектической сущности прогресса важно также обратить внимание на тот факт, что понятие коллективизма исследуется А.А. Богдановым в рамках диалектики части и целого: «Органическое единство в жизни таково, что ее целое всегда отражается в каждой части.

Так и любая социальная форма - форма труда или познания - отражает в своей истории и в своем строении путь развития и принцип организации общества»[7]. Дело в том, что «общественный прогресс не устраняет собственных задач личности, как и наоборот, внутренняя жизнь личности не исключает путей общественного прогресса. И личное творчество, и общественное созидание находят свой истинный смысл в стремлении к абсолютному идеалу»[8]. Естественно, что военный прогресс приобретает в этом плане определенные черты.

Именно на этом базисе формируются представления военного прогресса как важной составляющей социального прогресса. В первом случае, военный прогресс выступает как целенаправленный процесс по обеспечению государственной безопасности на соответствующем уровне, где руководствуются принципом «разумной достаточности». Второе направление предполагает позиционирование военного прогресса вне конкретных социальных детерминант, поэтому он идет скачкообразно, в зависимости от субъективных факторов, которыми чаще всего выступают представители финансово-милитаристского лобби.

На самом деле, история побед разных народов и их гибель - это проблема неслияния разных культур в гуманитарном аспекте, проблема вынужденной смены ландшафта этносом и невозможность вторичной адаптации в аспекте исторической географии, проблема регресса в аспекте философии истории. В любом случае это выход к стыку наук. Но есть и чисто исторический аспект - логика самих событий: например, вторжение врага вызывает сопротивление или бегство, угроза жизни наместника - восстание или измену, ограбление народа - нищету государства, покровительство чужим - недовольство своих и т. д. Исследуемые нами события были следствием той разновидности причинной связи, которую в начале XIX в. именовали «силой вещей» (А. С. Пушкин), а теперь предлагают назвать «цепной реакцией» (Б. Ф. Поршнев). Это закономерность второго порядка. Накладываясь на закономерность первого порядка - развитие производительных сил и производственных отношений - и суммируясь, эти закономерности образуют ту канву событий, которая является исходным пунктом исторического анализа. Ведь на поверхности явления видны только последствия глубоко скрытых причин. И действительно, как показывает Л. Гумилев, войны и договоры, законы и реформы, сведенные в синхроническую таблицу, позволяют историку путем сложного анализа сначала вскрыть мотивы событий, а затем синтезировать ход процесса, что будет венцом исторического исследования[9].

Тем более, что наша цивилизация не раз становилась на грань выживания. Особенно это касается русских, склонных брать на себя общечеловеческие эксперименты. С. Франк в данной связи справедливо подчеркивает: «В том и состоит печальная ирония истории, что русский коммунизм, основывающийся теоретически на экономическом материализме, т.е. на вере в полную зависимость политического развития от экономически созданных сил страны, должен укрепляться на безнадежной позиции, при которой его политические условия прямо противоречат экономическим условиям. И все же это противоречие непреодолимо для него самого и должно рано или поздно послужит причиной его крушения»[10].

Определение, как и перспективы развития военного прогресса также детерминированы информационной войной, особо характерной для современного этапа развития цивилизации. Информационное оружие необходимо там, где есть общество, готовое к восприятию информации. Оно тем эффективнее, чем больше людей готовы принять роль жертвы, чем больше людей готовы отказаться от собственной идентичности в конечном счете и раствориться в том проекте, который навязывает та или иная информационная система. Россия проиграла информационную войну с Западом в 1994-1996-х годах, когда наше собственное телевидение пинало в спину нашу армию, когда люди с деструктивной философией жизни имели доступ к формированию общественного сознания.

Целостность социальной жизни не означает гармонии и единства социальных сил. Напротив, вся социальная сфера на всех этапах ее развития буквально «переполнена» противоречиями; зачастую очень острыми, непримиримыми. Отсюда - сложнейшая и непрерывная борьба социальных сил в социальной истории человечества. Но противоречия эти зачастую отнюдь не альтернативны целостности социальной сферы как таковой. Более того, они могут быть поняты в своем действительном значении именно тогда, когда будут связаны с этой социальной целостностью, осмыслены вместе с ней.

На этом фоне исследуется военный прогресс, ведь в войне очень многое решают стартовые условия. Это прекрасно понимали Сун-цзы и Клаузевиц, утверждая: как, в каком положении война начинается, такими и будут ее результаты. Это положение (вместе с союзниками) геополитики вписывают в пространство. Следовательно, стартовые условия войны имеют четкое пространственное выражение. На этом строится собственно геополитический анализ войны - совершенно отдельный от идеологического, экономического или военно-технического анализа. Об этом свидетельствует обзор стартовых условий второй мировой войны с геополитической точки зрения.

Военный прогресс во многом является следствием социальной системы, характерная черта которой - это неравновесность, нестабильность, вызванная беспрестанным колебанием между порядком и хаосом, организацией и дезорганизацией, тенденцией к смерти и тенденцией к выживанию. Отсюда - особый интерес к таким явлениям, как экономическое и социальное неравенство, конфликты и социальные противоречия, стимулирующие военный прогресс.

Адекватное определение ведущих черт современного военного прогресса, невозможно вне анализа роли государства и всех его структур в глобальном мире. Сегодня становится очевидным, что традиционное государство распадается, поскольку перестает справляться с важнейшими военно-политическими функциями. Для страны, не обладающей мощным ядерным потенциалом, такое государство попросту не нужно, потому что не может защитить себя от ядерной угрозы. Для ядерной державы оно также в каком-то смысле избыточно, поскольку для обслуживания ядерно-го оружия на самом деле нужно гораздо меньше людей и производственных мощностей, чем для содержания обычных вооруженных сил. С другой стороны, «классическое» громоздкое государство оказывается почти беззащитным против терроризма и родственных ему форм.

Актуальность исследования проблем, связанных с особенностями понимания военного прогресса, детерминирована изменениями, которые характеризуют современное глобальное мироустройство, в результате чего проблема прогресса вышла на первый план.

Во-первых, благодаря получившей во второй половине XX в. чрезвычайно активное развитие новой науки - политологии, показавшей свою состоятельность и продуктивность в самых разных областях социальных, государственных, межгосударственных отношений.

Во-вторых, вследствие определенных геополитических процессов, произошедших в результате распада СССР, объединения Европы, появления и признания угрозы мирового терроризма, претензий США на единоличное господство в мире, наступившего мирового кризиса и др.

В-третьих, это связано с особенностями развития России на протяжении последнего десятилетия, рождению ее нового, по сравнению с эпохой девяностых годов, политического и государственного самосознания, ярким выражением которого является концепция «суверенной личности», призванная отразить изменение статуса российского государства в глазах членов мирового сообщества, повышением его реальной политической, военной, экономической значимости и независимости в мире[11].

На сегодняшний день господствующим является вестернистский подход к прогрессу, согласно которому ведущей ценностью общественного прогресса является понимание его как поступательное восходящее движение социума с расширением его функциональных возможностей. Развитие общества понимается как однолинейный процесс с хорошо просматриваемым финалом[12]. Исходя из этого, можно констатировать, что военный прогресс - это:

  • 1) осуществление социального заказа потребительско-гедонистического общества, где военный прогресс выполняет функцию удовлетворения непомерных запросов субъектов глобализации, провоцирующих не только «холодную войну», но и вполне реальные вооруженные конфликты;
  • 2) реакция на внешние угрозы.

Отсюда следует, что военный прогресс призван в той или иной степени оправдать непомерную гонку вооружений, что привело к искаженному восприятию военного прогресса, который иногда ассоциируются с милитаризацией

Мир как состояние общества, свободного от войн и применения насильственных средств и решения спорных проблем внутригосударственной и международной жизни, издавна почитается народами как великое благо, приносящее расцвет хозяйства и искусств, науки и культуры в целом, благоприятствующее общественному прогрессу. Вместе с тем на протяжении всей истории человечества война была постоянным спутником человеческой жизни, признанным средствами государственной политики. Война нередко служила и фактором, стимулирующим социальные изменения, смену старого социального порядка новым. Однако в XX в., с появлением в арсенале средств ведения войны оружия массового уничтожения, она несет в себе угрозу существования человечества, обнаруживая тем самым свою несовместимость с дальнейшим движением истории. В этой связи ценность мира как первейшего условия общественного прогресса в исключительной степени возросла[13].

Проблема искоренения войн, их полного исключения из жизни общества, то есть проблема прочного всеобщего мира как необходимого условия самого существования и поступательного развития человечества в его ближайшей и более отдаленной исторической перспективе, встает сейчас не только как теоретическая, но и как конкретная практическая проблема, требующая своего принципиального решения уже при жизни нынешнего поколения.

История человечества поэтому должна рассматриваться не как последовательность отдельных военно-политических и социально-экономических событий., но прежде всего и главным образом как живой полиаспектный процесс динамического изменения всей многомерной культуры в единстве взаимодополняющих друг друга сфер, областей и доминионов, а также синхронного и диахронного ракурсов, в целостности горизонтального и вертикального срезов и линий регионального и глобального охвата всего социокультурного комплекса[14].

Полагание относительной автономности или даже относительной изолированности каждого отдельного социокультурного ареала по любым измерениям, казалось бы, совершенно отрицает обшекультурное единство, утверждая, напротив, принципиальную фрагментарность и мозаичность различнейших компонентов. Об этом, в частности, казалось бы, свидетельствуют концепции локально-региональных культур-цивилизаций Данилевского[15], Шпенглера[16], Тойнби[17] и т.д.

Воинская деятельность заключается в особом процессе труда в мирное время, а боевая деятельность - в военное время. Эти понятия характеризуют жизнедеятельность воина, воинских коллективов, армии в обществе.

Военная деятельность как часть общественной жизни предоставляет собой материальную, чувственно-предметную и целесообразную деятельность людей в области военного дела и включает в себя военнопрактическую и военно-исследовательскую деятельность. Развитие и совершенствование военного дела на основе военного опыта прошлого способствовало формированию военно-философского мышления. Оно активно отражало процесс военной деятельности в различных типах общества.

На протяжении веков ученые считали важным специфическим требованием этики военной деятельности постоянную готовность осуществлять военное насилие, в том числе и вооруженными средствами. В этом случае военная деятельность представляет собой труд, который не является созидательным, а во время войны становится разрушительным. Некоторые исследователи утверждают, что любая война есть разрушение. Однако в процессе военной деятельности по защите Отечества от военного насилия извне происходит созидание, в том числе и формирование благоприятной для жизни общества политической ситуации, способствующей его жизнедеятельности. В этом случае военная деятельность осуществляется не как военное насилие, а как военная добродетель, несмотря на то что она реализуется в форме войны или вооруженной борьбы[18].

Создание новых видов оружия также оказывает влияние на формирование стандартов естественности у военных кадров.

Боевая деятельность, как правило, несет в себе зло и насилие, увеличение степеней свободы, что соответствует принципам индивидуалистического общества.

Некоторые современные отечественные теоретики рассматривают военную добродетель как различные черты характера человека, а не как стандарт естественности, который в условиях военной деятельности направлен на добро как нравственное благо. «Исследуя военную деятельность человека, целесообразно дать военному гуманизму следующее определение: военный гуманизм - это военная деятельность человека, которая реализуется на стандартах естественности общества»[19].

Военный прогресс будет восприниматься как закономерная часть всего общественного прогресса только в космической модели мира. Космическая модель мира предполагает совершенство всеобщей связи явлений и наличие множества оформлений совершенства, заключающих в себе соответствующие единства стройности и нестроения: диалектическое противоречие, системность, организованность, сложность, упорядоченность, гармоничность и т.д. В данной связи основополагающее значение для жизни Вселенной приобретает негэнтропийные процессы - система отрицательных вкладов в энтропию. Социальная реальность предстает как важнейшая сфера мира, в рамках которой с особой значимостью стоит проблема стройности (отрицательной энтропии) и нестроения (положительной энтропии). Сущность данной системы состоит в следующем: субъект управления обществом должен осознавать естественное состояние данного общества (объект управления) и помочь ему развернуть такую (естественную) модель жизни, которая позволит ему (обществу) самостоятельно встать на путь совершенствования, противостоять росту социальных энтропий. В этой связи концепция управления обществом является образом действительности общественной жизни России. Это положение является фундаментальным для изучения проблемы антиэн-тропийного управления обществом[20]. Можно продолжить эту важную мысль автора: военный прогресс в диалектическом содержании призван быть главным противодействием энтропии.

В условиях коллективистского общества единство человеческого мир представлено совокупностью взаимно предполагающих друг друга и находящих завершение друг в друге социальных норм, институтов, раскрываемых мерами совершенства. Индивидуалистическое общество предполагает единство человеческого мир в качестве реализации свободы воли, индивидуальной свободы, приоритет норм прав над всеми другими социальными нормами и социальными институтами, обеспечивающими успехи правотворчества, правопослушания, правоприменения и правоисполне-ния. При этом личность формируется в условиях соответствующего аспекта единства человеческого мира. И, следовательно, в одном случае личность предстает как более или менее совершенная личность, а в другом - как более или менее свободная личность. В обоих случаях личность выступает как способ существования соответствующих определенному аспекту единства человеческого мира наличных общественных отношений, поскольку человек с момента своего рождения застает определенный тип общества, формируется как личность в условиях существующих, сформировавшихся до его рождения общественных отношений. И, следовательно, человек изначально формируется по линии становления в качествах свободной личности или по линии становления в качествах совершенной личности[21].

Всякое государственное устройство, всякая форма правления предполагает определенное равенство: равенство подданных перед волей монарха, равенство перед законом, равенство перед понтификом, равенство для меньшинства, равенство для большинства и т.д. Равенство раскрывается и понятиями «трансцендентальный господин», «трансцендентальный субъект» и т.д. Данные понятия показывает, как сугубо статистически в демократических процессах, оказывается отчасти совпадающими интересами, цели, потребности, желания и проекты индивидуалистов. Что же касается соборной личности, то ей в данном отношении оказывается адекватным диалектическое аристотелевское представление о равенства, согласно которому всякое равенство предполагает собственное неравенство. Это значит, что равенство абсолютно и относительно, объективно и субъективно, имеет теоретический и эмпирический уровни, полевой, континуальный, тектоло-гически теоретический и тектологически практический характер (дело в том, что мы имеем в виду две разновидности практики; тектологически существенную и технологически существенную разновидности практики) и т.д. С точки зрения соборного субъекта, теория справедливости мыслится как теория такой справедливости, которая раскрывает справедливое как относящееся, во-первых, к определенному тождеству общественных отношений; во-вторых, справедливое всегда выступает как отрицательный вклад в социальную энтропию, повышающий стройность общественной жизни; в-третьих, справедливое - это всегда реализация деятельного совершенства соборного субъекта; в-четвертых, справедливое всегда корректирует направленность разрешения социальных противоречий, а также обеспечивает возникновение и развертывание актуальных для жизни общества социальных противоречий[22].

Нравственность как система морально осознанных практических отношений между людьми и наследуемых ими соответствующих норм поведения является мощной социальной силой со времен вступления человечества в цивилизованное состояние. Она сопоставима с духовно-производительными силами (интеллект, наука), с «потребительными силами» (Энгельс), политическими и другими культурно-социальными силами. Все вместе они образуют систему социальной энергетики[23].

Мы исходим из тезиса В. С. Диева, который отмечает: «Развитие общества есть естественноисторический процесс. При этом в индивидуалистическом обществе это процесс удовлетворения потребностей индивидов, их деятельность в совокупности является определенным способом блокирования отклонений от нормы, специфической номой реализации его естественноисторического процесса. Вместе с тем коллективистическое общество сущностью своей деятельности нацелено на то, чтобы превалировали жизнеутверждающие общественные отношения, позволяющие блокировать отклонения от нормы естественноисторического процесса. И таким образом выясняется, что коллективистское общество предполагает принципиально иную форму реализации естественноисторического процес-са»[24]. В данной связи В. А. Капранов подчеркивал, что России предназначено быть духовным лидером в мире, ибо кроме России некому возглавить духовное обновление человечества[25].

Актуализация типов военного прогресса будет не полным, если не учитывать тот факт, что социальности индивидуалистического и коллективистского типов адекватны различные типы социального прогресса. Для жизни общества индивидуалистического типа характерен утилитаристский тип социального прогресса (проявление принципов отрицания всеобщей связи социальных явлений, индивидуализма и свободы). Социальный прогресс утилитаристского типа направлен на увеличение степеней свободы и преобладающее развитие сферы потребления (экономической сферы жизни общества). С этим связана практика удовлетворения, расширения, изобретения потребностей (постиндустриальная стадия развития предполагает состояние общества, когда недостаток материальных благ уже устранен и можно целиком сосредоточиться на их потреблении). К примеру, в индивидуалистических обществах армии, как правило, наемные, что предполагает не сознательный подход к защите отечества, а стремление побольше заработать на страданиях других народов. Понятно, что в этом случае теряют смысл такие характерные для коллективистского типа общества категории, как «патриотизм», «самоотдача» и т.п. Кроме того, экономическая сфера -базовая сторона жизни общества индивидуалистического типа и, соответственно, уровень военного прогресса оценивается в первую очередь в экономических категориях. В соответствии с тем, что происходит в данной сфере, распределяются богатство, власть, престиж, устанавливаются приоритеты и цели во всех других сферах или областях общественной жизни (богатство, власть, престиж принадлежат в разное время тем или иным социальным группам; все сферы жизни общества работают на экономику). Все общество предстает здесь как единая индустриально-экономическая машина. В то же время важнейшими характеристиками диалектического типа общественного сознания являются единомыслие, естественный ие-рархизм и духовная императивность.

Несмотря на специфику воинской службы, такие важные категории, как единомыслие раскрывается в качестве диалектики единого и многого, когда единое предполагает многое, а многое - единое. Естественно, что в данном случае не ставится под сомнение такой важный принцип армии, как соподчи-ненность, однако единомыслие в данном случае проявляется в четком понимании единой цели по защите отечества. Единомыслие в таковом значении представляет собой не «единообразие», предполагающее подчинение всех людей одной воле. Диалектический смысл данных понятий заключается в приведении к единству многих воль посредством согласования их между собой, т. е. в стремлении найти в процессе всенародного обсуждения общее решение, приемлемое для всего общества. Русская политическая система исторически сложилась как система народоправства (вечевого правления, советов лучших людей), основанная на единстве многомыслия и единомыслия. Суть данной формы правления состояла не в конкуренции групповых интересов, а в стремлении к согласованию, т. е. гармонизации интересов всего общества.

Естественный иерархизм (проявление принципа совершенствования общественных отношений) - следование во всех сферах жизни естественному космическому порядку вещей. Согласно православному мировоззрению, мир был создан совершенным, потом в это совершенство была привнесена стихия хаоса. Совершенство мира и общества только относительно, оно сочетается с его несовершенством, с явлениями беспорядка, хаотического движения различных сил и течений. И всякая противоположность естественному совершенному порядку вещей - это проявление хаоса как «антисовершенства». Естественный космический порядок вещей проявляется во всем мире: в обществе - это первенство старших и лучших, в семье -главенство мужа, в человеке - первенство духовного начала, в природе -существование естественных законов, с которыми общество должно согласовывать свою деятельность.

Наличные объективные условия становления общества (природные предпосылки) общества формируют коллективистские способы воспроизводства общественной жизни. Коллективистское общество, как саморазви-вающаяся и самовоспроизводящаяся система, из поколения в поколение воспроизводит коллективистские формы общественных отношений, основанные на объективных условиях жизни (совокупности географических, геоклиматических и геополитических факторов, предполагающих воспроизводство коллективистских форм общественных отношений). Эти традиции в той или иной степени проявляются, естественно, и в военном прогрессе.

В обществе коллективистского типа так же, как и в обществе индивидуалистического типа исторически сложились специфические социальные нормы и необходимые для их реализации социальные институты. Для жизни общества коллективистского типа актуальна идея гармоничного единения в процессе управления обществом всех актуальных социальных институтов (не только института государства, но и религиозных, семейных, культурных, образовательных, экономических, политических, военных, медицинских и др.), реализующих необходимое сочетание актуальных для жизни общества социальных норм. Вполне понятно, что реализация социальных норм, как и оптимальное существование конкретного социума возможно только при условии определенного уровня военного прогресса, что может быть и не очень заметно в мирное время.

Военный прогресс в обществе коллективистского типа предполагает не только регулярное техническое совершенствование, но и постоянное воспитание боевого духа, что ставит на повестку дня вопрос о соотношении военного, светского и духовного параметров развития. В коллективистском обществе здесь существует гармония, поскольку противоречия носят не антагонистический характер и «снимаются» в процессе развития.

Возможность построения совершенного общественно-государственного устройства определяется во многом личной нравственностью представителей светской власти. Светская же власть в своей отделейности от власти духовной (от ее духовно-нравственного влияния) склонна к моральному вырождению. Поэтому методологической основой концепции русского социализма является принцип гармонии духовной и светской властей. Только в условиях нравственного влияния духовной власти на управленческую деятельность представителей власти светской возможна реализация оптимальных условий для совершенствования личности и общества. Светская власть становится властью лучших только в рамках ее гармонии с духовными институтами. С другой стороны, и Церковь, как основное оформление духовной институциональное™, нуждается в гармоничном взаимодействии с государством в целях наилучшей реализации своей духовной миссии.

Гармония светской и духовной властей в современной России не противоречит военному прогрессу свидетельство чему - множество храмов, построенных в военных гарнизонах. Эта традиция имеет многовековые истоки, доказывая, что в коллективистском обществе ведущей идеей является не мнимая «свобода» космополита, а гармоническая взаимосвязь целей и интересов всего обществе, проявляющаяся в единении светской, военной и духовной властей.

Еще одна важная функция, которая реализуется на разных этапах военного прогресса - это борьба с энтропией. Для жизни общества коллективистского типа характерен антиэнтропийный тип социального прогресса, направленный на устранение социальной энтропии в обществе (т. е. на совершенствование общественных отношений), выражающейся в негативных процессах, которые происходят во всех сферах жизни общества. Люди, занимаясь различной деятельностью, осуществляют свой посильный отрицательный вклад в социальную энтропию (т. е. положительный вклад в процесс социального совершенствования). Как свидетельствует история России антиэнтропийный характер социального прогресса также предполагает гармоничное развитие всех сфер жизни общества, а не одной сферы -например, сферы потребления.

При исследовании диалектической сущности военного прогресса стоит обратить внимание и на тот факт, что для общества коллективистского типа характерно диалектическое соотношение культуры и цивилизации. Культура зависит от содержания цивилизации, которая определяет жизнеутверждающие установки культуры, направляет развитие культуры по пути совершенствования («цивилизация культурна»); в свою очередь, совершенствование цивилизация определяется развитостью культуры («культура цивилизованна»). В данной связи, культура и цивилизация предстают как диалектическое единство.

Проблема военного прогресса рассматривается с двух диалектически связанных сторон. Во-первых, она обосновывается объективными законами общественного развития, строго придерживаясь которых только и можно определить направленность общественного процесса в целом, а также выяснить тенденции его отдельных течений. Во-вторых, она исследуется с субъективной стороны, то есть с точки зрения борьбы общества и индивидов за свои интересы.

Проблема типов военного прогресса периодически обостряется, когда в очередной раз актуализируется вопрос о векторе развития человечества. Часть ученых уверены, что история человечества слишком явно свидетельствует, что мы вовсе не движемся от хорошего к лучшему; не менее основателен и прямо противоположный взгляд. В любом случае периоды упадка и регресса в человеческой истории ничуть не менее обширны, чем периоды взлёта и прогресса. Да и само понятие прогресса появилось по историческим меркам совсем недавно, лишь в середине XVIII века. В данной связи важно подчеркнуть, «...поскольку процесс войны, это явление, сопровождает всю историю каждой из цивилизаций и каждой из культур, да, мы имеем возможность, редкую возможность изучать любую культуру, любую цивилизацию, любой их опыт, только изучая их войны[26]. Действительно, существует тесная связь между военным прогрессом и историей. Кто владеет прошлым, тот управляет настоящим и будущим. Каждая новая власть переписывает историю под себя. Таким образом в истории воплощаются «внутренние», духовные, нравственные, интеллектуальные процессы и ценности.

Опасность для коллективистского типа социальности исходит, прежде всего, от постепенной утраты заботы о совершенствовании общественных отношений, поскольку провоцирует не только социально-экономический хаос, но и глубокий духовный кризис. Об этом предупреждали великие античные мыслители (Сократ, Платон, Аристотель), критикуя афинскую демократию, а также это иллюстрируется яркими признаками хаотизации «демократического» европейского мира, особо проявляющиеся в последние годы. Автор доказывает, что разрушение коллективистского образа жизни, который формировался веками, влечёт за собой деградацию общества, утрату созидательных качеств, дезориентацию общественной жизни и т. д.

Всякое общество имеет свои культурные и цивилизационные традиции, сформировавшиеся в условиях социальности индивидуалистического или коллективистского типов. Игнорирование данных традиций в процессе управления гибельно для общества. При этом необходимо отметить, что всякая норма социальности предполагает определенные отклонения от нормы. Отклонения от нормы бывают такие, когда общество способно своими силами возвратиться к своей социальности и когда оно не способно возвратиться к ней и угасает. При этом общество одного типа не может по чьей-либо инициативе превратиться в общество другого типа.

По нашему мнению, в соответствии с самой структурой общественной жизни следует подразделить движущие силы общества на две группы: движущие силы, определяющие прогрессивные изменения, во-первых, материально-производственной сферы, и, во-вторых, человеческого компонента природной подструктуры жизни общества. Исходя из этого, видимо, и следует определять движущие силы общественной жизни. Такой подход, как нам представляется, позволяет не только глубже понять комплекс изменений общественной жизни в единстве ее естественных основ и материально-производственных факторов, но и избежать целого ряда трудностей и противоречий. Он дает возможность вскрыть в движущих силах общества то, что выделяет их из остальной природы, и то, что связывает их с ней.

В условиях коллективистского общества единство человеческого мир представлено совокупностью взаимно предполагающих друг друга и находящих завершение друг в друге социальных норм, институтов, раскрываемых мерами совершенства. Индивидуалистическое общество предполагает единство человеческого мир в качестве реализации свободы воли, индивидуальной свободы, приоритет норм прав над всеми другими социальными нормами и социальными институтами, обеспечивающими успехи правотворчества, правопослушания, правоприменения и правоисполнения При этом личность формируется в условиях соответствующего аспекта единства человеческого мира. И, следовательно, в одном случае личность предстает как более или менее совершенная личность, а в другом - как более или менее свободная личность. В обоих случаях личность выступает как способ существования соответствующих определенному аспекту единства человеческого мира наличных общественных отношений, поскольку человек с момента своего рождения застает определенный тип общества, формируется как личность в условиях существующих, сформировавшихся до его рождения общественных отношений. И, следовательно, человек изначально формируется по линии становления в качествах свободной личности или по линии становления в качествах совершенной личности...»[27]

В противоположность западному тоталитаризму, русская традиция единения основана на единении всего «мира», всех личностей в служении Отечеству. Данная традиция имеет позитивный характер, так как русские люди испокон веков находили свое земное предназначение исключительно в служении ближним и Родине, в искоренении социального зла, т.е. в служении идеалу совершенства, характерному и для отечественной философской традиции[28].

Каждому виду социального прогресса соответствуют свои роды социального прогресса, в частности, прогрессу индивидуалистического общества соответствуют рабовладельческий, феодальный, капиталистический и т.д. роды социального прогресса. Что же касается прогресса коллективистского общества, то, очевидно, что родами социального прогресса были, в частности, связанные с необходимостью преодоления социального хаоса, социальной энтропии, так сказать, гардарикский прогресс - построение страны городов как форма закрепления населения на трудной (по климатическим, географическим, геополитическим и иным причинам) территории страны; землеустроительный прогресс (закрепление населения за землей - казачество, помещичье, монастырское, общинное землевладение, многообразие типов крепостного крестьянства и т.д.); родом прогресса коллективистского общества России явился советский прогресс, не понятый и прерванный прожектерами-реформаторами.

«Понятно, что жизнь государства в индивидуумах предполагает с их стороны соответствующее участие и надлежащий духовный уровень. Участие индивидуумов в государстве выражается термином свободы, их духовный уровень характеризуется термином добродетели»[29].

Противопоставление типов общества контрпродуктивно, поскольку влечет за собой пренебрежение спецификой другого, идеализацию одной стороны и осуждение другой со всеми вытекающими отсюда последствиями. Уже к середине XVIII века сложились два подхода к пониманию сущности, целей гражданского воспитания, утилитарно-охранительный, утверждавший идею безусловного подчинения гражданина правящему режиму, и общественно-патриотический, развивавший идеи государственности, патриотизма, возводящий служение Отечеству в ранг общественного и нравственного долга[30] [31].

Военный прогресс предстаёт как детерминант направляющий жизнь общества созидания на путь самосовершенствования, гармонизации отношений между людьми и отношений между природой и обществом. Военный прогресс выступает как детерминант обеспечивающий жизнеспособность общества потребления. Можно констатировать, что специфика диалектики военного прогресса состоит в том, что из всего живого историей обладает только человек, потому что история не просто изменение во времени при активном и даже возрастающем «участии» сознания. Именно присутствие человека в истории не в качестве пассивного продукта общественных структур - квазиобъекта, подчиняющегося непреложным закономерностям, а в качестве субъекта, действующего под знаком негарантированного и непредопределенного выбора, делает исторический процесс

^ 83

сложным и нелинейным .

Для понимания сущности военного прогресса важно учитывать его тесную связь с геополитикой, которая сегодня рассматривается как сугубо прагматическая концепция. Это американский подход, «озабоченный» тем, как обосновать свои собственные, совершенно корыстные политические, сиюминутные интересы чем-то «разумным, добрым и вечным». «Геополитика есть определенный способ упаковать знания о мира. Не единственный, не лучший, но довольно любопытный... Например, мало кто понимает, что политика по своему существу есть формальное отрицание международного права. Поэтому чрезвычайно интересно наблюдать за американцами, которые одновременно пытаются строить правовое государство и правовую систему отношений в мире и при этом придерживаются, претворяют в жизнь последовательно геополитическую концепцию Збигнева Бжезинского. Эти две вещи совершенно невозможно делать вместе» .

Геостратегическое равновесие, основанное на практически равных по мощи ракетно-ядерных потенциалах двух сверхдержав, перечеркнуло саму возможность применения военных средств в глобальном масштабе. В то же время научно-техническая революция и бурное развитие новых технологий способствовали острому идеологическому, экономическому и технологическому противоборству во всех уголках земного шара. Это противоборство, с одной стороны, было настоящей войной, закончившейся насильственным переделом мира в пользу победителей и полным крушением (вплоть до распада) проигравших государств. С другой стороны, это была необычная, нетрадиционная война, осуществлявшихся преимущественно в идеологической, политической, экономической и технологической сферах с использованием беспрецедентно жестких невоенных и нетрадиционных средств насилия. Применение для «продолжения политики» и разрешения противоречий насильственных, но не военных средств в конечном счете и обусловило природу «холодного» противоборства. В этом состояло коренное отличие «холодной войны» от войн первого поколения.

Несмотря на окончание военного противостояния, Америка, к удивлению московских идеалистов, расширяет зону действия НАТО в восточном направлении, выходя на российские границы, хотя Запад по меньшей мере дважды пообещал не воспользоваться сложившейся ситуацией ради получения геополитических преимуществ над Востоком.

Хотя, как грандиозные успехи мудро проведённых реформ в Китае, превративших его в ведущую державу мира, свидетельство того, что для нашего Отечества были возможны альтернативные пути развития, адекватные естественноисторическому процессу.

Определение военного прогресса связано с тем, что в современных условиях Россия имеет дело с беспрецедентным для невоюющей страны социальным и культурным регрессом, чудовищным историческим откатом назад. В сущности, это признала и сама власть, поставив на повестку дня задачу неотложной модернизации России. Развитие военно-технического потенциала - одно из важных направлений в этом плане.

Важная тенденция современности, влияющая на уровень военного прогресса - это так называемая «демократическая идентификация», объединившая тех, кто противится перспективе «реставрации коммунизма». Неизбежными атрибутами такой ситуации явились как повышенный градус социального мифотворчества в нагнетании с обеих сторон «образа врага», так и обоюдосторонний политический радикализм. Тем не менее важно учитывать, что в последние годы формируются новые отношения меж- [32]

ду Россией и отдельными европейскими странами, потому что « в новых геополитических условиях Россия и Франция объединены стратегией построения многополюсного мира, стабильность которого основана на уважении международного права и на многосторонних решениях»[33]. Как видим, определение и реальная наполняемость понятия «военный прогресс» может меняться по мере нарастания закономерных противоречий в стане субъектов глобализации т зависит от типа общества.

Традиционно в истории человечества оценка войны была связана с мерой ее разрушения. С позиций гуманизма война справедливо порицалась как фактор упадка и дезорганизации. Особенно актуален этот взгляд в современную эпоху, когда человечество дозрело до устранения подобной формы социального метаболизма, замены ее другими, более гуманными способами обмена - сотрудничеством наций, созданием общемировой коммуникационной среды через средства массовой информации и компьютерные сети и др.[34]

Провозглашение мира высшей ценностью нашего времени, а мирных способов решения спорных межгосударственных проблем - единственно допустимыми и приемлемыми способами стали возможны лишь на базе тех коренных социальных перемен, которые произошли в мире после победы во второй мировой войне

Мирное сосуществование не является неким неизменным состоянием международных отношений, а представляет собой процесс развития этих отношений, имеющий свои периоды спада и подъема, более или менее оптимального уровня мирного сотрудничества. Оно может означать:

  • • просто состояние мира, поддерживаемого в самых неблагоприятных условиях «холодной войны»;
  • • различные более благоприятные и развитые формы мирного сотрудничества:
  • • наличие и действие системы широких экономических и культурных связей, определенного доверия между государствами;
  • • активного диалога, направленного на регулирование в решении спорных проблем.

Мирное сосуществование не равнозначно социальному статус-кво, оно не замораживает социального прогресса, а является необходимым его условием и результатом, т.е. более последовательное и глубокое осуществление его принципов находится в прямой зависимости от успехов социального развития.

С другой стороны, в отдельных случаях внедряется образ современного «техногенного человека», тотально зависящего от техники, окружающей его. Таким человеком проще управлять, т.к. алгоритм его поведения может закладываться искусственно, с помощью средств массовой информации. В частности, современный американский военный является максимально экипированным элементом сложнейшей компьютеризированной системы, во многом носящей виртуальный характер, где такие традиционные военные показатели, как доблесть превращаются в фикцию.

Биполярная система особо ярко проявила себя в период от Карибско-го кризиса к «разрядке» (основные тенденции развития в 60-е годы). Ка-рибский кризис и его итоги заставили политическую элиту обеих сверхдержав серьезно задуматься над модусом своего поведения в конфликтных ситуациях и внести определенные коррективы в характер «конфликтного взаимодействия». Стало очевидно, что в лобовом, неконтролируемом столкновении ядерных сверхдержав победителей не будет. Следовательно, необходимо думать над тем, как надежно регулировать столь масштабный конфликт как противоборство СССР и США. Осознание этой истины способствовало стабилизации биполярной системы. В этом же направлении действовало и установление достаточно прочного паритета в соотношении ракетно-ядерного потенциала двух сверхдержав. Однако лидеры США, отнюдь не отбросив надежды на достижение победы в «историческом противоборстве», по сути отказались от идеи ее достижения путем эскалации прямого военного противостояния. К более четкому структурированию советско-американского конфликта лидеров сверхдержав подталкивала и наметившаяся эрозия двух главных военно-политических блоков и общая тенденция к размыву биполярности, грозившая подорвать устои системы.

На рубеже 60-70-х годов стало очевидно, что многие традиционные стереотипы, возникшие еще во времена становления биполярной системы, по ряду важных параметров плохо коррелируют с реальной действительностью международной жизни тех лет. И в советском, и в американском руководстве росло понимание того, что базовые устои биполярной системы нуждаются в определенной модернизации, где военный прогресс играет принципиальную роль.

Еще одна особенность военного прогресса. XX век показал, что в условиях угрозы термоядерной войны человеческая жизнь, ее сохранение, воспроизведение стали определенной функцией человеческой общественной деятельности. Естественные механизмы человеческой жизни действовали и ранее, однако сохранение жизни каждого индивида и человечества как рода оказалось в прямой зависимости от деятельности людей как общественных существ. В процессах общественных возможностей людей, в рамках выбора их деятельности оказалась сама возможность сохранения или уничтожения жизни. Все это означало, что в характеристике ценности жизни произошел своеобразный сдвиг: жизнь из чисто естественной ценности, дарованной природой, превратилась в естественно-общественную ценность, обрела совершенно четко выраженное новое социальное качество.

Военная угроза - это потенциальная форма разрешения социальных проблем угрожающей стороны, и эта угроза может реализоваться, если не будет найдено альтернативное их разрешение.

Существует зависимость, согласно которой типы военного прогресса имеет исторический, актуальный характер, и потому особое значение приобретает тот тип военного прогресса, что снимает военные угрозы, которые являются исторически доминирующими.

  • [1] Черноусова Л.Н. Добродетель совершенная и добродетель свободная // Теория и история. 2006. № 2. С. 56.
  • [2] Пономарев А.Е. Менталитет и социальная эволюция: национальная идеологя в системе личность - общество // Теория и история. 2006. № 2. С .50.
  • [3] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации. 5 февраля 2012 г.
  • [4] Чуринов Н.М. Правда и совершенство слова // Теория история. 2007. № 1. С. 170.
  • [5] Чуринов, Н.М. Индивидуализм и коллективизм: трансцендентный и соборный субъекты // Теория и история. 2004. № 2. С. 188-189.
  • [6] Калашников В.Д. Советы всея Руси // Теория и история. 2004. № 2. С. 13.
  • [7] Новгородцев П.И. Об общественном идеале. М.: Пресса, 1991. С. 166.
  • [8] Ильин И.А. О сущности правосознания. М.: Рарог, 1993. С. 105.
  • [9] Гумилев, Л. Н. Поиски вымышленного царства ТАНАИС. М.: ДИ-ДИК, 1994. С. 148.
  • [10] Франк С. Внутреннее противоречие советской системы / С.Франк // Вопросы философии. - 2007. -№1. С. 168.
  • [11] Дорофеев Д.Ю. Философско-юридические основания понятия суверенности // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. № 110. СПб., 2009. С. 80.
  • [12] Бородин А.А. Аксиология процесса социальной эволюции в глобализирующемся мире // Глобализация: pro et contra: Материалы Междунар. конф. «Глобализационный вызов истории на рубеже тысячелетий: приоритеты российской культуры и искусства». СПб.: Астерион, 2006. С. 131-132.
  • [13] Проблемы мира и социального прогресса в современной философии. М.: Политиздат, 1983. С. 10.
  • [14] Кузнецов В.Ю. Мир единства. М.: Академический Проект; Альма Матер, 2010. С. 31.
  • [15] Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991.
  • [16] Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1-2. М., 1993-1998.
  • [17] Тойнби А. Постижение истории. М.,1991.
  • [18] Сигида Н.А. Кризис военного гуманизма. Красноярск, 2013. С. 25.
  • [19] Сигида Н.А. Кризис военного гуманизма. Красноярск, 2013. С. 27.
  • [20] Чуринов Н.М. Совершенство слова и дела // Теория и история. 2007. № 1. С. 21.
  • [21] Косолапов Р.И. Истина из России. Тверь, 2004. С. 29.
  • [22] Федотова В.Г. Хорошее общество. М.: Прогресс-Традиция, 2005. С. 462-464.
  • [23] Григоренко Д.Е. Русский социализм как антиэнтропийная концепция управления российским обществом // Теория и история 2007. № 1. С. 32.
  • [24] Поздняков А.В. Устойчивое развитие, сингулярные тенденции и роль науки в развитии цивилизации, Институт оптического мониторинга СО РАН, Томск, 2002.
  • [25] Кудашов В.И. Русский мир и национальная идея // Теория и история. 2003. № 2. С. 49-50.
  • [26] Гаджиев К.С. Заметки о метаморфозах либеральных ценностей // Вопросы философии. 2008. № 5. С. 25.
  • [27] Фомина Н.В. Аристократическое оформление государства и личности // Теория и история. 2004. № 2. С. 27-28.
  • [28] Григоренко, Д.Е. Адекватность концепции управления обществом его культуры и цивилизации. Красноярск, 2007. С. 147-148.
  • [29] Ильин И.А. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человек. СПб., 1994. С. 420.
  • [30] Казаева Е.А. Проблемы развития гражданского воспитания в истории педагогической мысли России // Ученые записки. 2005. № 3.
  • [31] Панарин, А. С. Введение в политологию. М., 1994. С. 9.
  • [32] Интервью с С.Б. Переслегиным // Credo new. 2006. № 3 (47). С. 7-8.
  • [33] Обичкина Е.О. Франция и Россия после окончания «холодной войны» // Россия и Франция. XVIII-XX в. Вып. 6. М.: Наука, 2005. С. 281.
  • [34] Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем (Синергетика и теория социальной самоорганизации). Сер.: «Мир культуры, истории и философии». СПб.: Издательство «Лань», 1999. С. 261-262.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>